15

Подумав немного, я направилась в центр города: там не только обитали люди науки из числа признанных властями (шарлатанов среди них было примерно столько же, сколько у гадальщиц и фокусников с из бродячего балагана, но этих хотя бы было проще отыскать, потому как поди поищи тот балаган!). Имелись тут и лавочки, в которых можно было отыскать старые книги, а что-то подсказывало мне, что именно в этих разваливающихся от времени, поеденных мышами фолиантах нужно искать упоминания о моей чаше…

Однако день, не заладившись с самого утра, так и оставался неудачным. Один из нужных мне домов смотрел на улицу выбитыми окнами: сорванная с одной петли дверь жалобно поскрипывала, когда ее пинали, чтобы не мешала входить и выходить. Из второго солдаты в цветах всё того же княжества выволакивали пыльные книги и сваливали их кучей на ближайшем свободном пятачке. Кажется, обычно там стояла старая бочка, заменяющая трибуну, но теперь – я поискала взглядом, – ее откатили подальше, аккурат к чьему-то крыльцу, ни войти, ни выйти. Может, и не случайно откатили…

Неподалеку от быстро растущей груды книг стоял пожилой человек в длинном одеянии, и мне было достаточно одного взгляда, чтобы опознать в нем мага. Не боевого, конечно – стал бы боевой смотреть на это безобразие! – а одного из тех, что посвятили свою жизнь научным изысканиям. Несмотря на почтенный возраст, маг был довольно привлекателен – похоже сказывалась легкая, но явная примесь алийской крови.

Я пробралась к старику, подождала, пока он обратит на меня внимание, и тихо спросила:

– Что здесь происходит?

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала словно бы неприятную щекотку в мозгу, но не стала блокировать чужое вмешательство: отдачей старичка могло и убить!

Маг невольно отступил назад, глядя на меня с явным испугом. Я знаю, как выглядит для мага сознание Поднебесного – бездонная пропасть, полная бушующего огня – зрелище и впрямь неприятное.

– Так что здесь происходит? – повторила я вопрос.

– Неужели неясно? – Надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки. – Согласно приказу императора, все книги, содержащие заклинания… – тут он явно начал цитировать, – или каким-то иным образом относящиеся к ереси, называемой магией или волшебством, колдовством, ведовством, чародейством и иже с ними, должны быть сожжены. Сегодня очередь моей библиотеки.

– Радуйся, уважаемый, что сам не оказался на костре из этих книг, – вздохнула я и тут же спохватилась? – Постой-ка, что ещё за император? Откуда он взялся?

– Я вижу, ты и впрямь далека от земных дел, – усмехнулся старик, – либо же земные дни для вашего племени все равно, что секунды для нас, как утверждают знающие люди…

– А если без долгих вступлений, уважаемый?

– Без вступлений так без вступлений… – вздохнул он. – Знай: теперь нами правит император, и уже почти всё побережье принадлежит ему. Думаю, вы уже догадались, что наш новый государь ненавидит магию, а заодно всех и вся, имеющих отношение к этой ереси, включая людей, посвятивших себя этому искусству, Поднебесных, альев и неразумных тварей. Говорят, это из-за того, что придворный маг не смог спасти его юную жену от родовой горячки…

Я невольно присвистнула. Значит, некий предприимчивый правитель вышеозначенного карликового княжества решил основать собственную империю? Недурно… А главное, судя по происходящему, пока ему это удается!

Людская политика – не мое дело, пока она не касается лично меня, но я пока не могла взять в толк, что делать дальше.

– Что будет с тобой? – спросила я негромко. – Тебя точно не сожгут вместе с вашей библиотекой?

– Нет, – спокойно ответил он, – мне всего лишь запретили прикасаться к пергаменту, перу и чернилам, а запрет этот, как ты понимаешь, распространяется на любую книгу и любую запись, если только она не сделана вилами на воде…

– Или угольком на бересте, – фыркнула я, – или не выдавлена на воске, или не высечена на камне. До чего же вы примитивно мыслите!

– И верно, – усмехнулся старик в ответ. – Но что проку мне с собственных записей?

– Ты можешь воспроизвести по памяти то, что погибнет сейчас на костре, – кивнула я на груду книг на помосте. – Полагаю, ты помнишь если не всё, то многое наизусть. Вот, например… не говорилось ли в одном из этих трудов о чаше? О чаше, сделанной из цельного камня и оправленной в металл?

Старик молчал, но в глазах у него мелькнуло что-то похожее на узнавание.

– Похоже, ты натыкался на нечто подобное…

– А если так? – осторожно спросил маг. Кажется, он прикидывал, что может выторговать в обмен на свои знания.

– Значит, действительно натыкался, – удовлетворенно кивнула я и посмотрела на гору книг.

Да, жаль будет, если их спалят! Наверняка там много интересного… И сам старичок этот может мне пригодиться… Ну, приступим!

Есть у нас, Поднебесных, один маленький фокус, сильно выручающий при переездах, вернее, перелетах, словом, при смене места жительства. Не таскать же нам с собою мешки и сундуки с золотом и драгоценностями! В современных мне книгах и фильмах это называется телепортацией и прочими мудреными словами, но если говорить попросту – это всего лишь мгновенное перемещение материи из одной точки пространства в другую.

Не стану описывать, в какой столбняк впали солдаты и зеваки, когда на их глазах гора книг, к которой уже поднесли зажженный факел, внезапно растаяла в воздухе вместе со старичком в фиолетовом плаще. Пожалуй, самым трудным в этом деле было не переместить книги вместе с их хозяином аккурат в скалу – выковыривай их потом из твердой породы!

Ну а я, удивившись вместе с прочими зеваками, потихоньку отступила назад, выбралась за городские стены да и отправилась домой. О том, что старый маг может натворить дел в мое отсутствие, я не беспокоилась: я на всякий случай усыпила его. Вдруг я все-таки промахнулась? Очнуться в каменной ловушке – это не шутки, так и спятить можно, пока освободят, а так маг просто будет спать до моего появления…

По дороге домой я зачем-то сделала большой крюк и пролетела над тем местом, где чуть не рассталась с жизнью. Посмотрела вниз, и…

– Я был уверен, что ты пролетишь здесь рано или поздно, – спокойно сказал Торваль, когда я свалилась с небес на землю, покалечив и без того пострадавший лес.

– Ну, знаешь ли!.. – прошипела я, выпуская из ноздрей струйки дыма.

– Извини, Поднебесная, что сбежал, не попрощавшись, – сказал Торваль. – Мне нужно было подумать.

– И до чего же ты додумался?

Мне было неудобно смотреть на него сверху вниз, и я обернулась человеком. Теперь я могла смотреть на него снизу вверх – ростом Торваля Создатель не обделил.

– Да ни до чего особенного, – улыбнулся он. – В сущности, мало что изменилось, верно? Ты ведь позволишь мне считать себя твоим другом?

– Что б тебе провалиться! – сказала я, выдохнув с облегчением. – Разумеется, да!

– И это всё?

– А что еще тебе нужно? – нахмурилась я.

– Ничего, Поднебесная, – ответил он. – Просто…

– Просто – что?

– Я подумал – оба мы с тобой проживем еще много лет, если нас не убьют, и что же, прикажешь все эти годы казниться мыслью о том, что мог бы попытаться – и не попытался? Хуже-то уж точно не будет, как полагаешь? – Торваль смотрел без усмешки, очень серьезно.

– Я никак не полагаю, потому что не возьму в толк, о чем ты говоришь, – солгала я, потому что прекрасно понимала, что он имеет в виду. И… сознаюсь, сейчас я уже не думала о том, что это глупо, нелепо и не вовремя.

– Не лги мне, Поднебесная, – улыбнулся вдруг аль и спросил неожиданно серьезно: – Тебя обидели там, в твоем мире? Этот Андрей или…

– Попробовал бы кто, – усмехнулась я в ответ. – Так, не сложилось просто. Обожглась пару раз на молоке, как у нас говорят, теперь дую на воду.

– Интересная присказка, – произнес Торваль и посмотрел мне в глаза. – Но я не вода. И не молоко.

– Вино, – ответила я, подумав: «А что мне терять?».

– Выдержанное, – сказал он, протягивая руку.

– Сухое, – добавила я, даже не пытаясь отстраниться. – Люблю сухое красное…

– А я – молодое, игристое, – выдохнул Торваль мне в лицо. – Поднебесная…

– У меня имя есть, аль, – напомнила я. – И ты его знаешь!

– Знаю, – отозвался он, а руки у него оказались чуткими и горячими. – Поднебесная Дарга, ты брала меня с собой в полет, теперь настала моя очередь…

– Если ты всегда так… поэтичен, – выговорила я, едва отдышавшись после поцелуя, – то лучше проваливай!

– Не выйдет, – серьезно сказал Торваль в ответ. – Мы однолюбы, я ведь уже говорил.

– Я помню, – обреченно ответила я. – Только, может, сперва вернемся в пещеру?

– А я все ждал, когда же ты это предложишь? – улыбнулся он.

– А ты не знаешь, где сейчас твой единорог? – спросила я наутро.

– Знаю, – ответил Торваль, перебирая мои волосы. – А что?

– У меня есть для него сюрприз, – усмехнулась я. – Полетели?

– Конечно, – ответил он серьезно. – Не возьму в толк, зачем он тебе, но…

– Хочу попробовать кое-что, – сказала я ему в тон.

Уж не знаю, как Торваль умудрился отыскать своего единорога, может, у них была мысленная связь, может, он вычислил его по каким-то неведомым признакам, неважно. Главное, вскоре и я углядела с высоты одинокое животное.

– Так зачем он тебе понадобился? – поинтересовался Торваль, спрыгивая с моей спины и подзывая единорога, который меня ничуть не боялся.

Собственно, в этом нет ничего странного. Поднебесные и единороги – родственники, хотя, убейте, не понимаю, каким образом может рогатая лошадь приходиться близкой родней крылатому огнедышащему ящеру.

– Хочу попробовать вернуть ему рог, – ответила я. – Если, конечно, эта штуковина принадлежала именно ему… С другой стороны, много ли ты встречал вороных единорогов?

– За всю жизнь – троих, – ответил Торваль. – Этого вот красавца, а еще давным-давно, когда тебя и в помине не было, мельком видел кобылу с жеребенком.

Единорог, кажется, сообразил, о чем идет речь, и сам подошел поближе ко мне. Без рога он был похож на самую обыкновенную лошадь, если не приглядываться особенно, то и не отличишь.

– Ладно, попробуем, – вздохнула я и Торваль ухватил жеребца за челку, вынуждая наклонить голову. Я примерила обрубленный рог – хорошо, торговец не зачистил скол, не желая терять и грана драгоценного материала, – вроде бы подошел. – Ну-ка, держи его покрепче, чтобы не дернулся…

Единорог всхрапнул – ему явно не понравилось то, что я с ним делала, но Торваль его не выпустил, пока я не сделала знак, что уже можно. Жеребец удивленно замер, кося на меня лиловым глазом, осторожно встряхнул головой, словно не веря, что снова обрел своё оружие… Ну а потом фыркнул, развернулся и ринулся в чащу.

– И никакой благодарности, – усмехнулась я, отряхивая руки. – Интересно, куда это он подался?

– Здесь неподалеку обитает большой табун, откуда его изгнали, – сказал Торваль. – Думаю, он хочет вернуться. Хочешь взглянуть?

– Не откажусь, – кивнула я. – Когда еще такое увидишь!

Зрелище и впрямь оказалось занятным, если не сказать больше. Мы подоспели как раз к тому моменту, когда наш вороной, галопом вылетев из леса на луг, замер перед вожаком большого табуна. Я с интересом отметила, что во главе табуна идут единороги темной масти. Самки и жеребята находились в центре табуна, а более светлые особи замыкали строй.

Вожак, здоровенный гнедой, остановился как вкопанный. Наш вороной требовательно заржал. По-моему, больше всего это походило на вызов, и как оказалось, догадка моя была верна.

Вожак отделился от табуна, подошел к вороному и остановился напротив, угрожающе наклонив голову. Взрослые жеребцы мгновенно окружили их плотным кольцом, ощетинившимся острыми рогами.

Ну а потом началось побоище – гнедой с вороным сшиблись так, что, по-моему, из рогов полетели искры. Впрочем, они пользовались не только рогами, а ещё и зубами, и копытами: боевые лошади тоже умеют так драться, но схватка диких единорогов – это даже не поле боя, где обученный конь действует по указке хозяина и редко – по своему желанию, это настоящая мясорубка!

Гнедой был заметно крупнее вороного, но явно старше. Вороной больше уворачивался, похоже, стараясь утомить противника, и длилось это долго, оба жеребца уже покрылись кровавой пеной… Ну а когда вожак на мгновение потерял бдительность, вороной мощным ударом плеча свалил противника наземь и, круто изогнув шею, вонзил свой рог в шею гнедого. Я даже не представляла, что единороги способны на подобное! Кровь хлестнула фонтаном, гнедой забился в агонии, но вскоре затих. Вороной же, победно заржав, занял отвоеванное место: остальные расступились, пропуская его, выстроились привычным порядком, и табун вскоре исчез из виду.

– Однако! – сказала я.

– Пожалуй, я прослежу за ними, – решил Торваль. – Интересно, что наш приятель будет делать дальше?

– Подожди! – остановила я его. – Вот… возьми. Я хочу, чтобы это было у тебя.

Торваль покосился на медальон и явно собирался возразить, но ничего не сказал.

– Бери, – повторила я. – Тебе я могу доверить такую вещь. Ну и… мало ли, что может приключиться?

– Благодарю, – улыбнулся он и протянул руку. – Я скоро вернусь, обещаю.

– Только попробуй обмануть, – фыркнула я и обняла его. – Ты помнишь, где мой дом. Я буду ждать тебя.

– Знаешь, Поднебесная, это очень важно – знать, что кто-то тебя ждет, – серьезно сказал Торваль и поцеловал меня. – А если это не просто «кто-то», то ты не сможешь не вернуться, чего бы это ни стоило.

– Интересные у альев признания в любви, – улыбнулась я, не торопясь разжимать руки.

– Это не любовь, Поднебесная, – серьезно ответил он. – Во всяком случае, не то, что называют этим словом люди. Я бы назвал по-нашему, но ты ведь не знаешь алийского, для тебя это будет просто пустым звуком.

– А объяснить не выйдет?

– Попробую, – улыбнулся Торваль. – Я уже говорил, что мы однолюбы, но человеческое слово не передает всех оттенков смысла. Мы можем влюбляться и не один раз, жизнь-то длинная… Многие так и живут до самой смерти, но некоторым везет – они встречают своего единственного или единственную… и опять же, это не то слово! Я не знаю аналогов в человеческих языках…

– Жизнь, как ты говоришь, долгая, – заметила я. – Всяко хватит, чтобы выучить твой язык и разобраться, что с вами происходит, когда вы встречаете того самого!

– Пожалуй. И знаешь, Поднебесная, страшнее всего, если это случается, когда один уже стар, а второй слишком молод, или когда единственный – человек, они слишком мало живут.

– Один человек из моего мира написал такой рассказ, – сказала я, – о молодом человеке, который влюбился в портрет девушки и несколько лет искал ее. И нашел, только ей было уже за восемьдесят: портрет оказался старым… Правда, это не помешало ему ее любить.

– Тогда ты понимаешь, о чем я. – Торваль сдержанно улыбнулся. – Может быть, я не твой единственный, я вовсе не уверен, что у Поднебесных это бывает так же, как у альев…

– Бывает, – ответила я, – любят же они людей! Но не все люди, даже получив дар Поднебесных, могут ими стать.

– Так или иначе, я вернусь к тебе. А если ты не впустишь меня, если встретишь своего настоящего избранника… – Торваль помолчал. – Что ж, я всегда буду рядом. И ты всегда сможешь рассчитывать на меня: для тебя я сделаю всё, что сумею. А может быть, даже немного больше… До встречи, Поднебесная!

– До встречи, – кивнула я, и он скрылся в лесу. Я посмотрела вслед, вздохнула и помчалась в свою пещеру: там меня ждали дела.

Удивительно, но на этот раз я умудрилась переместить объекты с места на место вполне успешно: книги и старый маг попали именно туда, куда я хотела, а не стали продолжением скалы и не рухнули в пропасть.

– Продолжим нашу занимательную беседу, – дружелюбно сказала я, разморозив мага.

– Как я тут оказался? – с изумлением спросил старик, растирая замерзшие руки и оглядывая мою пещеру.

– Я, конечно, могу поведать тебе, уважаемый, это заклинание, – зевнула я. – Но что-то сомневаюсь, чтобы ты смог им воспользоваться.

– Не нужно меня недооценивать, – вкрадчиво сказал он. – Когда-то я был одним из сильнейших…

– О, ты мог в одиночку совладать с Поднебесным? – прищурилась я. – Я имею в виду, в честном поединке?

Старик отрицательно качнул головой.

– В таком случае, – сказала я, – нет смысла говорить о том, что ты когда-то мог сотворить. Сейчас меня интересуют только твои знания, которые, как ты наверняка понимаешь, и есть сила или ее источник.

– Что именно ты хочешь узнать? – спросил он, помолчав.

Кажется, ему было не очень приятно находиться в моей компании. Знаю, знаю, это дешевые эффекты… но в человека превращаться пока всё равно не стану. Мало ли, какие у него могут оказаться хитрости в запасе – с такими вот с виду безобидными пожилыми людьми нужно держать ухо востро! Вспомнить хоть Дарога с Маргой – вроде бы обычная, лишенная дара Поднебесных старушка нашла-таки способ отомстить бывшему возлюбленному и почти в этом преуспела!

– Я уже задавала вопрос, – ответила я, – но повторить мне не сложно. Меня интересует некая чаша, Уверена, ты знаешь, о чем я говорю!

– Да, верно, – кивнул старик и пригладил недлинную ухоженную бороду. (Подозреваю, без нее он выглядел бы лет на десять моложе.) – Но где гарантии того, что я останусь в живых после того, как ты узнаешь всё, что тебе нужно?

– Гарантия одна – слово Поднебесной, – сухо ответила я. – Думаю, этого достаточно.

– О Поднебесных говорят, что это очень коварные создания, – вкрадчиво сказал маг. – И что они хозяева своему слову: хотят – дают, хотят – забирают обратно…

– Уважаемый… – Я потянулась, встопорщив гребень на спине. – Как ты полагаешь, почему ты до сих пор жив?

– Возможно, Поднебесная, тебе оказалось не под силу разобраться в этих книгах без моей помощи? – тонко усмехнулся маг.

Я фыркнула, выпустив из ноздрей струйки дыма. Охота была копаться в пыльных фолиантах и разбирать запутанные иносказания, которыми авторы обозначают банальнейшие вещи! Должно быть, для того лишь, чтобы простой смертный не догадался, что все эти загадочные ингредиенты для таинственных зелий с труднопроизносимыми названиями порой попросту валяются под ногами… Впрочем, зелья меня не интересовали, мне нужно было узнать, что за странную вещь я храню у себя уже несколько лет!

– Вовсе не поэтому, – сказала я. – Просто со мной давно никто не отваживался говорить так, как говоришь ты… Мне это нравится. Но не зарывайся, уважаемый, не стоит преувеличивать свою ценность и незаменимость. В конце концов, желание разузнать что-либо о чаше может оказаться лишь моим капризом, и я легко откажусь от него ради новой забавы, скажем, ради того, чтобы поиграть с магом, как это делают кошки с мышками…

– Я полагаюсь на твое слово, Поднебесная, – сдержанно поклонился маг.

– Тогда говори, – махнула я лапой.

– Могу ли я прежде взглянуть на чашу? – попросил старик.

– Идем. – Я обернулась женщиной, и у мага явно отлегло от сердца. – Не вздумай чудить. Поджарить тебя я могу и пребывая в людском облике!