Глава 14

ОКСАНА

Понедельник — день тяжёлый, как ни крути. А для Оксаны ещё и ответственный. В то время как её коллеги только раскачивались, готовясь к трудовой неделе и отходя от выходных, она с утра пахала, не поднимая головы.

Полученные с трёх огромных супермаркетов заявки требовалось обработать как можно быстрее — сгруппировать, разослать поставщикам, подтвердить счета, уточнить сроки доставки, проверить долги, выяснить у бухгалтерии, когда они будут закрыты… в общем, не только чаи распивать некогда, но даже на законный обед Оксана не пошла.

Она рассчитывала хоть этот час проработать в тишине.

В помещении, где одновременно работает пять менеджеров, постоянно стоял шум. Телефонные разговоры плюс друг у друга постоянно приходилось что-нибудь спрашивать, плюс эмоции, которые тоже вбрасывались в рабочую атмосферу — хочешь не хочешь, а приходилось к этому приспосабливаться как космонавту в невесомости.

В перерыв, когда никто её не будет отвлекать, Оксана рассчитывала справиться с затянувшимся цейтнотом быстрее. Но у Инночки на пустой кабинет и обеденный перекур тоже оказались планы. Откинувшись в кресле она громко и самозабвенно обсуждала с телефоном свои личные дела.

— Меня папаша выставил из дома, когда я только в институт поступила, — жаловалась она. — Сказал, что кормить меня больше не собирается. Так что я с восемнадцати лет живу самостоятельно. И работаю считай, с того же времени.

«Не знаю, зачем мне это знать», — злилась Оксанка, но мысли невольно обращались к своей семье. Которая её не только не выставила в восемнадцать, но и в двадцать шесть, беременную без мужа, приняла под своё крыло с радостью. И что бы не случилось, не выгонит. Ни одну, ни уж тем более с ребёнком.

Цифры путались. Она третий раз подбивала сумму и третий раз выходил разный результат. Она недобро глянула на Инночку. И ведь не попросишь поговорить в другом месте.

— Я если замуж выйду, то только за богатого, — громогласно делилась она своими планами. — Чтобы всё было при нём. И деньги, и квартира, и свой бизнес, желательно. И полюбит, куда он денется. И ухаживает пусть так, чтобы все завидовать. И добивается. И замуж зовёт, чтобы на одно колено, и чтобы рядом скрипач, а у него в руках кольцо от Тиффани.

«А что один скрипач то? — возмущалась про себя Оксанка. — Уж сразу бы целый оркестр».

Своё кольцо она надевать на работу не стала, хотя и не смогла с ним расстаться — принесла в сумке. И время от времени смотрела на него, мерцающего в тёмной глубине кармана. Оксана не столько не хотела вызывать ненужные перетолки, сколько просто не хотела отвлекаться сегодня на разговоры, а их было бы не избежать. И так не терпелось поделиться хотя бы с Аллой, но Оксанка решила, что это подождёт.

Цифра, наконец, сошлась, последняя заявка улетела, она облегчённо вздохнула и посмотрела на часы. Сейчас все начнут подтягиваться с обеда и послеобеденной прогулки, и Оксана надеялась, Алла отпустит её перекусить.

— Да я тут только потому и работаю, — продолжала вещать Инночка как Советское Информбюро. — Что есть перспектива… , — вдруг она осеклась и с кем-то сдавлено поздоровалась.

Оксана подняла голову из-за своего монитора.

Он как всегда был хорош. Нет, в тёмном джемпере и светлых брюках, с лёгкой небритостью на щеках, он был просто великолепен. Высокий, стройный, с прямой спиной. Была в нём одновременно и суровая мужественность, и кошачья грация. И любоваться им хотелось бы на расстоянии, но небрежно кивнув Инночке, Влад Назаров шёл к Оксанке.

— Привет!

Он наклонился, поцеловал её в макушку, и положил руку на её выпирающий живот.

— Как поживает наш малыш?

— Привет! — выдавила из себя Оксанка.

Она невольно покосилась на Инночку и лучше бы она этого не делала. Девушка смотрела на них во все глаза, и в них застыл ужас.

— Как он подрос!

Оксана отвлеклась на руку Влада, скользнувшую по её животу и подняла глаза, только когда услышала стук хлопнувшей двери — Инночка пулей выскочила из кабинета.

— Влад, — она мягко убрала его руку. — Не надо, он голодный, и сейчас снова начнёт брыкаться. Я ещё не обедала.

— Так поехали, я тебя покормлю.

— Я спущусь в нашу столовую. Только Аллу дождусь. И у меня есть что тебе сказать.

Она полезла в сумку за кольцом, когда дверь снова хлопнула.

— Владислав Эдуардович, — поздоровалась с ним Алла.

— Алла Алексеевна, — он повернулся к женщине. — Украду у вас подчинённую. Свожу пообедать.

— Да, ни к чему беременной женщине голодом-то себя морить, — укоризненно покачала головой Алла, глядя на Оксанку. — Сколько бы работы у неё не было. И в нашей столовой сегодня неплохой обед.

— Спасибо, Алл, — встала Оксанка, зажимая в ладони кольцо.

— Оксан, мне тоже есть что тебе сказать, — Влад показал ей на выход. — Но не хочу разговаривать при подчинённых. И, посмотри, какое солнце. Поехали! Посидим в кафе на веранде. Воздухом подышишь, солнышком обветришься. Вам с малышом очень необходим витамин Д, а ты в пыльном офисе целыми днями.

Она ещё пару секунд сомневалась, но, в конце концов, надо было поставить в этих отношениях жирную точку. И делать это в присутствии своих коллег действительно не хотелось.

На большом балконе, за столиком, крытым клетчатой красно-белой скатертью Оксана сидела одна. Она с удовольствием подставляла лицо под тёплые солнечные лучи и жмурилась как кошка на завалинке. Влад ушёл мыть руки. И, судя по тому, что отсутствовал уже минут десять, видимо заодно и весь решил помыться.

— Прости, что заставил ждать, — забежал он, запыхавшись и протянул ей букет свежайших персиковых роз.

— Спасибо!

И невозможно отказаться, и невозможно не почувствовать их божественный аромат. Она вдохнула полной грудью нежный запах, зарывшись носом в покрытые розовыми веснушками лепестки, и положила цветы на край стола.

— Немного вина? Красного? Сухого? — он махнул официантке.

— Если только совсем чуть-чуть, — согласилась Оксана. Тем более её строгая гинеколог сказала, что гемоглобин у неё низкий, а хорошее вино и гранатовый сок даже рекомендовала.

— Ну, давай ты первая, — предложил Влад, когда вино принесли.

Она сделала глоток, выдохнула и протянула ему на ладони кольцо.

— Кайрат сделал мне предложение, — и кивнула, когда он молчала показал, можно ли взять кольцо.

Уголки его губ скептически поползли вверх, когда он прочитал надпись внутри кольца.

— Что же ты его не надела? — он вернул кольцо, положив его на стол.

— Надела, — она натянула кольцо на палец. — Просто на работе пока не ношу.

— Понимаю, — всё ещё улыбался Влад. — Хотя оценить кольцо стоимостью не меньше пятидесяти тысяч долларов там мало кто сможет.

— Сколько? — она посмотрела на него с сомнением.

— Около трёх миллионов рублей. В этом бриллианте не меньше трёх карат. И это платина. Где же он сам, твой Кайрат?

— Не знаю, — пожала плечами Оксана.

Ей наконец-то принесли салат. И хоть есть под внимательным взглядом Влада было неловко, тыкая в тарелку вилкой она имела полное право не смотреть в его насмешливые глаза.

— Это всего лишь помолвочное кольцо. Давай я подарю тебе в пару к нему обручальное, и, клянусь, с этого дня не оставлю тебя одну, чего бы мне это не стоило. Я всегда буду рядом, в отличие от твоего Кайрата.

Он накрыл своей ладонью её лежащую на столе руку, но она забрала её.

— Влад, — она положила вилку. — Это значит, нет. Я не выйду за тебя замуж. И ты тоже что-то хотел мне сказать.

— Да, но сначала поедим. А то ты, я чувствую, так и останешься голодной.

Он принялся за свой салат. Любезная официантка поставила цветы в воду, потом принесла горячее, забрав пустые тарелки. И хоть эта тишина за столом Оксанку не напрягала, но она волновалась из-за того, что он ей приготовил. Очень уж спокойный был у него вид. Слишком равнодушно отнёсся он к её словам. И когда в ответ на то, что она пообещала выйти замуж за другого, говорят, что это неважно и тут же делают встречное предложение, это несколько обескураживает.

Что-то вкусное, завёрнутое в жареные баклажаны и заказанное для неё Владом, очень радовало её пряностями и сочностью. Она даже прикрыла от удовольствия глаза. День был чудесный, обед вкусным, Влад как всегда восхитительным, и, зная теперь о нём так много, она пыталась представить его лицо, перекошенное гневом, и не могла.

Как не могла, глядя на его красивые руки, представить, что он бьёт ими женщину, кем бы она не была. Даже в тот день, когда Кайрат пришёл за ней в офис, и увидел Влада, прижимающего её к себе, не Влад начал с ним драку. И на гневный возглас Кайрата: «Убери от неё руки!», он Оксанку отпустил, и даже поднял руки, давая понять, что отступает. Но Кайрат был бы не Кайрат, если бы ему это простил.

И это Кайрат бил его, он же в ответ ни разу даже не замахнулся. И взгляд у него был вот такой же насмешливый, когда он вытирал потёкшую из разбитой губы кровь.

— Нравится? — улыбнулся он.

— Очень, — она улыбнулась ему в ответ.

— Я почти счастлив. Клянусь, я не хочу тебя расстраивать, но ты должна кое-что знать о своём драгоценном Кайрате, пока не совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Он полез в кожаную папку, которую принёс с собой. И протянул ей через стол фотографии.

— Ты, я надеюсь, знаешь, чем зарабатывал твой парень в юности?

— А должна? — она робко взяла снимки, боясь в них смотреть.

— Я думаю, это немного открыло бы тебе глаза на то, что он на самом деле такое.

Она опустила глаза. Кайрат совсем юный, у шеста, в галстуке на голое тело, в кубиках пресса и кожаных трусах. Какая-то тряпка у него в руке, которую он явно только что с себя сорвал. Ничего криминального. Она им невольно залюбовалась. Такое тело грех прятать.

— Шикарный пресс, — улыбнулась она Владу, откладывая фотографию.

На следующей он прижимает к себе почти голую девицу. Но это тоже всего лишь танец, всего лишь представление в стриптиз-клубе.

— Мышцы кора тоже хороши, — оценила она, разглядывая. — Особенно правая ягодичная, там, где татуировка.

— Хочешь сказать, для мужика это нормальная работа?

— Хочу сказать, что эта работа не хуже любой другой. А зная, сколько усилий он приложил, работая над своим телом, так даже горжусь.

— Ну-ну, — усмехнулся Влад и наполнил их бокалы.

И он явно сам подбирал эти фотографии и сам складывал, начиная с самых безобидных. Потому что дальше фотографии становились всё откровеннее и откровеннее.

Какой-то старый плешивый мужик, стиснувший лапищей его татуировку, а потом та же плешивая голова, выглядывающая из-за плеча Кая, на котором больше нет даже скромной верёвочки трусов, лишь расставленные ноги и напряжённые мышцы спины.

А потом женщины. Одна, другая, третья. С перекошенными от вожделения лицами, изгибающиеся под ним, с постыдно задранными ногами, сладострастно закатывающие глаза. И его сосредоточенное лицо, и его руки, сжимающие чужую грудь. Она знала, что у Кайрата были, наверно, сотни женщин, но знать и стараться не думать о них было проще, чем видеть сейчас их совокупляющиеся тела.

Она отложила фотографии, не поднимая глаза. Это было больно. Это хотелось забыть, удалить навсегда.

— Твой ненаглядный Кайрат всего лишь жалкий проститут, предлагающий сексуальные услуги за деньги, — вбивал в неё каждое слово Влад как гвозди в крышку гроба.

— Это было давно, — единственное, что она могла ему возразить.

— Ты не досмотрела до конца.

— Не заставляй меня больше смотреть на это, — она подняла на него глаза.

— Опять зароешь голову в песок? Предпочтёшь не знать, не видеть, не замечать и вытирать слёзы у колыбельки, ожидая его бессонными ночами, пока он трахает какую-нибудь очередную престарелую тётку?

Это было жестоко. И сейчас в его глазах действительно искрился гнев.

— Почему престарелых? — не нашлась она больше к чему придраться.

— Потому что, вот, — он вытащил из стопки несколько фотографий и протянул ей.

Диана. Твою мать! И он загнал в неё свой чёртов член по самые яйца, загнув её прямо на столе в офисе.

И снова Диана. И опять Диана. И ни одна из этих поз не была двусмысленной.

— А вот эти совсем свежие. Узнаёшь эту девушку? А эту татуировку?

Да эту «рыжую» она узнала бы в какой-бы цвет она не перекрасилась. И эту картину на его бедре тоже.

— Где ты взял эти фотографии? — отшвырнула она их от себя как блохастую кошку, и они рассыпались по столу.

— Его последняя подружка выложила их в сеть. И знаешь каким числом они датированы?

Она хотела закрыть уши, но знала, что ей это не поможет.

— Вчерашним, Оксана. Как ты получила это кольцо?

— Экспресс-доставка. Курьером, — она вцепилась в фужер с вином как в соломинку, чувствуя, что увязает в этой трясине. Тонет, задыхается, идёт ко дну.

— И ты уверена, что оно было предназначено тебе?

— Не знаю, — она сделала глоток. — Уже не знаю.

— А ты знаешь где сейчас твой дорогой Кайрат?

— На круизном лайнере. — Ну, хоть это она зала.

— Да, в номере для новобрачных.

И он не просто так ляпнул это наобум. Он протянул ей приглашение с подписью капитана и с именами, подтверждающее, что именно этот номер зарезервирован для Кайрата Сагатова и Роберты Купер.

— Его тоже выложила в сеть его невеста?

Кольцо жгло ей палец. Оно болело у неё на руке, словно живое, словно врастало в неё корнями, и эти длинные корни уже жгутами оплели её сердце, грозя его разорвать.

— Да. И даже если он передумал и вместо своей невесты решил отправить это кольцо тебе, на такую жизнь ты хочешь обречь себя, приняв это кольцо?

Она сняла кольцо с пальца и бросила поверх фотографий, прикрыв глаза рукой, чтобы не расплакаться.

— Нет, предпочту, чтобы меня избивали. Привязывали к кровати и били. Ты хочешь предложить мне это? — она посмотрела на него с вызовом.

Именно за гневом оказалось легче всего спрятать боль.

Он стиснул зубы, всматриваясь в её лицо.

— Я никого никогда не привязывал к кровати.

О, эта мука на его лице! Эта вечная, бесконечная мука!

— Да, я не буду это отрицать. В молодости я тоже был необузданным, — он снова взял её ладонь в свои. — Но это давно в прошлом. Я изменился. Клянусь, я изменился.

— Разве люди меняются? — она посмотрела краем глаза на фотографии, и словно поставила ноги на битое стекло.

— Наверно, только если очень стремятся к этому.

Он склонил голову и прижался губами к её руке. Его взъерошенные волосы так близко.

— У меня было три жены, — он поднял голову. — Но, клянусь, я изменился ради тебя. Потому что люблю тебя. До сих пор. Тебя одну.

Невыносимо хотелось ему поверить. Опять поверить. Как она поверила в это кольцо. Как поверила Кайрату. Но сейчас самым правильным было не думать больше ни о чём. Она хотела амнезию. Окончательную и бесповоротную. И мозг услужливо выдвигал на передний план такие привычные и такие приятные заботы: работа, её незаконченные заявки, ждущий её жёсткий рабочий стул.

— Отвези меня назад, — попросила она.

— Конечно, — махнул он официантке. — И, ещё кое-что.

Он достал конверт и протянул ей.

— Я думаю, на сегодня мне уже достаточно информации, — даже не шевельнулась она в его сторону.

— И всё же возьми, — он встал и вложил конверт ей в руки. — Прочитаешь на — Я думаю, на сегодня мне уже достаточно информации, — даже не шевельнулась она в его сторону.

— И всё же возьми, — он встал и вложил конверт ей в руки. — Прочитаешь на работе. Я может быть не умею делать такие красивые подарки, — задумчиво посмотрел он на поднятое со стола кольцо и тоже вложил ей его в руку. — Я слишком прагматичен. Но моё предложение по-прежнему остаётся в силе. И я по-прежнему буду ждать.

Он нагнулся, вдохнув запах её волос и, скользнув губами по щеке, сказал ей на ухо:

— Всегда.

Так с белым конвертом в руках она и вернулась в кабинет. В гробовой тишине прошла мимо столов на своё место. Осуждающие взгляды, заплаканное Инночкино лицо.

Спрятавшись от всех за монитором, она всё же залезла в конверт.

Сбербанк России любезно сообщал ей, что её ипотечный кредит погашен.