Глава 19

КАЙРАТ

Один единственный взгляд. Это всё, что он мог себе позволить. Он не хотел портить ей выходные, не хотел форсировать события, но всё же приехал, чтобы увидеть её.

Двадцать минут в автобусе утром. И двадцать минут вечером. Вот и всё, что пока у него было. Но ради этих двадцати минут он вставал с первыми лучами солнца, бегал по парку, мучил тренажёры, принимал душ, переодевался и ехал до её остановки, чтобы двадцать минут стоять рядом с ней в переполненном автобусе.

Потом он передавал её Тане, шёл в кафетерий и покупал ей завтрак, а потом уже мог выпить кофе и сам.

Он возвращался к своей машине и весь день проводил в делах, пытаясь взять под контроль свою жизнь, в которую так бесцеремонно вломилась Роберта, родные родители, Назаров. А потом снова ждал её на остановке, чтобы ещё двадцать минут чувствовать рядом её тепло.

В первый же день в «Золушке» он умудрился налететь на Елену Сергеевну Назарову.

— Стоять! — сказала ему эта матрона, и он подумал, что поговорить с ней будет разумнее, чем сбегать. — Пошли, Кайратушка, потолкуем.

Он осмотрелся в её просторном кабинете, но присесть без разрешения не посмел. Мало того, что он выглядел в кепке и джинсах моложе, так ещё и робел перед своей бывшей директрисой до сих пор как школяр.

— Вернулся, значит? И за девушкой своей шпионишь?

Она бросила на стол свою сумку, набитую явно кирпичами, достала сигарету, закурила, открыла окно. На совесть вмонтированный строителями подоконник принял на себя её монументальный вес и даже не дрогнул.

— Есть немного, — пожал плечами Кайрат и сел на стул, на который Назарова показала ему, качнув ногой.

Две вещи любила она фанатично — курить и водить машину. Две темы, которые они никогда с ней не обсуждали — её сын и её муж. Это соглашение они заключили ещё в школе, в тот день, когда Кайрат помогал ей отвезти в больницу избитого её сыном мальчишку.

И это был не просто незнакомый парень, это был его единственный друг Санька. Ещё более обделённый, чем сам Кайрат, робкий, застенчивый парень, старший в многодетной семье алкоголиков. Кайрат так и не простил себе его смерть. Не простил, что в тот вечер это он позвал его в школьную библиотеку поиграть в комп, пока он сам будет заниматься. Не простил, что в тёмном коридоре школы Санька нарвался на злого Назарова, выскочившего из кабинета матери так не вовремя.

Нет, он умер не из-за побоев. Ошибка врачей, когда он уже начал поправляться. И дело замяли. Но, то, что Санька попал в эту больницу по его вине, Кайрат себе всё равно не простил.

В тот день, он узнал слишком много про семью Назаровых. Про то, что Влад был точной копией своего отца, у которого тоже в гневе срывало крышу. Про то, какая это беда, иметь такого ребёнка. И Елена Сергеевна в том, что он таким вырос, винила себя. Ей казалось она недостаточно его любила, и так и не смогла его полюбить. И придушить тоже не смогла.

— Он же сам Сатана, — сокрушалась она, плача в коридоре больницы. — Сколько боли он ещё принесёт в этот мир?

— Вы напрасно себя вините, — сказал ей тогда Кайрат. — Наверно, вы всё же любите его сильнее, чем думаете, раз до сих плачете по нему.

— Ты хороший парень, Кайрат, умный, толковый, — ответила она, вытирая слёзы. — Но давай договоримся, что мы больше никогда не будем об этом говорить. У каждого в этой жизни свой крест. И каждый должен нести его сам.

И глядя сейчас в её почти не постаревшее, только сильно раздавшееся в размерах лицо, Кайрат догадывался какой крест достался ему. За его ненависть. За то, что он не простил не только себя.

— Я сделал ей предложение, но она отказалась, — признался он, имея в виду Оксану.

— Ты пришёл слишком поздно со своим кольцом. Она устала тебя ждать, — выкинула в окно бычок Елена Сергеевна.

— Я не отдам её Владу всё равно.

— Она не нужна ему, и ты знаешь это не хуже меня, — нарушила она свой же запрет. — С некоторых пор его интересуют только парни. Но он наизнанку вывернется, пока не получит твою девушку. Тем более, она сама пришла, сама попросила помощи, — заняла она свой рабочий стул, взвизгнувший под её весом.

— Она хотела мне отомстить.

— Возможно. Но я не могу приставить к ней охрану.

— А я могу, если позволите. Меня она тоже пока ни видеть, ни слышать не хочет. Но я смогу её защитить.

Она долго смотрела на него исподлобья и, наконец, кивнула.

— Только одно условие. Это должна быть девушка.

Оксанка вряд ли знает Таню, а с Данкой он поговорит — решение было принято единодушно, только на всякий случай из ярко-красного её перекрасили в чёрный. Зелёный отлив получился нечаянно, но Тане даже понравился.

— Ты был прав, эта толстожопая к ней неровно дышит, — докладывала она на обеде, пристроившись за одним из столиков фудкорта, — но теперь она в полную силу переключилась на меня.

— Вот и хорошо. Пусть работает. И Оксана занята, и Назаров на виду. Следи только, чтобы ела. У неё вечно с этим проблемы.

— Как скажешь, шеф, — улыбнулась она. — С ложечки кормить не обещаю, но прослежу. Боюсь вот только Назаров меня узнает. Мы с ним бывало пересекались.

И Кайрат прекрасно понимал где.

— Может это даже к лучшему? Ты изменилась, он изменился. У него вроде сейчас пристрастия прямо противоположные твоим.

— Нет у него никаких пристрастий, Кай, как и у меня. Он всеяден как таракан. И знаешь, я по нему даже скучала. Только он мог ударить по лицу с ноги, а потом плакать надо мной, замазывая синяки.

Она встала, и махнув ему рукой, пошла как обычно, покачивая бёдрами на своих высоченных каблуках. И Кайрат точно знал, что и Таня, если надо, тоже может зарядить с ноги не задумываясь. Вот только на счёт того, будет ли потом жалеть, был не уверен.

Пока по крупинкам его команда собирала информацию, Кайрат решил использовать те источники, что были доступны ему.

Мэр принял его радушно. Даже без предварительного звонка. Просто пригласил его в приёмную, и запер изнутри дверь.

— Рад, рад, что вернулся, я же, не поверишь, скучал, — похлопал он его по спине.

— Поздравляю, Юрий Борисович, с очередной победой на выборах, — рад был встрече Кайрат.

— А, — махнул рукой мэр. — Ты, я надеюсь, по делу?

И Кайрат замялся, не зная, как ему сказать, что на самом-то деле ему бы с Анькой поговорить. Из-за утерянного телефона, у него теперь плохо с контактами.

— А у вас на меня планы? — спросил он проницательно.

— Ещё какие, Кайрат! — обрадовался мэр. — Тяну с заявками как могу, всё жду не одумаешься ли.

— А что за предложение? — заинтересовался Кайрат.

В конце концов, деньги должны работать. И он сам подумывал, что не мешало бы часть активов вложить и в родную экономику, а не только в американскую.

Покупая остров, он решил сделать ход конём, и вложил два миллиона долларов в гостиничную сеть. Получить сразу несколько привилегий: визу инвестора, Грин карт и возможность сделать свой остров частью этой гостиничной сети, возможно, даже выкупить её.

Но тогда он строил планы на Роберту, сейчас он тоже о ней думал, только несколько в другом ключе, а жизнь свою планировал с другой девушкой, поэтому и мыслить стал шире.

— Ты даже себе не представляешь, сколько всего надо городу. И всё надо успеть за те четыре года, что я ещё у власти. Кирпичный завод — раз, — начал загибать пальцы Юрий Борисович. — А лучше парочку. Своих. Задолбали эти китайцы!

— Строительство сейчас в заднице, кризис, — пытался остудить его пыл Кайрат.

— Сейчас да, но и заводы строят не за один день. Ты на перспективу думай! Говорю ж тебе, отбоя нет от китайцев. А земли глинистой у нас как грязи. Больше для того кирпича ничего и не надо. Какого ж мы будем нашу землицу в руки басурманские отдавать?

Кайрат качнул головой, признавая правду мэра.

— А то! — ответил ему Юрий Борисович. — А мусор. Норвегия плачет, им мусора не хватает, у них там вся экономика на его переработке построена, а у нас восемь свалок по окрестностям, — поднял он палец, — и это только санкционированных.Вот жду, когда кто-нибудь возьмётся мусороперерабатывающую фабрику построить.

— Далековато нам до той Финляндии, свой мусор то туда поставлять, — почесал стриженный висок Кайрат.

— Мы и не будем. Нам бы свои технологии, доморощенные. И город очистим, и рабочие места создадим, и след о себе в истории оставим.

— Масштабно мыслите, — искренне восхитился Кайрат.

— Так должность у меня такая. И ты мне нравишься. Есть в тебе что-то настоящее, цельное, без гнильцы. Не украсть, а заработать. Не поиметь, а вложить. Ну, в-общем, я тебе сказал, а ты думай, — встал мэр. — Прости, должен бежать.

— Юрий Борисович, а Анька в городе? Разговор у меня к ней, — решил сказать как есть Кайрат.

— Да, понимаю, чего уж, дело молодое, — улыбнулся мэр. — В городе.

— Мне бы телефон, — потупился Кайрат.

— Ах, ты ж, прохиндей, — улыбнулся мэр и полез за телефоном. — Ну, лови!

И, похлопав Кайрата по плечу, вышел вслед за ним из кабинета.

В дорогом кафе, развалившись на мягком диванчике, Анька допивала второй коктейль, когда Кайрат решил задать вопрос ради которого пригласил девушку в это пафосное место.

— Всегда хотел спросить, а где ты познакомилась с Роб?

Он подозвал официантку, чтобы повторить коктейль и заказать ещё что-нибудь съестное. Но даже, когда она ушла, Анька не торопилась с ответом, рассматривая огни за окном.

Центр города, со второго этажа здания, в котором они сидели, выглядел нарядно. Расцвеченный неоном вывесок, кованными фонарями уличного освещения и фарами проезжающих машин, он околдовывал и создавал настроение праздника.

Но Аньку что-то не радовал.

— Знаешь, — наконец, сказала она. — Бывают в жизни такие моменты, вспоминать о которых не хочется. Не только без особой надобности, но и вообще.

— Ладно, — вздохнул Кайрат. — Нет, так нет. Забей! Не думаю, что для меня это так уж и важно. Просто есть одна вещь, которую я, наверно, никому не смогу сказать, кроме тебя. Потому что только ты поймёшь.

Она подняла одну бровь, и села, опустив одну из задранных на диван ног на пол.

— Заинтриговал.

— Это не интрига. На самом деле это стыдно.

Он отхлебнул своё безалкогольное пиво, думая, стоит ли ей говорить. Но без ответной откровенности она не раскроется. А Каю казалось, это важнее, чем он старался показать.

— Я вся в предвкушении.

— Я боюсь Роберту.

— И всё? — её брови поползли вверх.

— Ты считаешь для тридцатилетнего мужика, который на ней чуть не женился этого мало?

— Ну, там такие горячие фоточки, особенно с лайнера, — она ткнула вилкой в оливку, но промазала.

— А тебе не показалось странным, что там нет моего лица?

— Ты известная персона, чего ж твоим табло светить.

— То есть голой задницей нормально? Хэштеги Кайрат Сагатов ставить нормально? А рожа не удалась?

Она погоняла оливку, наколола, наконец, откусила, а потом только ответила:

— Тогда рассказывай!

Кайрат поведал минимум. Только про её бесконечные попытки забеременеть и крайние меры, на которые она для этого пошла.

— Значит, грибы, — хохотнула Анька. — Дилетантка! Надо было «винт» колоть. Вот с чего ты бы сам за ней гонялся. Знаешь, как винтовые говорят? «Если тётку я хочу — я ей перещелочу». Стояк часами. Гиперсексуальность как у подростка, и просто животная похоть.

— А потом? — усмехнулся Кайрат.

— Ну, потом да, — печально шваркнула она зубами по вилке, доедая свой трофей.

— Винт — это ж самое дно. Дёшево, сердито и смертельно.

— А ей не перепих, ей ребёнок нужен.

— Странная женщина, — почесала она ручкой всё той же вилки голову. — Я думала, она реально запала на тебя. По крайней мере, мне жевала, что это любовь. Слушай?

Она доверительно наклонилась к нему через стол.

— Так может это правда любовь? Заделай ты ей ребёночка. Будет нянькаться с ним и успокоится.

И трудно было понять смеётся она над ним или действительно так думает.

— Да, я бы даже женился, — сказал он почти искренне. — Только я ей на самом деле не нужен.

— Знакомая ситуация, — откинулась Анька на спинку диванчика. — Я же тоже тогда в Лондоне поверила в её чувства. Блин, дура! Но раз уж у нас такой выдался вечер откровений, расскажу.

Она взяла фужер, поболтала трубочкой лёд. Кайрат не понимал, как можно пить такую отраву как Лонг-Айленд, но Аньке коктейль нравился.

— В-общем, в уличном кафе у меня спёрли сумку. Дёрнули со стула и бежать куда-то в подворотню. И мне бы забить, но и бегаю я быстро, и своё добро не привыкла всякой падали дарить. Я стартанула за сумкой, и у меня были неплохие шансы, если бы этот урод не сбил меня, когда я его почти схватила.

Она сделала большой глоток, больше похожий на долгую затяжку. Официантка принесла жареные в сухарях кальмары. Он подвинул Аньке тарелку, но она отказалась.

— А знаешь, я вот сейчас думаю, — она вдруг отставила свой коктейль. — А она ведь сучка стояла там, сзади, у мусорных баков, и ждала пока он меня изнасилует.Я выгибалась как могла, когда мне зажимали рот. И в этом перевёрнутом вверх ногами переулке, клянусь, именно её я и видела. А потом меня так приложили башкой о мостовую, что всё поплыло перед глазами. И этот хмырь всё возился и возился. И на самом деле вот не так уж и противно было. Какой-то он прямо чистенький был, и пахло от него какими-то лекарствами. Мне показалось, он даже поцеловал меня на прощание, — она улыбнулась. — Ну, как поцеловал, так, лизнул как щенок.

— Ты говоришь об этом так... — Кайрат пожал плечами. — Что мне даже тебя не жалко.

— Да, мне твоя жалость ни к чему, — хмыкнула она. — А вот Роби тогда меня пожалела. Сумку мою принесла. Сказала видела, как мы рванули и тоже побежала за нами, но заплутала. И я ей тогда соврала, что меня не изнасиловали. Что он хотел, но она его, наверно, спугнула.

— И ограбили, и изнасиловали сразу, — Кайрат даже не знал верить ли ей. —Чудесный денёк в Лондоне!

— О, да! И Роби притащила меня к себе домой и утешала целую неделю, — она посмотрела на него многозначительно. — Как могла. И я ведь ей поверила.

— И осталась должна?

Кайрат показал на её пустой стакан, но она отказалась.

— Нет, не должна. Но с ней просто было весело. Она какая-то..., — девушка задумалась. — Ты же знаешь, что она художница?

— О, да! Я знаю, — улыбнулся Кайрат.

— А что она знает восемь языков?

— Да, она много чего знает, и она очень талантливая.

— Она объездила весь мир. И с ней такое чувство — везде как дома.

— Скажи, — вдруг пришла Кайрату в голову сумасшедшая идея и он полез в телефон. — А ты узнала бы этого своего лондонского насильника?

— Смеёшься? Не Джек-Потрошитель, конечно, но я запомнила даже родинку у него над бровью.

Кайрат удивлённо увеличил фотографию судового врача, размещённую на сайте круизной компании, рассматривая коньячного цвета глаза, широкие аккуратные брови и родинку...

Он протянул Аньке телефон.

— Серьёзно? — она уменьшила фотографию, прочитала имя и должность. — Как тесен мир!

Она была поражена не меньше Кайрата.

— Так, мне шот-меню, — хлопнула она ладонью о стол. — Или просто какой-нибудь русский сэт. Главное, чтобы с водкой.

— Водка с разными сиропами, — поясняла официантка Кайрату. — Лайм, гренадин, маракуйа, вишня.

— Отлично, — сказала Анька и погрозила ему пальцем. — Но, когда я выпаду в осадок, обещай, не воспользоваться моей слабостью, а отвезти меня домой.

И он сделал всё в точности как она просила. Хотя она вешалась на него как бельё на верёвку. Но он её не винил, ведь она только сегодня узнала, что её не только изнасиловали и ограбили, но ещё подставили и использовали.

— Я вспомнила, — позвонила она на следующий день. — Девичья фамилии её матери Косминская. — Я бы и не вспомнила, если бы это не было так символично. И она очень расстроилась, когда поняла, что проболталась. В-общем, урой эту тварь!

Только набрав в поисковике запрос по фамилии, Кайрат понял, что именно в этой фамилии символично. Аарон Косминский был одним из подозреваемых по делу Джека-Потрошителя.