Глава 3. Кайрат. Записки сыну

С некоторых пор у Кайрата появилась глупая сентиментальная привычка оставлять своему несуществующему сыну короткие записки на будущее.

Может письмо так рано ушедшего из жизни наставника стало тому виной. Может ощущение безысходности, в которую вгоняли его отношения с Робертой. А может он просто дошёл до того возраста, когда начинаешь задумываться «что останется после меня».

«Сынок, никогда не завязывай отношений с женщиной, что лишь похожа на ту, которой ты дорожишь», — написал он в маленькую серую книжечку. И у него были все основания считать это мудростью.

Роберта замаскировалась для Кайрата в Диану, и это вышло у неё крайне удачно. Потому что Диана значила для него слишком много.

Диана. Женщина, которая дала ему визитку в жизнь, а потом научила всему, о чём он даже не догадывался. Диана, потрясающая и непредсказуемая. Диана, о которой он не думал, но никогда не забывал. У неё был только один недостаток — она всегда любила только одного мужчину, своего покойного мужа. А ещё она была старше Кайрата на восемнадцать лет.

Её образ на какой-то миг слился в подсознании Кайрата с Робертой, и он устремился за юным подобием Дианы, куда бы не вела эта скользкая дорожка. Иначе он не мог себе объяснить это помутнение рассудка.

А Роберта оказалась и близко не Дианой. Диана была истинной королевой, а Роберта — гадкой Золушкой, которая не хотела замуж за принца, она хотела стать феей-крёстной и самой решать во что превратить тыкву и разнашивать хрустальные башмачки.

«Помни, сынок, даже Золушки бывают разные. Некоторые ими только прикидываются. А некоторых, как не старайся, никогда не отмыть от золы» — добавил он и спрятал книжечку в карман.

Командир корабля объявил о готовности приступить к посадке.

Кайрат возвращался в родной город. Один.

Он позвонил Диане едва оформил номер в гостинице. И она приехала, едва он вышел из душа.

— А где твоя рыжая подружка?

Несмотря на то, что Роберта уже вернула себе настоящий тёмный цвет волос, все по-прежнему называли её рыжей.

— Понятия не имею. Может осталась в Италии, а может уже летит за мной следующим рейсом, — он вытер волосы и тряхнул мокрой головой.

— Сбежал? — Диана рассматривала его с нескрываемым интересом. Как обычно рассматривала его Диана.

И он тоже привычно отметил как она хорошо выглядит, как ухожена, стройна и изящна. Не нашёл он на своём привычном месте только одного — высоченных каблуков. Что-то дорогое, кожаное, красивое, но совершенно чуждое её облику, на низком ходу.

— Что это у тебя на ногах? — ответил он вопросом на её вопрос, настолько потрясли его это «лапти».

— Старость, мой друг. Не пугайся, это всего лишь старость, — даже не глянула она вниз, продолжая свой допрос. — Я-то думала вы обвенчаетесь где-нибудь в Лас-Вегасе. Вернётесь женатые, отдохнувшие, нагулянные. Значит, не сложилось?

— Всё гораздо хуже, Диана. Намного хуже, — он сел на кровать и открыл крошечный холодильник. — Хочешь выпить? Правда, не знаю, что у них тут в мини-баре. Или может закажем ужин? Или сходим на ужин? Говорят, тут неплохой ресторан.

— Хочешь выплакаться?

— Очень хочу, — он закрыл холодильник так ничего и не выбрав.

— Тогда пойдём в ресторан. А то вдруг в номере мне нестерпимо захочется тебя утешить, — улыбнулась она.

— Не знаю, что может помешать нам подняться в номер после ресторана, — ответил он, снимая халат. И первый раз она опустила глаза.

Небольшой уютный ресторанчик встретил их пустыми столиками и приятной музыкой.

Чистая скатерть, накрахмаленные салфетки, услужливый официант.

— Значит, семейная жизнь не задалась? — спросила его Диана, когда их заказ отправился на кухню.

— Я просто ничего о ней не знаю и совершенно запутался. И, не поверишь, даже растерялся.

— Не поверю, — сказала Диана, разворачивая стоявшую конусом салфетку. — Сомневаюсь, что у твоей подружки дырок больше, чем у других баб. А уж тем более, что ты в них запутался.

— Не в дырках счастье, — вздохнул Кайрат.

И, честно говоря, засомневался, не зря ли он позвонил Диане. Но никто не знал его лучше, чем она. Он надеялся, она хоть что-нибудь посоветует.

— Тогда рассказывай по порядку. Ведь есть же у твоей проблемы какое-то начало?

Салфетка спряталась у неё на коленях, а её руки вернулись на стол, обнаруживая идеальный маникюр и обручальное кольцо на левой руке, которое она никогда раньше не носила.

— Есть же что-то, когда ты первый раз понял, что дело дрянь? — переспросила Диана, проследив за его взглядом.

— Да, я решил жениться. И решил жениться по расчёту. И мне казалось, это так же просто как заключить выгодную сделку. Выбрал что тебя устраивает по всем параметрам и поставил в паспорт штамп.

— Хорошее начало. Здоровый подход, — одобрила она. — А дальше что?

— А дальше, я встретил девушку, которая зацепила меня. Словно разбудила что-то во мне, но исчезла.

— Мнн... раздраконила и продинамила? — понимающе кивнула Диана.

— Да, очень похоже на то. Но я тогда выкупил «Савой», а Роберта улетела. Я не мог понять, я тоскую по ней или по своей мечте. Уж, прости, но я поклялся его купить ещё в четырнадцать лет. Исполнив такую клятву, наверно, мог позволить себе немного поистерить.

— Да, хрен с ним уже с «Савоем», а что рыжая?

— А ничего, улетела и я вроде успокоился. Потом мы стали перезваниваться и тут эта вся ерунда с тендерами, ещё Лёнчик вылез из склепа, начал меня шантажировать.

— Лёнчик?! — чуть не вылезли из орбит её глаза.

— А ты думала я на институт дрочкой в привате заработал? — усмехнулся он.

— Бедный ты мой мальчик, — и эта боль в её глазах, совсем настоящая, материнская, совсем его обескуражила. Он не узнавал Диану. — И много он попросил?

— Достаточно. Но это уже не важно, я всё порешал, — отмахнулся он.

— Надеюсь, он жив? Или ты прикопал его где-нибудь потихонечку?

— Если бы и прикопал, то не сказал бы, — улыбнулся он. — Но он жив, Диана.Вроде ещё жив. Рак печени у него.

— Ну, туда ему и дорога, — сказала она зло. — Рада, что не ты к этому руку приложил. А дальше что?

— А дальше всё и полетело в тар-тарары. Оказалось, Роб меня не просто продинамила, а вроде пыталась развести на бабки. И авария эта с дочкой мэра была подстроена, и сама Анька в этом замешана.

— Ну, так скажи ей за это спасибо! — воскликнула она. — Такие получил с этой аварии дивиденды. Сам мэр теперь тебе лучший друг.

— Да, Диана, да. Только потом всплыли документы твоего мужа, и эти письма своей семье, — он показал на её обручальное кольцо. — Это же после письма ты его надела?

— Я много чего сделала после письма, но ещё больше того, что я теперь не делаю, — она нежно поправила кольцо. — Жаль, что многие вещи мы понимаем, когда уже слишком поздно.

Она пригубила вино, которое принёс официант, и, сморщилась.

— Это, конечно, не Бордо, — отставила она фужер. — Просто принесите что-нибудь настоящее.

Официант кивнул и удалился.

— А я изменился, когда не получил письма, — грустно улыбнулся Кайрат. — И я понял, что упускаю что-то самое главное. Что не эти достижения, не деньги, не империи главное. Семья!

— Гонишь ты, конечно, Кайрат, скажу тебе честно, положа руку на сердце, — и она именно так и сделала, приложила руку к груди. — Вся эта пропаганда бедности давно уже себя изжила. И Савойский понимал это прекрасно. Хоть с письмом, хоть без письма, по всем его поступкам видно, что в его понимании семья должна быть обеспечена. Поэтому, если твоя проблема в том, что ты хочешь посыпать голову пеплом и уйти в Тибет, извини, я тебе не попутчик.

— Моя проблема в том, что я, видимо, не умею любить, — он бросил нож, которым до этого тыкал в салфетку.

— А дышать умеешь? — спросила она совершенно серьёзно. — А моргать? Так вот это то же самое. Это не требует усилий.

— А семейные отношения?

— А вот они требуют. Колоссального напряжения, — она попробовала очередное вино и согласно кивнула.

Официант наполнил их бокалы.

— Ну, если так, значит, я всё правильно сделал, — попробовал вино Кайрат. — Я хотел создать с этой девушкой семью. Хотел, чтобы мы были счастливы. Но она стала меня до такой степени раздражать, что я с ума сходил. Но я терпел, я помнил, что это нормально, что нужно время на притирку, что нужно идти на компромиссы.

— Серьёзно? — недоверчиво покосилась на него Диана. — Всё настолько запущено?

— Да, Диана, да. Я думал, что сдыхаю, потому что добился всего, чего хотел. Я думал, мне плевать на ком жениться и выбрал Кристину Филатову. Но появилась Роберта и у меня словно крылья выросли за спиной. Но мало того, что она просто аферистка, к концу месяца я готов был придушить её, так я её возненавидел.

— Всё-таки аферистка?

— Судя по всему, да. Я хотел выяснить, изображал из себя паиньку, но она обрыдла мне настолько, что я просто собрал вещи и улетел. Если ей что-то от меня нужно, вернётся, никуда не денется. Мне даже уже не страшно.

— Страшно? Господи, Кайрат, что она с тобой делала? Пытала калёным железом?

— Можно и так сказать, — сморщился он. — Ия терпел как грёбаный мазохист, сначала потому, что думал надо, а потом, что она может навредить Данке или тебе.

— Это у тебя, наверно, после Данкиного похищения, — сочувственно погладила она его по руке.

— И я сотру эту стерву в порошок и развею по ветру, если она даже подумает про кого-то из вас. Но думаю, ей нужен я. Она так старательно изображает любовь.

— Перестаралась?

— Может быть. Я чувствую фальшь, но ничего не понимаю. И, знаешь, мне кажется, не гоняйся я за этой мечтой о любви, о счастье, я был бы счастливее.Женился бы на Кристине. И всё было бы просто. В девять часов вечера.Понедельник, среда, пятница. В миссионерской позе. Потом почистить зубки и баиньки. И никаких этих траблов с чувствами. И никаких этих непоняток, чего от меня хотят.

— Давай выпьем, — подняла она бокал. — Скажу тебе по секрету, именно эти траблы, как ты их называешь, именно эти чувства и делают нас живыми. Пусть они у тебя будут!

— Ну, спасибо! — улыбнулся он, поднимая свой бокал.

— Не за что. Обращайся, — она сделала всего глоток и поставила фужер на место.

Им, наконец принесли по салату. И Кайрат вспомнил, что последний раз ел часов двадцать назад. Под молчаливым взглядом Дианы он заглатывал овощи.

— Ты бы жевал, что ли, — не выдержала она.

— Угу, — кивнул он с полным ртом.

— Значит, мечта, за которой ты погнался, и яйца выеденного не стоит?

— Угу.

— Ну, с Кристинкой всё и так понятно. А третья девушка?

— Ты тоже следила за этим дурацким опросом? — он перестал есть, вытер губы, отклонился в кресле и внимательно посмотрел на Диану. Что она знает про Оксанку?

— Да, мне Данка рассказала. Она же её подруга вроде?

— Да, — коротко ответил Кайрат.

— И вы давно знакомы.

Кайрат и это подтвердил.

— И ты постоянно к ней возвращаешься.

— Да, но это скорее привычка, — болезненно сморщился он. И почувствовал, что сопротивляется. Она лезла туда, чем он не хотел делиться даже с Дианой. — И она... не знаю. Я её не чувствую.

— Как интересно, — усмехнулась она и полезла в телефон. — Я тебе хочу показать кое-что. Я специально её сохранила.

Она протянула ему телефон, и он увидел себя и Оксанку возле мехового салона.

Он уже купил ей сапоги, и кажется, как раз предлагал шубу. Она смотрела на него с восторгом. Захотелось стукнуть себя в грудь, чтобы не ныла. Он и так знал, что скучает, а здесь она была такая счастливая.

— Як ней привык, — вернул он телефон.

— Как к руке или к ноге? — улыбнулась Диана, двумя пальцами раздвинула изображение и снова протянула. — Или как дышать?

Теперь только его лицо.

— Глупое, тупое, совершенно идиотское лицо, — вернул он телефон.

— Я бы сказала по-другому, — отложила телефон Диана и, коварно улыбнувшись, ничего не добавила.

Принесли горячее, но в него уже ничего не лезло.

— Кстати, если надумаешь вернуться к Кристине, она тебя ждёт, — энергично отпилила кусок мяса с рёбрышка Диана и засунула в рот. У неё аппетит не пропал.

— Кристина?!

Диана покивала, жуя.

— Она дала интервью, где сказала, что понятия не имела о том, что отец заключил с тобой сделку. И что на твоём месте она бы тоже сбежала, — ещё один кусок мяса изящно исчез в её маленьком рту.

— И простила меня? Публично?

— О, да! И ушла от отца. В квартиру, купленную с собственных гонораров, —Диана промокнула губы салфеткой и пригубила вино. — И сказала, что хоть она бесспорно уважает человека, который её вырастил, но рада, что он не её родной отец.

Кайрат стыдливо прикрыл лицо рукой.

— Вот это я, конечно, зря сделал, — сказал он. — Совершенно непростительное ребячество. Хотел отомстить за своё унижение, сделать больно.

Он убрал руку и тяжело вздохнул.

— Просто идиот!

— Все мы иногда ошибаемся, — пережёвывая очередную порцию мяса, сказала Диана. — Все делаем глупости. И сомневаемся в себе. Это нормально. Сильно не переживай! Думаю, Филатов даже получил с этого профит, сверкнул благородством и заявил, что кровь не важна, он всё равно будет всегда считать её родной дочерью.

— В-общем, тоже выкрутился. Как всегда.

— А у тебя откуда эта информация? И есть какие-то тому подтверждения?

— Есть, и не важно, — отмахнулся Кайрат. — Особенно сейчас, когда он всё и так признал.

— Да, жаль, конечно, — отложила вилку Диана. — Мог бы неплохо на нём отыграться, имея такие козыри на руках. Да, чёрт с ним!

Весь десерт проговорили о работе и Данке с Пашкой, и Диана выглядела совершенно счастливой и умиротворённой. И Кайрат не знал, как относится к этой новой Диане, но раз ей именно так было хорошо, он искренне радовался за неё.

— Спасибо за ужин, — сказала она, вставая. — Что теперь думаешь делать?

— Не знаю, — пожал плечами Кайрат, помогая ей с плащом. — Для начала, наверно, куплю какое-нибудь жильё, а то я всё по офисам да по гостиницам живу, как бомж. Потом может на работу вернусь.

Такси даже не пришлось вызывать. Несколько машин уже стояло у входа отеля.

— Всегда будем рады тебя видеть, — сказала Диана, когда Кайрат открыл для неё дверь.

— Да, я обязательно заеду, когда немного приду в себя. И спасибо, что приехала, хоть ты ничем мне и не помогла, — улыбнулся он на прощание.

— Разве? — улыбнулась она коварно, и больше ничего не добавила.

Кайрат захлопнул за ней дверь, проводил машину глазами, а потом получил от Дианы сообщение с фотографией. Той самой, где он с идиотским лицом.

«Если женщина тебе дорога, то она прекрасна, даже когда стареет, даже, когда меняется, потому что ты меняешься вместе с ней» — коряво нацарапал он привязанным к блокноту карандашом, пока его такси скакало по ухабам убитого вешними водами асфальта.

«И никогда не гадай на что намекает женщина. Всё равно не поймёшь».

Его такси остановилась у дома, в который он всегда возвращался. Не мог не возвращаться уже десять безумных лет.

Звонок надрывался не переставая. Натужным басом пароходного гудка он сообщал, что Кайрат не уйдёт, пока она не откроет.

— Оксан, ты же знаешь, я вынесу дверь, — сказал он спокойно в щель между дверным полотном и косяком.

— Знаю, Кайрат, — её голос прозвучал так близко. Он слышал её дыхание с той стороны хлипкой двери. — Пожалей эту дверь, второй раз она твоего напора точно не выдержит.

Он с облегчением упёрся лбом в крашеное дерево.

— Давно пора поставить железную.

— Она мне дорога как память. На ней следы твоих армейских сапог.

Он отклонился. Возле замка и правда остались вмятины. Он посмотрел на ноги.

— Оставлю рядом следы итальянских ботинок, или голых пяток, не важно.Открывай!

— Нет. Зачем? — сказала она серьёзно. — Назови мне хоть одну причину.

— Чтобы я не выломал дверь.

Молчание.

Он развернулся, оперся плечом, тяжело вздохнул.

— Ладно, я соскучился.

Молчание. Тоже тяжёлый вздох.

— Я безумно соскучился. Пожалуйста, пусти меня.

— А что потом? Опять уйдёшь покорять свои вершины, выбирать жену, строить песочные замки?

— А потом опять вернусь.

Он знал это точно, что вернётся. Также, как и то, что потом всё равно уйдёт.

Он развернулся спиной к этой непреодолимой деревянной преграде и несколько раз стукнул по ней затылком. Он не готов был дать Оксане большего. Очередную ночь. Только одну ночь, она была права.

Он сполз по двери на пол. И спиной ощутил, как она сделала то же самое.

Он мог ей сказать, что она ему бесконечно дорога, что она ему, наверно, дороже всех на свете, но то, что она хотела услышать, он сказать не мог.

Девушки часто признавались ему в любви, но он эти три простых вечных слова ни разу не говорил никому. Потому что поклялся, что скажет их только один раз.

Потому что, если он их произнесёт, то уже никогда не изменит своё решение.

Дверь напротив открылась, и бойкая старушка выглянула в коридор.

— Оксана, ты меня слышишь? — крикнула она громко.

— Да, тёть Нюр! — раздался из-за двери Оксанкин голос.

— У тебя всё в порядке?

— Да, всё хорошо!

— У тебя тут парень сидит под дверью. Может милицию вызвать? — она прислушивалась одним ухом, боясь выйти.

— Не надо! Он и мухи не обидит!

— А чего у тебя телефон не отвечает? — приободрённая ответом, вышла старушка, оставив свою дверь открытой.

— Я номер сменила!

— Так я его прогоню? — она бесстрашно подошла ещё ближе.

— Он уже уходит, тёть Нюр!

— Так уходи тогда, — махнула она рукой на Кайрата. — Чего расселся?

Кайрат поднялся, отряхнул брюки.

— Давай, давай, иди по добру, по здорову.

Она дождалась пока он дойдёт до лестницы.

— Эх, молодёжь! Ходят тут, то один, то другой. Сами не знают, чего хотят, —ворчала она, поправляя коврик, пока он спускался. — Любишь — женись. А не любишь, так и нечего беременной девке нервы трепать.

Он замер и, не веря собственным ушам повернулся. Что?

— Давай, давай! А то и правда сейчас милицию вызову, — пригрозила старушка.

И он вышел, и даже куда-то шёл, не разбирая дороги, не замечая под ногами весенние лужи. И только два слова клеймом прожигали ему грудь. «Она беременна!» Он чувствовал запах горящей плоти, солёный вкус крови и адскую боль, с которой доходил до него смысл этих слов.

Яркий свет фар, поток грязной воды и визг тормозов Кайрат ощутил одновременно.И очнувшись, моментально сообразил, что шансов нет.

«Твою же мать!» — только и успел подумать он.