Глава 37

– Бойся ежиков в темном лесу – послышался страшный шепот. – Они – твоя погибель. Меня внезапно отпустили, заставив покачнуться. Глаза мадам Нагадайны снова вернулись на место. Она прокашлялась, словно, делая вид, что ничего не случилось. И тут же вернула мне журнал. Мои дрожащие руки приняли журнал, в котором стояла непривычная мне пятерка. Может, раньше я бы и прыгала от счастья, но в свете последних обстоятельств, прыгать хотелось только в сторону заката. Почесав метку, я увидела вложенное в журнал расписание уроков. – Ыыыы! – простонала я, видя пару по боевой магии. Мне ужасно хотелось ее прогулять, но мысль о том, что мне придется сразиться с лучшим боевым магом, заставила ускорить шаг к порталу. Дойдя до двери тренировочного зала, я увидела, как Погуберт Жестокус сидит на скамейке с книгой: «Добрые сказки про любовь и котят». Розовая книга с белым котенком на обложке напомнила мне мое детство. – Здравствуйте, – поздоровалась я, видя, с каким увлечением Погуберт читает про приключения котенка Мурзиуса и его друзей. Видимо, он не ожидал, что целители явятся в полном составе! – Отставить! Равнясь! – рявкнул он, а книга исчезла. «Тебе показалос-с-сь!», – прошипела вежливость, убеждая меня в том, что не может под доспехами скрываться что-то милое и пушистое. Я по струнке, глядя куда-то вверх. – Кто так стоит! У тебя два глаза для чего? Один глаз смотрит вверх, как бы отдавая честь. Второй сканирует все вокруг в радиусе ста метров на предмет врагов! – рявкнул Погуберт, громыхая доспехами. – Вольно! Я обмякла, переодеваясь в доспехи. Ремень на поножах совсем истрепался, но я его прижала заклинанием. – Они так похожи, – вздохнула я мечтательно. Где-то в глубине души я начинала обожать боевых магов. – Три круга вокруг меня марш! – рявкнул Погуберт, стоя посреди зала. – Шире круг! Оббегай мою самооценку! Я трусилась, громыхая доспехами вокруг. С меня семь потов сошло, пока я закончила, тяжко опираясь на ноги. – Слышал, будешь защищать честь Академии? – произнес Погуберт, расхаживая по залу. – Обесчестят нашу Академию! Во всех позах! Это я с вами тут церемонюсь! А там, в Корпусе Боевых Магов, в котором я учился и закончил с отличием, не панькаются. – Вы там учились? – спросила я, присаживаясь на скамейку, которую нашла попой. Видимо, в моей попе есть магнит, который безошибочно находит стулья, скамейки и диваны. – Да, – рявкнул Погуберт, делая глубокий вдох. – Они тебя раскатают! Пальцем щелкнут, а тебя как гремлина в центрифугу! Вот только… – Что? – спросила я едва слышно. – Знаешь, – Погуберт тяжело опустился рядом. – Там просто звери. Но звери дрессированные! Их семь лет дрессируют. Пока рефлекс не выработается! Поняла, о чем я? – Не-а, – покачала я головой. – Думай! Думай! – мне постучали пальцем по шлему. – Сама допетрить должна, что бы это значило! Я замерла, глядя на старые потертые перчатки, оббитые железом. – Кажется, – неуверенным голосом прошептала я. – Команды! У них рефлекс на команды! Равнясь! Смирна! – Лавнясь – шмилна, – передразнил Погуберт противным голосом, который, как он считал, принадлежит какому-то маминому «чайнику». Так он называл всех, кто пыхтит в доспехах. – Командный голос где? – Равнясь! – пискнула я, глядя на Погуберта. Тот скривился. – Нясь-нясь! Тараканам так будешь командовать, чтобы тапки носили! – хмыкнул он. – РАВНЯСЬ!!! Его рык заставил меня подпрыгнуть. Вот это голосище! – А то, что я девушка? – спросила я, понимая, что медвежий рык у меня не получится. – А ты че? Думаешь девок там нет? Есть! Еще и старшие по званию. Девки – самые лютые! – шмыгнул носом Погуберт. – Однажды я влюбился в одну! Она мне нос сломала в трех местах! – Отказала? – с ужасом спросила я. – Не, согласилась. Если бы зубы выбила, то отказалась бы. А так, согласилась! Я ей тоже нравился! – усмехнулся Погуберт, вспоминая дела давно минувших дней. Нда, у боевых магов даже любовь суровая. Говорят, что если хочешь пригласить девушку на свидание, то нужно сначала ее победить. – Ори так, чтобы стены дрожали! И голос уверенней! – рявкнул Погуберт. – Р-р-равнясь!!! – крикнула я, обалдев от того, что кричу так громко и уверенно. – Еще! Уверенней! – наседал на меня боевой маг. – Р-р-равнясь!!! Так, чтобы я обосрался! Победить – не победишь! Но пару секунд выиграешь. А этого тебе хватит, чтобы сбежать! Мы орали до конца пары, пока я не охрипла. – Два, – произнес Погуберт, выводя оценку. – Еще лебедь в твое озеро слез! А то вдруг передумают и не возьмут на испытание! Увидят мою двойку и не возьмут! – Спасибо, – обрадовалась я двойке. А сама вспомнила книгу про котенка, которая лежит у меня в столе. Когда-то давным- давно к Мурзиусу выпустили продолжение, на страницах которого было приведено придуманное автором заклинание. И дети начали повторять его. Оказалось, что заклинание рабочее! И ребенок покрывается сыпью с ног до головы. Книгу запретили, убрали из всех магазинов. А кто успел купить, у тех осталась. Пара закончилась, я побрела в комнату, чтобы вытащить книжку и подбросить ее под тренировочный зал. Пусть книга и напоминала мне о хороших временах, но я не привыкла оставлять добро безнаказанным. Осторожно подсунув ее в дверную щель, я вслушивалась, как дружно умирают зельевары. Они стонали на все лады, на что преподаватель гонял их еще сильней. «Мы – зельевары! Зачем нам бегать!», – заметил голос. – Как зачем? – рявкнул преподаватель. – А вдруг зелье не вышло. Так! А это что такое? Я поняла, что он заметил книгу. И поспешила ретироваться. – Так, это непотребство я конфискую! А вы чего рты разинули? Марш три круга вокруг моего самомнения! – слышался громыхающий голос. Я спешно покинула коридор, пытаясь не думать о предстоящих испытаниях. Я сидела на кровати, готовясь проверить командный голос на ректоре. Но ректора все не было. Я даже выходила в коридор, высматривая его фигуру. Но в коридоре было тихо. Слышно было, как кто-то хохочет за дверью, рассказывая анекдот про бороду и старика- волшебника. Потом кто-то затянул старый анекдот, о том, как одна чародейка, увидев красивого некроманта, прикинулась дохлой. А потом очнулась с третьей пришитой рукой. Если честно, я даже расстроилась, ковыляя в комнату. До рассвета осталось еще три часа. И мне вдруг стало ясно, что он не придет…