Глава 39

В этот момент я даже не сразу поняла, что случилось. Огромная рука схватила меня за талию, а я задохнулась от настойчивого поцелуя. Его губы были прохладными, что было очень кстати, поскольку удушающая волна жара прилила к моим щекам. Не знаю, что я подумала сначала – что-то вроде «душа покинула тело» или «воздух стал горячим». Охватившее меня оцепенение было вызвано не испугом. Ректор просто придушил меня своими руками. Руки у Гелиада оказались очень сильными, поэтому бороться с ним было почти невозможно. Да и не хотелось. Какой-то невидимый голос в моем мозгу повторял одну и ту же фразу: «Так, никто не видит?». Но это уже было неважно. Еще до того, как вторая рука сжалась на моем бедре, я оказалась у ректора на коленях. Это было до смешного неожиданно и, наверно, странныо – целоваться с ректором. Об этом мечтала каждая студентка, но это происходит со мной. Не во сне, а наяву. Через мгновенье, меня прижали к каменной от мускулов груди, прикрыв мою голову огромной рукой, словно пытаясь защитить от всего, отрезать от мира, в котором я не могу даже убежать от опасности. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, как предательская слабость заставила меня поддаться искушению и ответить. Поцелуй стал жарким, а я понимала, как же это прекрасно! Сердце билось чаще, а я понимала, как сильно мечтала о нем. Настолько сильно, что готова была отдать душу. Внезапно ректор отдалился. А я сглотнула, не веря, что все закончилось. И до сих пор не веря, что это случилось! – Почему вы сделали это только сейчас? – шепотом спросила я, все еще чувствуя вкус его поцелуя на губах. – Я вообще не хотел этого делать, – послышался голос. – И не собирался. Моя задача – выследить и уничтожить тварь, которая засела в Академии. А потом я вернусь на свой постамент. И очнусь лет через сто, двести, триста, когда моему замку будет угрожать опасность. А ты выучишься, выпустишься из Академии, выйдешь замуж. И быть может, я однажды встречу твою прапраправнучку в Академии. Если Академии снова будет угрожать опасность… – Но вы это сделали, – снова шепотом произнесла я. – К сожалению, – усмехнулся Гелиад. – Я не должен был давать тебе надежду. Но я не удержался. От его слов в горле появился ком, а сердце забилось еще чаще. – Почему вам обязательно нужно возвращаться на постамент? – ужаснулась я, немного отстраняясь. – Таков договор. Я – не человек. И никогда им не буду, – усмехнулся ректор. – Да, это моя Академия. Да, я утверждаю ректоров – людей, потому что люди хотят видеть людей, а не чудовищ. Вы маленькие, слабенькие, не умеете лазить по отвесной стене. У вас нет крыльев, нет когтей, зубов. И как только наступает момент опасности, вы бежите куда? Ко мне. Чудовищу, которого вы боитесь… Он усмехнулся, а я увидела острые зубы. – Защити, спаси, помоги! – насмешливо произнес Гелиад, глядя в сторону радужной лужи. – А в Академии знают, что вы… – спросила я, глядя на крылья. – Нет. Они просто думают, что я мерзну, – усмехнулся Гелиад, расправив крылья. – Если это такая тайна, то почему вы поделились ею со мной? – спросила я, привалившись к его мощному плечу. – Не лучше ли хранить ее? – Так получилось случайно, – усмехнулся ректор. – Я допустил непозволительную слабость. Магический свет, бьющий с потолка ровно в центр залы, падал на красивую пентаграмму, собранную из мозаики. – То есть, как только вы найдете это чудовище, что рыскает в Академии, все вернется на свои места? – с ужасом спросила я, мечтая, чтобы чудовище хорошо пряталось. – А вдруг оно сдохло? Мало ли, совесть загрызла где-то в темном закоулке? – Как только умирает чудовище, я возвращаюсь на пьедестал, – произнес ректор. – Не раньше. Если я здесь, значит, чудовище до сих пор живо. – А кто придумал этот договор? – спросила я, негодуя. Да я лично готова прятать у себя под кроватью чудовище, чтобы … чтобы… не расставаться никогда. Я опустила глаза, видя, как мои перепачканные его заклинаниями пальцы светлеют. Магия выветривается. – Скажем так, вам, людям, не следует верить, – усмехнулся Гелиад. – Впрочем… Он вздохнул, а я закрыла глаза, упираясь лбом в его грудь. – Я постараюсь выжить, – прошептала я, сглатывая ком в горле. – Честно! Честно постараюсь! Только если ты пообещаешь, что не будешь искать это чудовище… – А как же целители? Они стоят каменными статуями, – прошептал Гелиад. – Если чудовище не найти, то они останутся статуями навсегда. Я чуть не задохнулась от негодования. Да какое мне дело до них всех! И правда, какое? Я люблю его… Люблю! И не хочу его терять! Я выдохнула от досады, в надежде, что чудовище позорно сбежало. И больше мы о нем не услышим. – Горгона – страшная тварь… – произнес ректор. – Хитрая и опасная. – Д-д-да, – поежилась я в его руках. Мне хотелось окаменеть вместе с ним. О, если бы так можно было бы. Обнять его и превратиться в камень. Одна его рука лежала на моем плече, перебирая пальцами мою одежду. Внезапно он притянул меня к себе и снова поцеловал. – Просто выживи, – шептал Гелиад, уткнувшись в мои зеленые волосы. – Просто выживи… – Ну, все не так плохо, – усмехнулась я, скорее, чтобы не расстраивать его. Хотя сама чувствовала себя ужасно расстроенной. – Девять из десяти! Это еще не такой уж и плохой результат! Я взяла его руку на два пальца, приподняла ее и снова положила себе на колено. – Я буду очень стараться, – прошептала я, улыбаясь. – Помни, девять из десяти! «Ты сама-то хоть веришь в то, что говоришь?», – скептически вздохнул моральный настрой. «Беги, Горгона! Прячься!», – умоляло что-то внутри, когда я гладила его руку. Я не хочу со слезами смотреть на статую… На секунду я представила, что все уже случилось. Залитый солнцем двор Академии, студенты, которые обсуждают что-то свое. Я увидела себя, сидящую на крыше и прижимающуюся к холодному безмолвному камню. «У меня все хорошо… Скоро выпускной…», – шепчу я сквозь слезы. – «Ты бы мной гордился…». А камень молчит. Я знаю, что он слышит меня. Но ничего не может ответить. И эта тишина разрывает мое сердце на части. Яркое солнце светит, все куда-то спешат, а я лежу на холодном камне, понимая, что я не хочу ничего, кроме одного. – Ты что? Плачешь? – спросил Гелиад. – Отставить слезы. Я должен сделать то, ради чего я здесь. – Я не плачу, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Вам… Тебе… Показалось… Вдруг послышались голоса и топот ног в коридоре. Я успела проглотить слезы, быстро вытерев глаза. – Господин ректор! – молотили в дверь, а я тут же отсела от ректора, словно ошпаренная. – У нас беда! Прямо на уроке!