Глава 41

Он повел меня к той самой двери, в которой еще не бывал ни один студент. О, мамочки! У меня даже задрожали колени, когда магические замки стали открываться от прикосновения руки Убигейля. Его рваный плащ, ловко закинутый назад, чуть не прошелся мне по лицу. Факелы вспыхнули, ведя нас в мрачное подземелье, откуда раздавались жуткие звуки. – Быстрее! И прикрывай тыл! – рявкнули мне, пробираясь в свой кабинет так, словно его захватили жуткие демоны. Первое, что я увидела, был плешивый оборотень. Он свернулся и выгрызал себе хвост. Проплешины от магического лишая, сделали его еще страшнее. – Чупакабра – это оборотень, подхвативший обширный лишай, – буркнул Убигейль. – Это так, к сведению! – Ымц-ымц, – клацал зубами чесоточный оборотень, согнувшись в три погибели. Старинный ветхий гроб с вампиром стоял запечатанный цепями и магией. Оттуда доносились глухие вздохи. Гремлины сидели в клетке. В самом углу валялась сломанная миска и порванная одежда. Феи в банке стали умолять красивыми голосами выпустить их, едва заслышав наши шаги. Но я-то прекрасно знала, что своими мелкими зубками они способны разгрызать кости. Гоблин спал на животе посреди клетки, а вокруг него стоял такой запах, что пришлось натянуть рубашку на нос. Изредка его набедренная повязка поднималась, чтобы тут же резко опуститься. И тогда глаза начинали вытекать сильнее. – Насколько я знаю, – произнес Убигейль, ведя меня в огромную комнату с арсеналом. – В лабиринте будет нечисть! Они даже могут запустить голодных оборотней! Или вампира! – С чего вы решили? – ужаснулась я, понимая, что стаю вампиров я не переживу. – Полночь! – сощурил глаза Убигейль. – Полночь они выбрали не просто так. Ночь – время нечисти! – И что мне делать? – полушепотом спросила я, глядя на арсенал. – То, что мы говорим молодым охотникам, ни разу не нюхавшим вампирского праха!– послышался голос Убигейля. – Есть одно слово, которое ты должна сказать нечисти, чтобы она тебя не тронула. Это слово – часть магического договора между охотниками и нечистью. – Какой договор? – опешила я, глядя на разорванный плащ и шрамы на лице. – Между охотниками и нечистью есть договор. Мы не трогаем их, пока они не трогают нас. – То есть, вы убиваете, не всю нечисть? – спросила я, открывая для себя новый мир. – Только ту, что нарушила договор. И попробуй проболтаться кому-то! Я сам тебя выслежу и убью! – прошипел Убигейль. – Вы и так знаете, где я живу, – вздохнула я. – Студенческая башня, комната номер двести сорок шесть… – И, поскольку, эту тайну можно поведать только охотнику, я должен посвятить тебя в мой орден! Сначала посвящение, а потом слово. Все понятно? – рыкнул Убийгейль. – Что только не сделаешь, чтобы наша Академия не опозорилась! – В орден? – округлила глаза я, видя, как стена начинает двигаться, обнажая огромное зеркало. – Магистр! Вы здесь? – произнес Убигель, встав на одно колено. Зеркало всколыхнулось, пошло рябью, заставив меня отшатнуться. – На одно колено! – рявкнул Убигейль, а я встала рядом с ним. – Это – легендарный охотник, магистр нашего ордена! У меня даже дыхание перехватило. Никогда представить себе не могла такого! – Быстрее, Убигейль! – послышался суровый голос, от которого у меня мурашки по коже пробежали. Сразу, по голосу было понятно, что это – настоящий магистр. – У меня мало времени! Чудовище уже ищет меня! У них тут целое гнездо! И сейчас мне предстоит с ними сражаться! Я затаила дыхание, представляя страшное подземелье, в котором замер огромный охотник с серебряным арбалетом. – Мне нужно, чтобы ты посвятил в наш орден вот эту девушку! – скороговоркой произнес Убигейль. – Хорошо! – послышался ответ. – Только быстр-р-ро! Где она? – Слева! – послышался голос Убигейла. Из зеркала высунулся меч, который сделал несколько взмахов надо мной, а потом в меня полетел медальон, едва не попав мне в лицо. Я с трудом поймала его, прижав к себе. – Что-то еще? – спешно спросил Магистр. – Тс! Оно нашло меня! Сейчас прибегут остальные! Я вздрогнула, представляя, огромное чудовище с раскрытой пастью, как вдруг послышался женский голос: – Дорогой! Я тебя послала за тарелками! Ты почему их не принес еще? Гости ждут? Моя матушка и тетушка требуют шоколадный пудинг! Так, а меч тебе зачем? А ну дай сюда! Повесь его обратно! И быстро к гостям! Зеркало потухло, а я вздохнула, натягивая на шею свой медальон. Убигейль склонился ко мне и осмотрелся. Он выдохнул мне на ухо слово, от которого у меня брови полезли наверх. – Это то самое слово? – спросила я, поправляя медальон. – Да! А теперь проваливай! – рявкнули на меня, а я уже мчалась к выходу. Остаток дня я пыталась успокоиться, читая книги по защите и нападению. Чем ближе приближалось испытание, тем больше дрожали мои руки. Когда дверь открылась, я бросилась к Гелиаду и прижалась к нему. И почувствовала, как его руки обнимают меня. – Я постараюсь сделать все, чтобы испытание отменили. Сейчас мы решаем вопрос, – послышался голос ректора, а мне с лица убрали волосы. – Я связался с ректорами других Академий. Они так же недовольны возрождением традиции. И мы написали письма родителям участников, чтобы они трижды подумали и подписали жалобы. Испытание могут отменить! Я обняла его покрепче, до сих пор не веря, что он есть в моей жизни. – Я не хотел ничего говорить, не хотел давать тебя надежду, – послышался голос на ухо. – Если бы не испытания, я бы не позволил себе поцеловать тебя… Но мысль о том, что я тебя потеряю… Он замолчал, а я почувствовала, как схлопнулись крылья, словно меня прикрыли плащом. Я почувствовала поцелуй на губах, который закончился вздохом. Огромная рука покровительственно легла мне на голову и прижала мою голову к своей груди. Я не знаю, сколько мы так простояли, но меня спустили на землю. – Мне пора, – произнес Гелиад, а я грустно улыбнулась. – Постарайся завтра выспаться и отдохнуть. В полночь мы отправляемся на испытание. Когда он держит меня в руках, страх куда-то улетучивается. Но стоит его рукам разжаться, как страх возвращается. Я залезла под одеяло, представляя, что меня до сих пор обнимают его руки. Страх отступал и возвращался, стоило мне на мгновенье подумать о чем-то другом. Мучительно ворочаясь и взбивая подушку, я провалялась до рассвета. Уснула я только в полдень, когда солнце уже было в зените. – Вставай, – послышался голос, а я с трудом продрала глаза. – Есть новость. – Что? Отменили? – сердце екнуло от радости, когда я увидела бледного ректора.