Глава 20.

Варвара.

По дороге в квартиру к Захару мы забираем Пушка. Толстяк не собирается выходить из своего модного домика. Более того, этот обидчивый кот еще и шипит на нас. Вместо того, чтобы ехать у меня на руках на переднем сиденье, пушистик сидит в переноске сзади.

— Странный сегодня день. Встречи с близкими какие-то сложные. Ты держался молодцом. О чем вы говорили с папой, так и не расскажешь?

— Не сегодня. Если коротко: обижу тебя, и он меня кастрирует.

— Это будет сильно плохо. Грех лишать меня такого аппарата.

— Так ему и скажи.

Снимаю обувь и нагло выпрямляю уставшие ноги на коленях у Захара, игриво поглаживая ступнями место у ширинки. Он убирает правую руку с руля и на секунду меня одолевает страх, что ему это неприятно и сейчас он скинет мои ноги.

Захар избавляет меня от нехорошего предчувствия и делает то, от чего я счастливым растаявшим по весне снегом растекаюсь по теплому сиденью. Он гладит мои ступни в носках и целует попеременно каждую ногу, а потом засовывает к себе под кофту, к теплому животу. Я все еще не верю, что этот заботливый мужчина — мой. Мысль об этом будоражит сердце и наполняет его роем пчел любви, активно производящих мед.

— Надеюсь, они не пахнут? — я по-королевски порчу дурацкой шуткой такой романтичный момент. — Шучу-шучу!

— Еще как пахнут, — выдает Захар, и я моментально квашу лицо.

— Эй, отдай мои ноги, раз они не вкусно пахнут. Дурак, — ворчу на него.

— В тебе все вкусно, кабарга. Так что не брыкайся. Сейчас подарок буду вручать. Натяни улыбку, как можно шире, порадуй меня. Ну, или можешь сделать губки бантиком.

— А вот и не буду. У меня все есть. Мне ничего и не нужно, — мы проезжаем шлагбаум и спускаемся на парковку.

Капризничаю и делаю вид, будто мне совсем не интересно, что же меня ждет, а заодно списываю перепады настроения и желание поныть по пустякам на гормональный бунт перед началом цикла.

— Ох, врушка, — пока мы едем к парковочному месту Захар делится: — На твоей машине резина ни к черту. Лысая. Как ты вообще на ней ездила?

— Не лысая. Новая. Почти. На липучке, — Захар выгибает ближайшую ко мне бровь, мои доводы ему не кажутся убедительными. — На какую резину хватило, такую и купила. Ты решил подарить мне колеса на машину? — давлюсь смешком. — Оригинально. В твоем стиле.

— Это в каком таком стиле?

— В заботливом. Ну, я угадала?

— Угадала, — соглашается Захар.

— Ты меня балуешь, — улыбаюсь, не сводя с него влюбленного взгляда.

— Привыкай, — прежде чем припарковаться, Захар снова поглаживает мои ноги. — Идем.

Я обуваюсь, а когда мы выходим из машины, Захар открывает багажник и достает небольшую коробку. Вручает ее мне.

— Только не говори, что колеса игрушечные. Или здесь чек, по которому их нужно получить в самом крутом магазине города? — накидываю варианты и трясу коробку. В ней что-то брякает и это не бумага.

Поднимаю крышку. Там лежат два черных прямоугольных со скругленными краями брелка. Беру один из них. Кручу в руке, рассматривая со всех сторон, сбоку — логотип Range Rover.

— Что это? — шепчу и все еще не осознаю, что Захар, похоже, дарит мне машину. Не просто машину, а премиальный внедорожник.

— Брелок, — хитро улыбается, забирает у меня коробку, обхватывая свободной ладонью мою кисть и скрещивает наши пальцы: — Нажми на кнопку.

— Я боюсь, — признаюсь, но это не про страх нажать на кнопку, а про неготовность к миру, который к моим ногам преподносит Шишкин. Он просто улыбается и сжимает мои пальцы.

Нажимаю на кнопку ключа, за чем следует звук сработавшей сигнализации где-то сзади нас. Поворачиваюсь, ищу внедорожник, но за машиной Захара его не видно. Мой мужчина все еще загадочно улыбается, подталкивая вперед, предоставляя возможность самой найти свой подарок. Как же Шишкину идет улыбка! Чертовски идет!

Как только замечаю серебристо-кофейный, до блеска начищенный капот, сразу понимаю: от моего “зверя”. Кровообращение стремительно ускоряется. Внутри такой вихрь эмоций, что мне сложно оставаться спокойной. Хочется визжать, прыгать на месте, кинуться на шею Захару. Но сдерживаюсь.

Никто и никогда не дарил мне машину, не закрывал мою ипотеку и не шел в гости к моим родителям, зная, какой холодный прием его там ждет. Да ни в одной Дашиной книжке не было такого мужика, чтобы вот так по-сумасшедшему покорять свою женщину. А я, вместо того, чтобы искупать его в своей радости, оторопело стою, практически не дыша. Обвожу взглядом огромную машину.

— Надо было бант повесить? Большой, красный? — Захар озабоченно смотрит на меня, а я все еще не могу прийти в себя. Только качаю головой. — На видео нужно было снять! Саша же говорила не забыть! Я забыл. Давай заново вручу ключи? Отыграем все назад.

Я вот-вот разревусь. Нужно срочно выдать какую-то оптимистично-эйфоричную реакцию. Но вместо этого я просто прилипаю к груди Захара, пряча на ней свои дрожащие руки с брелком и застываю в любимых руках идеального мужчины.

Он создает для меня новый мир. Удивительный. Прекрасный. Счастливый. Такой, что он кажется нереальным. А я… я радуюсь, но боюсь… что не может быть все так хорошо, что скоро опять грянет черная полоса. Обязательно случится какое-то дерьмо, как будто без этого никак. Что со мной не так? Почему я не могу просто порадоваться? Почему мне так тревожно?

— Что не так? — Захар буквально озвучивает вопрос, который я и сама себе задаю, и здравый смысл крутит пальцем у моего виска. — Я не против твоей самостоятельности и независимости, но твоя машина по всем краш-тестам не безопасна. Я выбрал понадежнее.

Ну, вот, мое молчание он воспринимает как недовольство его подарком. Отрываюсь от его груди, оставляя на ней руки, разжимаю кулак, рассматривая брелок, и поворачиваюсь к машине:

— Я о такой даже не мечтала, — признаюсь. — Когда стояла на своей пипетке на светофоре, а рядом ждали зеленый свет подобные машины с красивыми девушками за рулем, всегда ими любовалась. Представляла, какие они в жизни, как себя ощущают, куда спешат. Примеряла к себе их образ, но была уверена, что классную машину куплю только после квартиры. Не скоро. И уж точно не думала, что мне подарит ее мой мужчина.

— Это же нормально? Что тебя смущает?

— Снова это дурацкое чувство, что ты меня покупаешь. Будто я с тобой из-за денег. Это не так.

— То есть ты бы себя чувствовала спокойнее, если бы я зарабатывал скромнее и дарил тебе… — тут он задумывается, — ежедневник?

— Я люблю красивые ежедневники, — и зачем я ему признаюсь в своих мыслях? Сыграла бы в эмоциональное “спасибо” — и все были бы счастливы. — Веду себя, как дура. Согласна. Она потрясающая. И ты. Лучший подарок в моей жизни. Не то, что тонометр.

— Глупая кабарга. — Захар наступает на меня, заставляя отступать к машине. — Мне от тебя не нужны подарки. — неожиданно подхватывает за талию и перемещает на капот. — Ты с бантиком на шее или на твоих булочках, твои ноги… — он закидывает их к себе на плечи, а я чуть не падаю на спину, но он вовремя меня страхует, — на моих плечах, это все, чего хочу.

— Сломаешь мне машину! — пытаюсь выбраться из пикантного, но не особо удобного положения.

— Починим. — Убирает ноги со своих плеч, но оставляет руки на моих бедрах. — Нравится? — кивает на тонированное лобовое стекло.

— Очень.

— Хочешь посидеть?

— Конечно!

Хочу спрыгнуть, но помешанный на моей хрупкости Захар, аккуратно меня спускает. Как обычно щиплет за ягодицы и открывает мне водительскую дверь. Улыбаюсь, постепенно наполняясь правильными, уместными эмоциями, чему я радуюсь не меньше, чем новой машине. Закрываю дверь ужа сама, оставляя Шишкина за бортом моего зверя. Завожу двигатель и опускаю тонированное стекло.

— Готово. Сижу. Что дальше? Прокатимся? — мельком смотрю на Захара, кивком головы приглашаю в салон, а сама рассматриваю отделку, кучу незнакомых кнопок, проверяю на тактильные ощущения светло-кофейного цвета кожу обивки. Она мягкая и приятная. Смотрю на себя в зеркало. Глупая улыбка приклеена к лицу. Глаза блестят. На щеках румянец.

— Мое предложение касалось другого, — говорит Шишкин, когда оказывается внутри моей машины. В моей нереально крутой машине!

— Я что-то пропустила? Какое предложение? — нажимаю на руль, проверяя звук сигнала. — Вау! Рычит, как зверь! И сигналит, как царь зверей!

— Хочешь посидеть? — Шишкин предлагает что-то странное, ведь я уже сижу в машину и сигналю. Я поднимаю брови в немом вопросе, требуя пояснений для непонятливых, а Шишкин с ухмылкой показывает указательными пальцами на свое лицо и медленно облизывает свои губы. А потом еще и подмигивает, чтобы у меня окончательно не осталось сомнений относительно его предложения.

— Оу, — только и могу сказать я, взбудораженная, опьяненная желанием и предвкушением “посиделок”. Тело отлично помнит, насколько талантлив его язык, насколько мне было охренительно хорошо. Хорошо? Нет такого слова, чтобы описать.

— Задние места раскладываются в ровный пол, — он заговорщицки показывает назад, — предлагаю проверить.

Шишкин притягивает меня к себе и крадет контроль над моим ртом, но моя помешанность на чистоте заставляет предать собственное желание поскорее ощутить его внутри себя.

— Захар Владимирович, — пытаюсь отодвинуть его, у меня, как обычно, это не выходит. Я и сама вот-вот плюну на мысли о том, что сначала нужно привести себя в порядок, отмыться от дороги, вкусно намылиться, нанести на тело ароматное масло. — Сначала в душ. Умоляю. Я после самолета. Я так не могу!

— Стареете, Варвара Борисовна, — он умудряется говорить мне это прямо в рот, безжалостно распаляя и подчиняя себе мое тело, а за ним и все мысли. — Я хочу вылизать тебя всю. Рассказать, с какого места начну?

От его развратных словечек и моментально вспыхивающих ожиданий по венам разгоняется тепло, собираясь и томясь концентрированной тяжелой негой между ног. Сердце сбивается с ритма и шпарит ударами по всем частям тела одновременно, заставляя дыхание рваться. Выкидываю последний аргумент, надеясь, что Захар воспримет его всерьез:

— Как хочешь… Я планировала супер быстро ополоснуться, а потом завязать бантик, как ты и просил… И разрешить тебе…

— Что?! — тут же реагирует Захар, заглядывая мне в глаза и светясь своими. — Где завязать бантик? Там?!

На что же я подписываюсь? Смеюсь сама над собой, ведь задний ход дать вряд ли получится. Точнее наоборот, придется его… дать. И что самое странное… Как будто это и не страшит меня, а только ускоряет завязанные на Шишкине ошалевшие реакции тела.

— Что захочешь… — многозначительно поднимаю брови и не хочу, чтобы Захар нарушал эту недосказанность, опошляя мою решимость грубыми словами.

Он откидывается на спинку сиденья и улыбается, как будто выиграл сто миллионов долларов. Сто-пятьсот миллионов долларов. Потягивается.

— Знал бы, что на тебя так тачка подействует, купил бы сразу, — его чувство юмора в разделе “сарказм, восемнадцать плюс и выведи меня из себя” балансирует между “надавать бы тебе по лицу” и “вприпрыжку снимаю трусики”. Перевес всегда в пользу последнего. — Твоя ягодка будет довольна.

О, господи! Ягодка? Закатываю глаза, смущаясь до ужаса.

— Шишкин! — неуклюже выбираюсь из машины, чуть не запинаюсь о порог машины. — Вещи потом занесем!

Жду, когда он захлопнет свою дверь и ставлю машину на сигнализацию, направляясь к выходу. Свою. Машину. На сигнализацию. Обалдеть. Свою огромную машину. О-бал-деть. Только сейчас осознаю, что стала хозяйкой машины, о которой и не мечтала, но на которую столько раз заглядывалась, любуясь ее мощью и идеальными формами. Меня хоть и пугают ее габариты, особенно по сравнению с моей малышкой, но мне не терпится на ней погонять.

— А как же Толстяк? — смеется Захар. — А говорила не хочешь экспериментов! Вперед меня бежишь. Про кота забыла. Ай-яй-яй, Варвара Борисовна. Плохая кабарга! Моя. Плохая. Кабарга.