Воспоминания. Часть 19. Чужая семья

Адрес Кирилл прислал обещанным сообщением следующим утром. Я открыла смс, посмотрела на точку на карте и почти сразу закрыла, убедившись в том, что итак знала. Маршрут был мне известен ещё до того, как Шахов решил, что хочет пригласить Анну Власову в свой загородный дом.

Фотографии дома давным-давно лежали в папке Халида. Большой участок, сосны, светлый двухэтажный особняк с панорамными окнами, гостевой дом, баня, гараж на три машины. Ко всему этому традиционно добавлялась охрана на въезде в посёлок, камеры по периметру, отдельная система наблюдения внутри.

Я знала, сколько Кирилл заплатил за этот дом, знала даже имя архитектора, который его проектировал и контору, которая ему этот дом строила. А еще мне было известно, что Нина предпочитала проводить здесь лето, а сам Кирилл приезжал в основном на выходные. Я была в курсе даже того факта, что несколько лет назад Шаховы перестроили террасу, хотя по сути это вообще не имело отношения к моему делу.

Единственное, чего я не знала - какого цвета чашки под чай Нина поставит перед своими гостями. Но так ли важно это было?

Собиралась я долго. И дело не в гардеробе, потому что я давно решила, что надену в поездку. Джинсы, светлая рубашка, тонкий кашемировый джемпер, который можно было снять, если апрельское солнце окажется таким же щедрым, как обещал прогноз погоды. Волосы я оставила распущенными, макияж сделала почти незаметным. Деловая Анна Власова должна была остаться в Москве.

На дачу ехала совсем другая женщина - чуть мягче, чуть проще, та, которая умеет непринужденно сидеть на террасе с бокалом вина, смеяться над чужими шутками и не думать о том, где установлены камеры. Кстати, последнее было довольно сложно.

Я застегнула часы, посмотрела на себя в зеркало и неожиданно поймала в нем свой собственный взгляд.

- Это - всего лишь дача, - сказала отражению убедительно.

Но оно не поверило. И дело было не в самом загородном доме. Дело было в его хозяйке, которая там будет. К этой встрече я почему-то оказалась готова хуже всего.

Кирилл был целью. Петров - проблемой. Остальные люди, возникавшие вокруг операции, существовали постольку, поскольку могли помочь или помешать. С Ниной так не получалось. Наверное, потому что пять лет назад она уже присутствовала в нашем коротком романе с Шаховым. Тогда я ее ненавидела и считала помехой. Глупышка Арина думала, что, разбив чужой брак, сможет быть счастливой. Тогда я ненавидела Нину, а сейчас? Что я почувствую, увидев ее сейчас?

Кирилл прислал за мной машину. Я была в этом почти уверена и всё равно усмехнулась, увидев сообщение с незнакомого номера от водителя. Контроль за теми, кто ему интересен, Кирилл любил упаковывать в красивую заботу.

За окном автомобиля пейзаж быстро сменился. Москва закончилась, высотки уступили место коттеджным посёлкам, потом лесу, голым ещё берёзам, тёмным елям и обочинам, на которых доживал последние дни грязный снег. Это было странным – увидеть остатки зимы под соснами, ведь в городе давно позабыли о том, что снег вообще лежал на тротуарах и газонах.

Я смотрела в окно, стараясь не думать о том, что меня ждет. Честно признаться, получалось плохо. Чтобы отвлечься, я подумала о Максе. Вчера вечером ,когда я уже собиралась спать, от Халида прилетело короткое сообщение:

«Петров звонил?»

Тогда я набрала в ответ:

«Нет».

Я знала, что Максим Петров беспокоил Халида больше, чем нам обоим этого хотелось. После кофе я прокручивала наш разговор несколько раз, пытаясь понять, где именно допустила ошибку, но так и не нашла тонкое место. Это раздражало сильнее, чем если бы я его нашла и ликвидировала. Петров ни разу не поймал меня на несоответствии. В нашей легенде не было провала. Ему просто не нравилось, что всё сходится. Такие люди были опаснее тех, кому требовались доказательства.

Что ж, сегодня Максим Петров будет рядом несколько часов, и это отлично, значит, посмотрим друг на друга ещё раз.

Ворота открылись ровно в тот момент, когда машина остановилась у высокого забора. Дом неожиданно оказался меньше, чем выглядел на фотографиях. На снимках из досье он казался безупречной декорацией к чужому благополучию - дерево, камень, стекло, дорогая садовая мебель, тщательно продуманный ландшафт. В реальности же возле крыльца стоял подростковый велосипед. На перилах висела куртка, а у одной из ступенек валялся футбольный мяч, испачканный землёй.

И всё это почему-то подействовало сильнее самого дома. Я вышла из машины и прошла по гравийной дорожке ко входу.

Дверь открылась, но на крыльцо встречать меня вышел не Кирилл.

- Анна? - Нина Шахова улыбнулась и спустилась мне навстречу.

Я видела её десятки раз на фотографиях, на снимках в соцсетях на светских мероприятиях рядом с Кириллом, на старых кадрах, найденных людьми Халида. Видела на семейных фотографиях, где сыновья становились год от года выше, а Кирилл - седее у висков. Но вживую я видела Нину лишь однажды.

Она оказалась красивой женщиной, и красота ее была не той хищной, безупречной, которая заставляет оборачиваться на улице, а спокойной, дорогой, ухоженной. Светлые блестящие волосы, маскирующие седину, минимум косметики, джинсы, мягкий серый свитер. В досье было написано, что ей сорок два, в жизни возраст не имел значения. Гораздо большее значение имело то, что у нее были живые и теплые серые глаза.

Вот этого в папке Халида не было.

- Нина, - представилась она, хотя я прекрасно знала, кто передо мной. - Наконец-то. Проходите, Кирилл с Максимом воюют с мангалом.

- Вдвоём? – с удивлением сказала я так, чтобы Нина почувствовала мой несколько насмешливый тон.

- Именно поэтому я не вмешиваюсь. Мужчины должны иногда сталкиваться с задачами, которые невозможно решить звонком помощнику.

Я рассмеялась, и неожиданно это получилось очень искренне.

- Тогда не будем им мешать.

- Вот, и я так решила. – кивнула хозяйка, взяла меня под локоть совершенно естественным жестом и повела в дом.

Отчего-то мне стало не по себе. Нина не нарушила моих границ своим прикосновением. Просто именно в этот момент я почувствовала совершенно отчётливо всю абсурдность происходящего. Жена Кирилла Шахова вела к себе на кухню женщину, которая приехала разрушить жизнь ее и ее мужа.

- Чай? Кофе? – предложила мне Нина.

- Чай, если можно. – быстро соображая, ответила я.

Главное, не залипать в рефлексии.

- Чёрный?

- Да. – кивнула я и тепло улыбнулась.

- Наконец нормальный человек. В Москве все помешались на кофе.

Нина достала чашки из буфета. Они были обычные - керамические, разных цветов, со смешными рисунками. Моя оказалась тёмно-синей с золотистыми разводами, похожими на пляжный песок.

Вот и всё. Просто тёмно-синяя чашка, тяжеленькая, гладкая и с удобной ручкой. Совершенно бесполезная информация, которую никто не включил бы в досье в виду ненадобности. Я обхватила её ладонями и вдохнула аромат напитка.

За панорамными дверями кухни, на которой мы расположились, была видна терраса. Кирилл стоял возле мангала, что-то доказывая Максу. Тот держал в руке щипцы и не соглашался. Я не слышала слов, но крепко сжатая челюсть безопасника, и по совместительству друга, выдавала его с головой.

В какой-то момент Петров заметил меня за стеклом и поднял руку в приветствии. Я кивнула, опуская синюю кружку на столешницу острова, за которым на полу барных стульях мы с Ниной сидели.

Кирилл проследил за его взглядом, и тоже увидел меня. Даже через стекло я почувствовала, как изменилось его лицо. Это был совсем мимолетный жест, но и он был достаточен, чтобы понять все правильно.

- Они давно дружат? - спросила я, поворачиваясь к Нине и все еще чувствуя на себе взгляд Шахова.

Нина поставила сахарницу на стол и подвинула ближе тарелку с печеньем.

- Кирилл и Максим?

- Да.

Она посмотрела через стекло.

- Несколько лет, года три, кажется. Макс вообще один из немногих людей, которых Кирилл слушает.

Интересно. В досье Халида было упоминание о безопаснике, конечно, но как-то он не сделал акцент на том, что они дружат. Я сама, уже оказавшись в Москве, определила, с кого стоит начать, и не прогадала.

- Значит, Кирилл всё-таки кого-то слушает? – пошутила я.

Нина тихо засмеялась.

- Иногда. Но чаще это выходит случайно.

Я улыбнулась, но фразу запомнила.

Один из немногих людей, которых Кирилл слушает.

Потом супруга Шахова спросила о фонде, о моем приезде в Москву, и даже о дочери. Видимо, Кирилл решил дать ей некоторую пищу для женской беседы. В словах Нины не было особо интереса, скорее – светская вежливость, поэтому разговор вышел легким и непринужденным. Я сама дозировала информацию, а Нина довольствовалась тем, что ей предлагали. Мы болтали так, как разговаривают две женщины, впервые оказавшиеся на одной кухне и пытающиеся нащупать темы, которые не заставят обеих смотреть на часы.

С Ниной оказалось легко. И это было плохо. Я предпочла бы высокомерие, холодность, или хотя бы ревность. Любое качество, позволившее бы мне мысленно отодвинуть её в сторону и снова превратить в часть рабочей конструкции. Но Нина вдруг спросила, тяжело ли мне оставлять дочь надолго, и я ответила честнее, чем собиралась:

- Очень.

- Я бы не смогла. – покачала головой Нина, но в голосе ее не было ни капли осуждения.

- Когда приходится, можешь многое. – с горечью ответила я, и это было правдой.

Она посмотрела на меня внимательнее.

- Наверное.

В кухню, через ту самую стеклянную дверь вошёл Кирилл.

- Вы уже познакомились. – констатировал он.

- Представь себе, - сказала Нина. – Обошлись без тебя.

Он остановился рядом со мной, и я почувствовала запах его парфюма. Тут же вспомнился вечер в ресторане накануне.

- Как доехала? – спросил Кирилл.

С высоты своего стула я была наравне с ним. Взгляд почему-то остановился на руках Шахова, где рукава рубашки были расслабленно закатаны почти до локтей.

- Прекрасно. – ответила я, поднимая глаза на Кирилла.

- Водитель не заблудился?

- Он работает у тебя, вероятно, ездит сюда как на работу.

Нина рассмеялась. Кирилл посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже начинала узнавать у нынешнего Шахова. Ему нравилось, когда я огрызалась.

- Идёмте, - сказала Нина. - Иначе Максим там один всё приготовит, а Кирилл потом будет рассказывать, что это сделал он.

- Клевета, - отозвался Кирилл и подмигнул мне.

- Двадцать лет брака дают право считать мое мнение достоверным источником. - Нина вышла первой.

Я хотела последовать за ней, но Кирилл придержал стеклянную дверь. Когда я проходила, его ладонь легко коснулась моей поясницы. Всего на мгновение, но жест этот вышел слишком интимным для делового партнёра и в то же время слишком привычным для мужчины, который уже решил, что может себе это позволить.

Я не отстранилась, но и не посмотрела на него в благодарности. Пусть думает и гадает, какой на самом деле была реакция Анны.

Макс встретил меня бокалом вина.

- Власова.

- Петров.

- Вы всё-таки приехали.

- Разочарованы?

- Наоборот, теперь хотя бы будет с кем разговаривать. А то вечно чувствую себя третьим лишним.

Я закатила глаза и легко улыбнулась. Кирилл, вышедший следом, услышал последнюю фразу.

- Я смотрю, вы уже прекрасно общаетесь.

- Конечно, должен же я знать, с кем ты ведешь дела. Кроме того, как-то мы пили кофе, - сообщил Макс.

Я посмотрела на него. Вот зачем? Ничего в его лице не изменилось, то есть совершенно спокойно сообщил своему боссу о том, что водил меня в кофейню у бизнес-центра. Петров выглядел так, будто сообщил совершенную безделицу.

Зато Кирилл окинул его вопросительным взглядом.

- Когда?

- После вашей встречи. – ответила я.

- А. – не сдержался Шахов.

Это короткое «а» сказало мне больше, чем он мог бы подумать.

Я едва не улыбнулась. Вот и всё, рыбка заглотнула наживу. Ревность не всегда похожа на сцену из романа. Иногда она помещается в одной гласной букве.

- Максим проводил дополнительную проверку благонадёжности, - сказала я совершенно серьёзно.

Петров фыркнул.

- И, хочу сказать, что проверку вы не прошли.

- Жаль. – притворно вздохнула я. - Придётся вернуть инвестиции обратно в фонд и откатить проект.

- Поздно.

- Что же именно вам во мне не понравилось?

- Характер, конечно.

- С ним мне действительно не повезло. – согласилась я.

Макс улыбнулся и отпил вино. В этот момент наблюдавший за нами Кирилл взял со стола бокал чуть резче, чем требовалось. Видимо, Петров тоже играл на нервах Кира, и раз тот его еще не выгнал взашей за ворота, мог себе это позволить.

- Вина? – спросил меня Шахов, и я молча кивнула.

Он вел себя практически идентично тому, что я уже видела в офисе и в ресторане. Но все-таки что-то в нем изменилось. Когда мы с Петровым начинали свои пикировки, Шахов непременно напрягался и даже движения его в эти короткие мгновения становились более резкими.

Как ни странно, обстановку разрядили дети. На террасе появились мальчишки - оба голодные, шумные, спорящие из-за чего-то, что имело колоссальное значение исключительно в пределах их мира. Старший шел первым, младший за ним. Они внесли что-то живое и настоящее на веранду, где взрослые вели свои игры, порой отчаянно жестокие.

Я знала сыновей по имени и всё равно сделала вид, что слышу их впервые. Смотреть на детей Шахова оказалось тяжелее, чем я ожидала. Младший что-то спросил у Кирилла, назвав папой, и тот наклонился, выслушал, поправил ему ворот толстовки. Обычное отцовское движение, от которого у меня кольнуло сердце. Моя Лялька была лишена отца.

Я отвернулась к столу и поискала глазами Нину. Сквозь стеклянную дверь я разглядела ее, кружащей по кухне. Нина мыла овощи для салата и говорила с кем-то по телефону. Наверное, каждый их день проходит подобным образом. Нина суетится на кухне, дети обращаются к Кириллу за помощью или просто болтают о всякой всячине – обычная жизнь обычной семьи.

Вот к этому Халид меня не готовил. Впрочем, он вообще не готовил меня к тому, что у врагов бывает обычная жизнь. Наверное, потому что сам прекрасно это знал. Люди редко состояли только из своих преступлений.

Кирилл мог быть хорошим отцом, мог оказаться хорошим другом, мог смеяться, готовить мясо, спорить с женой о количестве соли и помнить, какой сок любит младший сын. Ничто из этого не отменяло того, что он сделал.

Я повторила эту мысль мысленно несколько раз, чтобы вернуть себе равновесие. Я заглянула в кухню и спросила, не нужна ли помощь. Супруга Шахова уже отложила телефон и шла на террасу с миской салата в руках.

Мы вернулись к столу.

Обед прошел относительно спокойно. За столом были мальчишки, поэтому никаких двусмысленных разговоров мы не вели. В основном все взрослые интересовались их делами. Единственное, что я заметила – даже когда Кирилл уходил с Ниной на кухню, чтобы помочь ей, я не видела в его жестах или глазах ни любви, ни даже капельки тепла. Это было хорошо для меня, но почему-то заставляло жалеть Нину.

После обеда Шахова ушла с мальчиками в дом. Кириллу позвонили, и он отошёл к краю участка.

Мы с Максом остались вдвоём.

- Ну? - спросил он.

- Что? – в тон ему спросила я в ответ.

- Как вам семейство Шаховых?

Я посмотрела на него с усмешкой:

- Это - официальный вопрос от службы безопасности «Шахов инкорпорейтед»?

- Нет, банальное любопытство.

- Плохое качество. Помните детскую поговорку про то, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали?

Он сидел напротив, вытянув ноги, и выглядел расслабленным. Послеобеденное солнце пробивалось между соснами, ложась на лицо неровными кружевными полосами.

- Нина вам понравилась, - сказал он.

Я чуть подняла брови.

- Вы теперь ещё и мысли мои читаете?

- Нет, Анна, я умею читать людей.

- Как интересно. И как успехи?

- С вами пока средние.

- Переживёте.

- Надеюсь. – усмехнулся он.

Я взяла бокал и отпила вина. Макс продолжал смотреть на меня. Его взгляд вовсе не был назойливым, и уж тем более он не был пошлым, например. Он смотрел с искренним интересом. Я отметила, что взгляд Петрова изменился. В кофейне он меня настороженно изучал. Сейчас же смотрел с любопытством и интересом. Разница была небольшой, но она была.

- А я вам нравлюсь, Максим? – вдруг спросила я.

Вопрос застал его врасплох, но Петров собрался через секунду и ответил традиционно вопросом на вопрос. В эту игру мы любили играть оба.

- Вы всегда спрашиваете мужчин так прямо?

- Только, если знаю ответ.

- Тогда зачем спрашивать?

- Проверяю, насколько вы со мной честны.

- И?

Я ждала несколько долгих секунд. Он тоже.

- Нравитесь, - наконец сказал Макс, первым прерывая молчание.

Сказал просто, без игры.

- Довольны?

- Не особенно. – прикусила я губу.

- Почему? – Петров удивился.

- Вы - начальник безопасности человека, с которым я собираюсь работать. Это осложняет отношения.

- Какие отношения?

Я посмотрела на него с укоризной.

Он рассмеялся:

- Ладно, простите, я заслужил.

И я тоже улыбнулась. В этот момент за спиной Макса появился Кирилл. Я увидела его раньше Петрова, и улыбка намеренно осталась на моих губах ещё на несколько секунд.

- Макс, - сказал Кирилл.

Петров обернулся.

- М?

- Тебя Нина искала.

Макс посмотрел в сторону дома, потом на Кирилла, а потом снова на меня.

- Правда?

- Да.

Пауза была короткой, почти незаметной.

Максим поднялся.

- Тогда не смею заставлять хозяйку ждать.

Проходя мимо Кирилла, он хлопнул его по плечу. Я опустила глаза в бокал, скрывая улыбку.

Нина Макса не искала -я была уверена. Кирилл занял освободившееся кресло.

- О чём разговаривали?

- Ты теперь контролируешь и мои разговоры?

- Интересуюсь.

- Зря.

- Это Макс тебя научил?

Я посмотрела на него. Вот теперь мне стало совсем интересно.

- Ревнуешь? – прямо спросила я, зная, что вопрос провокационный.

Он слишком быстро, даже нервно как будто рассмеялся.

- К Максу?

- Значит, нет.

- Анна.

- Кирилл.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Он первым отвёл взгляд.

- Пойдём за стол, Нина десерт принесла.

Я встала. Проходя мимо, почувствовала, как его пальцы коснулись моей руки. На этот раз снова не случайно. Кирилл Шахов никогда ничего не делал случайно. Я поняла, что день действительно проходит удачно. Только почему-то удовлетворение оказалось совсем не таким чистым, каким должно было быть в теории.

В доме смеялась Нина. Где-то наверху бегали дети. Макс стоял у окна кухни с чашкой крепкого кофе. Кирилл шёл рядом со мной по гравийной дорожке, белые камешки которой хрустели под нашими ногами.

На несколько часов я оказалась внутри чужой семьи, чужого дома, чужой жизни, и впервые подумала, что готовиться к операциям по фотографиям гораздо проще, чем разрушать жизнь живых людей.

Эта мысль мне не понравилась, и я поскорее её отбросила. Тогда я ещё умела делать это достаточно быстро.