Воспоминания. Часть 20. Балкон
На втором этаже было значительно тише, чем внизу, где за последние полчаса вечер окончательно утратил сходство с семейным ужином и превратился в обычные загородные посиделки. Из гостиной доносились приглушенные голоса, кто-то рассмеялся, звякнуло стекло, а затем Нина попросила мальчиков перестать бегать по лестнице и отправляться умываться перед сном.
Я поднялась на второй этаж под предлогом забытого в сумке телефона, которая лежала весь день в гостевой комнате наверху. На самом же деле мне просто требовалось несколько минут одиночества, чтобы привести мысли в порядок. Слишком много всего произошло за этот вечер, слишком часто приходилось следить одновременно за выражением собственного лица, за Кириллом, за Петровым и за Ниной, которая, сама того не подозревая, представляла для меня куда более серьезное испытание, чем оба мужчины вместе взятые.
В комнате, которую Нина любезно предоставила мне, пахло свежей краской и едва уловимо лавандой. Небольшой светильник возле кровати отбрасывал на стены мягкие тени, плотные шторы были раздвинуты, и за стеклянной дверью темнел узкий балкон, выходивший в сад.
Я забрала телефон с прикроватного столика, проверила сообщения и уже собиралась спуститься, когда заметила, что дверь на балкон приоткрыта. Оттуда тянуло холодом. Захотелось выйти и вдохнуть свежего воздуха. Подчиняясь порыву, я вышла, придерживая рукой волосы, которые ветер тут же принялся выбивать из прически.
Апрельская ночь за городом отличалась от городской невероятной тишиной. Между высокими соснами лежала густая темнота, из сада тянуло сырой хвоей и углями, медленно догоравшими в мангале. Внизу, за террасой, светились фонарики у дорожек, выхватывая из мрака отдельные кусты, мокрую плитку и пока еще голые ветви яблонь.
Я оперлась ладонями о деревянные перила и на несколько мгновений закрыла глаза. Весь вечер Кирилл держался со мной так, словно пытался решить задачу, условия которой постоянно менялись. Он задавал вопросы, наблюдал, иногда позволял себе чуть больше внимания, чем требовалось от хозяина дома, а потом внезапно отступал, словно вспоминал о присутствии жены.
Макс действовал иначе. Его интерес был гораздо прямее, хотя за внешней непринужденностью я все чаще замечала цепкую, почти неприятную внимательность человека, привыкшего проверять каждое услышанное слово.
Именно это меня беспокоило. Я слишком хорошо знала, что значит оказаться предметом мужского интереса, но становиться предметом профессионального расследования в мои планы точно не входило.
Снизу донесся негромкий смех. Я открыла глаза и увидела, что под балконом, возле мангала, разговаривали мужчины. Сначала я различила только голоса, приглушенные расстоянием и шорохом ветра. Потом один из них произнес мое имя.
Я замерла, вслушиваясь.
- Ты сегодня вообще себя со стороны видел? - спросил Макс.
Вопрос прозвучал без обычной насмешливости, которой он так охотно пользовался за столом.
- А должен был? - отозвался Кирилл небрежно.
- Не помешало бы. – в тон ему ответил Петров.
Послышался короткий металлический звук. Вероятно, кто-то положил щипцы на край мангала.
- Если тебе что-то не нравится, скажи прямо, - предложил Кирилл. - У меня нет настроения разгадывать ребусы.
- Хорошо, тогда скажу прямо: ты слишком очевидно на нее смотришь.
Я медленно выпрямилась. Вот как! Наконец-то, я услышала то, за чем, собственно и приехала на эту чертову дачу.
- На кого? - поинтересовался Кирилл с таким равнодушием, что я невольно усмехнулась.
Пять лет назад я могла бы поверить этому тону. Теперь же он казался оскорбительно знакомым.
- Не начинай, - раздраженно ответил Макс. - Мы оба прекрасно знаем, о ком идет речь.
- Тогда я не понимаю, почему тебя это волнует?
Пауза оказалась короткой, но весьма выразительной.
- Потому что я привел ее в компанию.
- И?
- И я первый обратил на нее внимание.
Кирилл тихо рассмеялся.
- Макс, ты сейчас серьезно?
- Вполне.
- Хочешь сказать, что у тебя какие-то преимущественные права?
- Я хочу сказать, что ты прекрасно видел, как мы общались весь вечер, и почему-то решил устроить соревнование.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая смех. Прелестно! Два взрослых, обеспеченных, весьма неглупых мужика стояли в темноте возле мангала и обсуждали меня так, словно я была редким автомобилем, который один из них первым заметил на аукционе. При этом один из них являлся моим бывшим любовником, а второй - человеком, который, судя по всему, уже начал сомневаться в подлинности моей биографии. Ирония ситуации была настолько изысканной, что заслуживала отдельного бокала вина. Надо обязательно выпить за достигнутый ныне результат.
- Я ничего не устраивал, - произнес Кирилл. - Анна сама решает, с кем ей общаться.
- Вот именно.
- Тогда в чем проблема?
- В том, что ты женат.
Эти слова прозвучали настолько неожиданно и резко, что я перестала улыбаться. Внизу зашуршала ткань, послышались шаги по плитке. Видимо, Кирилл отошел от мангала.
- Спасибо, что напомнил, - сказал он наконец едко. - Без тебя я бы совершенно об этом забыл.
- Можешь сколько угодно язвить, только Нина все видит.
Ответа не последовало. Я смотрела в темный сад, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань блузки.
Нина. Женщина, которая несколько часов назад показывала мне фотографии детей, рассказывала о школьных хлопотах и спрашивала, не холодно ли мне на террасе. Та самая Нина, ради которой когда-то Кирилл одним взглядом приказал мне исчезнуть с его пути.
- Не втягивай сюда мою жену, - произнес он.
Голос стал заметно жестче.
- Я ее не втягиваю, Кирилл. Это и ее дом, если ты еще помнишь.
На этот раз молчание затянулось.
Я невольно посмотрела в сторону кухонных окон. За стеклом двигалась женская фигура, освещенная теплым желтым светом. Нина убирала со стола посуду, складывая тарелки возле раковины. Она была одна. Мальчики, вероятно, уже отправились наверх, а мужчины нашли занятие поинтереснее.
- Ты переходишь границу, Макс, - сказал Кирилл.
- Возможно, но кто-то же должен тебе напомнить о том, что ты делаешь.
- И что же я делаю?
- Начинаешь вести себя как юнец, которому понравилась женщина и который решил, что этого достаточно, чтобы перестать думать головой.
Я почти физически ощутила, как воздух между ними наэлектризовался. Макс позволил себе слишком много. А может, ровно столько, сколько собирался?
- Забавно слышать это от тебя, - негромко ответил Кирилл.
- Почему?
- Потому что еще утром ты рассказывал мне, какая Анна интересная женщина.
- А я и не говорил сейчас обратного.
- Настолько, что ты решил забыть о собственных обязанностях?
- Не путай одно с другим.
- А ты не путаешь?
Я сжала перила пальцами. Вот теперь разговор стал действительно интересным.
- Кирилл, - произнес Макс после паузы, и в его голосе появилась та сухая профессиональная интонация, которую я уже слышала в офисе, - я проверяю не женщину, с которой ты собираешься поужинать. Я проверяю представителя фонда, которому ты хочешь доверить серьезные деньги и внутреннюю информацию компании, и мне не нравится то, что я вижу.
- Ты пока ничего не нашел.
- Вот это мне и не нравится.
Я перестала чувствовать холод, вся устремляясь в услышанный разговор. Пальцы, сжимающие перила, напряглись еще больше.
- Опять начинаешь? - раздраженно спросил Кирилл.
- Я и не заканчивал. У нее слишком гладкая история, а у фонда слишком правильные показатели. Я хочу понять, откуда они взялись.
- У тебя есть конкретные претензии?
- Пока вопросы.
- Вот когда будут претензии, тогда и поговорим.
- Ты меня нанял именно для того, чтобы я задавал вопросы до того, как у тебя появятся проблемы.
Кирилл что-то ответил, но ветер унес слова в сторону сада.
Я осторожно переместилась ближе к стене, стараясь не задеть ногой деревянную доску настила.
Макс продолжил:
- Мне нужно время. Хотя бы еще несколько дней, прежде чем ты начнешь расширять наше сотрудничество.
- Пилот мы запустим по графику.
- Я сейчас не о пилоте.
- А я именно о нем.
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Кирилл помолчал.
- Нет, Макс. Я понимаю только то, что ты вдруг начал видеть угрозу там, где еще неделю назад видел перспективного партнера.
- Потому что за неделю узнал больше. – упорствовал безопасник.
- Или потому что она тебе нравится? – вдруг спросил Кирилл.