Воспоминания. Часть 23. Пилот и неудобные вопросы

Кирилл позвонил во вторник в первой половине дня, когда я заканчивала просматривать расчёты по проекту и собиралась отправить Халиду очередную сводку.

Увидев на экране его имя, я невольно задержала руку над кнопкой «Ответить». Обычно рабочие вопросы мы решали через Алину или юристов, и даже при необходимости личной встречи Шахов предпочитал, чтобы её предварительно согласовали. Теперь же он звонил сам, нарушая установленный порядок, который ещё недавно казался ему совершенно естественным.

Я позволила прозвучать ещё одному гудку, прежде чем ответить.

- Добрый день, Кирилл.

- Анна, привет, - отозвался он, и в его голосе мне послышалась улыбка. - Не отвлекаю?

- Пока нет. Но всё зависит от того, что ты собираешься предложить.

Он негромко рассмеялся.

- Ничего предосудительного, по крайней мере, пока. У тебя найдётся сегодня время?

- Для чего именно?

- Хочу обсудить пилот. Появилось несколько вопросов, которые лучше решить лично. Сможешь подъехать к трём?

Я посмотрела на часы, хотя прекрасно знала, что никаких неотложных дел на вторую половину дня у меня не было.

- Думаю, смогу. К тебе в офис?

- Да, я предупрежу Алину.

- Тогда до встречи.

- Буду ждать, Анна.

Разговор закончился, а я ещё некоторое время сидела, держа телефон в руке.

Прошло всего двое суток после поездки на дачу, где Макс Петров весьма недвусмысленно дал понять своему начальнику, что не одобряет его интереса ко мне. Ночью субботы я прослушала запись их разговора, состоявшегося ещё до поездки, и убедилась, что безопасник гораздо ближе подобрался к слабым местам моей биографии, чем мы с Халидом предполагали.

Кирилл, впрочем, предпочёл не обращать особенного внимания на предостережения. Он по-прежнему собирался запускать пилотный проект, ограничив лишь доступ к внутренней информации компании, которая являлась моей следующей целью, и теперь приглашал меня обсудить подробности без участия посредников. Возможно, в этом не было ничего личного. Руководитель имел полное право самостоятельно контролировать сделку, которая представлялась ему перспективной. Но я слишком хорошо знала Шахова, чтобы не замечать мелочей.

Когда-то он точно так же находил причины увидеться со мной, прикрывая собственное желание вполне убедительными обстоятельствами. Правда, тогда ему приходилось выкраивать время между совещаниями, семейными ужинами и обязательствами, о которых мне не полагалось спрашивать. Теперь необходимость прятаться исчезла, поскольку Анна Власова не была его любовницей.

Пока.

Я закрыла папку и поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри постепенно собирается знакомая холодная сосредоточенность. Сегодня мне предстояло выяснить, насколько далеко Кирилл готов зайти, прежде чем сам признается себе, что деловой интерес перестал быть единственной причиной наших встреч.

В бизнес-центр я приехала без пяти три. Пропуск сработал с первого раза, лифт мягко поднял меня на нужный этаж, и через несколько минут я оказалась в коридоре, который постепенно переставал казаться чужим. За стеклянными перегородками сотрудники обсуждали документы, возле переговорной двое мужчин спорили, понижая голоса при моём приближении, а на ресепшене Алина одновременно разговаривала по телефону и делала пометки в раскрытом ежедневнике. Увидев меня, она улыбнулась и указала на кабинет начальника.

- Анна, добрый день. Кирилл Сергеевич ждёт вас, можете проходить.

Я поблагодарила девушку и направилась к знакомой двери. Странное ощущение возникало всякий раз, когда я проходила этим коридором. Пять лет назад мне казалось огромной удачей оказаться здесь хотя бы ненадолго, прикоснуться к миру Кирилла, который он так тщательно отделял от наших встреч. Теперь я приходила по собственному пропуску, разговаривала с его сотрудниками и участвовала в обсуждении финансовых решений, о которых прежней Арине не полагалось даже знать.

Шахов впускал меня в свою жизнь значительно охотнее, чем когда-то. Разница заключалась лишь в том, что прежде мне хотелось остаться в ней навсегда, а теперь я собиралась оставить после себя руины.

Я остановилась возле двери, поправила манжет идеально отглаженной блузки и постучала.

- Войдите, - раздался знакомый голос.

Кирилл стоял у окна, разговаривая по телефону. Увидев меня, он коротко кивнул, жестом предложил присесть и закончил беседу несколькими сухими распоряжениями.

- Привет, - произнёс он, убирая телефон и направляясь ко мне. - Рад, что ты смогла приехать.

- Ты оставил мне не так много времени, чтобы придумать уважительную причину для отказа.

- А ты собиралась отказываться? - поинтересовался он, останавливаясь рядом.

Я подняла на него глаза.

- Разве это имеет значение?

Кирилл улыбнулся, однако взгляд его задержался на моём лице чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

- Пожалуй, имеет.

Он стоял достаточно близко, чтобы я уловила знакомый запах его парфюма. Когда-то от этого аромата у меня учащалось сердцебиение, а теперь он лишь напоминал о том, как опасно доверять собственной памяти. Я первой отвела взгляд к столу.

- Надеюсь, ты всё-таки пригласил меня ради работы?

- Исключительно, - ответил Кирилл с такой серьёзностью, что я невольно усмехнулась.

Он предложил воды, затем достал из папки несколько распечаток и разложил их на столе.

- Я просмотрел твои предложения по пилоту. В целом меня всё устраивает, но есть несколько моментов, которые хотелось бы уточнить до того, как мы передадим документы юристам.

Работать с ним было легко. Именно это я ненавидела сильнее всего. Шахов обладал редкой способностью быстро отделять главное от второстепенного, не тратя время на бессмысленные рассуждения, что почти всегда бывает в больших компаниях на бесконечных совещаниях, и не пытаясь доказать собственное превосходство там, где собеседник действительно разбирался в вопросе лучше него. Он слушал внимательно, задавал точные вопросы, иногда спорил, заставляя меня искать более убедительные аргументы, а когда я обнаружила ошибку в предложенной им схеме распределения расходов, не стал защищать собственные расчёты, а молча взял ручку и пересчитал цифры.

- Ты права, - признал он спустя несколько минут. - Здесь действительно получится перекос.

- Если оставить всё как есть, к концу первого квартала мы получим красивый отчёт и совершенно отвратительный результат.

- Умеешь обнадёжить, Анна.

- Я предпочитаю разочаровывать до подписания договора, а не после.

Кирилл посмотрел на меня поверх документов, и уголки его губ дрогнули.

- Пожалуй, именно поэтому мне нравится с тобой работать.

- Только поэтому? - спросила я, не поднимая глаз от таблицы.

Он замолчал, и я почти физически ощутила, как изменилось его состояние от собранно-внимательного к напряженному.

- А ты хочешь услышать что-то ещё?

Я подняла голову и встретила его взгляд.

- Я хочу закончить расчёты до того, как мы оба забудем, зачем собрались. – ответила витиевато.

Кирилл рассмеялся, но теперь в его улыбке было нечто иное - удовлетворение человека, которому позволили приблизиться, хотя и не настолько, насколько хотелось бы.

Если бы пять лет назад он сказал Арине нечто подобное, она непременно запомнила бы эти слова, бережно сложив их в свою жалкую коллекцию свидетельств того, что действительно занимает особенное место в его жизни. Анна Власова могла позволить себе роскошь самой определять, какие слова заслуживают внимания.

Во всяком случае, внешне.

Мы продолжили обсуждение, постепенно переходя от финансовых показателей к организационным вопросам. Кирилл хотел ускорить подготовительный этап, подключив к работе нескольких своих специалистов, однако на моё предложение предоставить аналитикам фонда доступ к внутренним отчётам ответил отказом.

- Пока ограничимся согласованными данными, - пояснил он, делая пометку на полях. - Полный доступ будем обсуждать после первых результатов.

- Не доверяешь? - спросила я, чуть приподняв брови.

- Предпочитаю не смешивать доверие с отсутствием контроля.

- Какая осторожность, а я уже начала думать, что ты готов доверить мне ключи от своего королевства.

- Не всё сразу, Анна, - отозвался он с усмешкой. - Некоторые двери лучше открывать постепенно.

Я невольно вспомнила голос Макса, звучавший в наушниках прошлой ночью:

«Мне нужно ещё немного времени».

Петров всё-таки сумел настоять хотя бы на части своих условий, и теперь мне предстояло учитывать не только желание Кирилла поскорее начать сотрудничество, но и осторожность человека, который продолжал проверять моё прошлое.

- Разумная позиция, - согласилась я. - Тогда предлагаю отдельно прописать порядок обмена информацией, чтобы потом не возникло разночтений.

- Именно это я и хотел предложить.

Кирилл отложил ручку, и на несколько мгновений между нами установилось спокойное рабочее молчание. Я просматривала последние поправки, когда заметила, что он больше не смотрит на документы, зато я четко поняла, что он смотрит на меня. Подняв голову, встретилась с его взглядом.

- Что-то ещё?

- Нет, - ответил Кирилл после небольшой паузы. - Просто подумал, что ты совершенно не похожа на человека, который любит проигрывать.

- А кто любит?

- Некоторые умеют относиться к этому спокойно.

- Я тоже умею, если проигрыш был честным.

Он чуть прищурился.

- А если нет?

Я закрыла папку и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

- Тогда обычно делаю выводы.

Кирилл несколько секунд рассматривал меня, словно пытаясь определить, насколько серьёзно я говорю, после чего откинулся в кресле.

- Кстати, как тебе наша дача?

Переход получился настолько неожиданным, что я едва не улыбнулась. Вот мы и добрались до настоящей причины сегодняшнего приглашения. Или одной из них.

- Очень понравилась, - ответила я. - Красивое место, особенно сад. Наверное, летом там очень хорошо.

- Летом Нина практически не хочет возвращаться в город, - заметил Кирилл. - Мальчишкам тоже нравится. У них там целое хозяйство, которое приходится постоянно спасать от разрушения.

Он улыбнулся, вспомнив что-то своё, семейное, и я неожиданно почувствовала знакомый неприятный укол. Когда-то мне отчаянно хотелось слышать подобные рассказы, знать, чем живёт Кирилл вне наших встреч, что заставляет его смеяться и какие мелочи составляют его повседневное счастье. Теперь эти подробности были мне совершенно ни к чему.

- Нина очень приятная женщина, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

- Ты ей тоже понравилась.

Кирилл произнёс это с лёгким удивлением, словно сам не вполне понимал, как такое могло произойти.

- Разве это необычно?

- Она редко так быстро сходится с новыми людьми. Обычно держится довольно сдержанно.

Я вспомнила, как Нина обнимала меня на прощание, искренне приглашая приехать ещё, и почувствовала, как внутри снова шевельнулось неприятное чувство.

- Возможно, ей просто не хватает общения, - предположила я, пожав плечами.

Кирилл нахмурился.

- У неё достаточно знакомых.

- Знакомые и люди, с которыми можно поговорить, не всегда одно и то же.

Он посмотрел на меня внимательнее.

- Ты успела это заметить за один вечер?

- Я умею слушать, Кирилл.

- Да, - медленно согласился он. - Это я уже понял.

На несколько секунд он задумался, потом неожиданно спросил:

- А ты всегда была такой?

- Какой именно? - уточнила я, слегка наклонив голову.

- Самостоятельной. Закрытой. Словно тебе совершенно не требуется ничьё одобрение.

Я улыбнулась.

- Это комплимент или диагноз?

- Наблюдение.

- Тогда, наверное, стоит поблагодарить.

- Ты не ответила.

Я отвела взгляд к окну, за которым апрельский день постепенно терял свою блеклую прозрачность. Солнце, ненадолго показавшееся из-за облаков, уже скрылось, и на стеклянных фасадах соседних зданий лежали холодные серые отблески.

- Нет, - произнесла я наконец. - Не всегда.

Кирилл не стал торопить меня следующим вопросом. Он вообще умел ждать, когда понимал, что человек может сказать нечто интересное. Именно это когда-то сделало его таким опасным для меня.

- Помнишь наш разговор в ресторане? - спросил он спустя некоторое время.

Я повернула к нему голову.

- Какой именно?

- Ты сказала, что иногда нужно вернуться туда, где было больно, чтобы понять, зажило ли.

Я почувствовала, как что-то неприятно сжалось под рёбрами. Он запомнил. Не просто общий смысл фразы, а саму мысль, которую я тогда произнесла почти случайно, позволив себе на мгновение ослабить контроль.

- Помню, - ответила я.

- И ты уже поняла?

- Что именно?

- Зажило ли?

Я смотрела на него, но взгляд устремился будто бы сквозь, туда, в прошлое, где он – Кирилл Шахов причинил Арине самый жестокий урок в ее жизни.

Пять лет назад мне казалось, что этот мужчина способен увидеть во мне то, чего не замечают остальные. Теперь я понимала, что его внимательность вовсе не означала способности чувствовать чужую боль. Кирилл умел замечать детали, но далеко не всегда понимал, что за ними скрывается.

- Думаю, окончательный ответ даёт только время, - произнесла я, осторожно подбирая слова.

- А что произошло? - вопрос прозвучал негромко, даже как-то доверительно.

Я могла отказаться отвечать, перевести разговор на работу или отделаться одной из заготовленных историй Анны Власовой. Однако внезапно поняла, что хочу сказать ему правду. Не всю, разумеется, а ровно столько, сколько он способен услышать, не догадавшись, что речь идёт о нём самом. И все это, не смотря на то, что я все еще помнила, что кабинет под прослушкой, и Халид совершенно точно будет знать все, о чем я скажу.

- Был человек, - сказала я, положив ладони на закрытую кожаную папку с проектом. - Мужчина, которому я доверяла значительно больше, чем следовало.

Кирилл чуть подался вперёд.

- Вы были женаты?

- Нет.

- Он тебя предал?

Я невольно усмехнулась. Какое удобное слово. Предательство предполагает, что между людьми существовала договорённость, которую один из них нарушил. Но что делать, если никаких обещаний не было, если женщина сама соглашалась на чужие правила, постепенно убеждая себя, что однажды они обязательно изменятся?

- Смотря что считать предательством, - ответила я.

Кирилл нахмурился.

- Не понимаю.

- Иногда человек ничего тебе не обещает, но ведёт себя так, что ты начинаешь ждать от него гораздо большего. Ты живешь в иллюзиях, а потом выясняется, что ожидания были исключительно твоей проблемой.

Он молчал, внимательно рассматривая моё лицо.

- Ты его любила? - спросил Кирилл.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ненавидела этот вопрос не потому, что он был неожиданным, а потому, что ответ оставался прежним, несмотря на всё случившееся.

- Да, - произнесла я, не отводя взгляда.

Кирилл медленно кивнул.

- А он?

- Не знаю.

- Разве такое возможно?

Я едва удержалась от горькой улыбки.

- Вполне, особенно если человек умеет говорить красивые слова, но не считает нужным подтверждать их поступками.

Кирилл отвёл глаза. На мгновение мне показалось, что он вспомнил что-то неприятное. Может быть, собственную молодость, а может быть, другую женщину, оставшуюся где-то за пределами его безупречно устроенной жизни. Мне отчаянно захотелось спросить, помнит ли он глупышку Арину? Вспоминает хотя бы иногда? Случается ли ему думать о женщине, которая однажды исчезла, не устроив скандала, не потребовав объяснений и не попытавшись вернуть его? Но я промолчала.

- Давно это было? - спросил Кирилл.

- Пять лет назад.

Он посмотрел на меня.

- Это было в Москве и после этого ты уехала?

- Да, мне нужно было начать всё заново.

- А теперь ты вернулась в Москву.

- Как видишь.

Кирилл задумчиво провёл пальцем по краю чашки, стоявшей возле документов.

- Смелый поступок.

- Или глупый, - возразила я. - Иногда разница становится понятна значительно позже.

- Нет, - покачал он головой. - Я думаю, смелый. Не каждый способен вернуться туда, где однажды потерпел поражение.

Я встретила его взгляд. Какая удивительная способность - рассуждать о чужой смелости, не подозревая, что сам являешься причиной её появления.

- А ты умеешь возвращаться, Кирилл? - спросила я неожиданно даже для самой себя.