Воспоминания. Часть 25. Кофе с Ниной

Через два дня после совещания с Кириллом, на котором я сказала ему правду, мне позвонила Нина. Я снова занималась пилотным проектом, в очередной раз просматривая документы, и собиралась сделать перерыв на кофе, когда телефон вдруг ожил и на экране высветился незнакомый номер.

Я подняла трубку, не представляя, кого услышу на том конце провода, и была весьма удивлена, узнав супругу Шахова по голосу. На даче мы действительно неплохо поладили, однако я не предполагала, что жена Кирилла захочет продолжить знакомство так скоро. Обычно подобные приглашения оставались данью вежливости, особенно среди людей, привыкших к большому количеству светских знакомств, из которых лишь немногие перерастали во что-то большее.

- Анна, добрый день! - голос Нины звучал приветливо, хотя в нём чувствовалась некоторая нерешительность. - Надеюсь, не отвлекаю?

- Нина? Здравствуй. Нет, всё в порядке, я как раз собиралась отдохнуть от работы с документами.

- Вот и замечательно. Я тут подумала… Может быть, выпьем где-нибудь кофе? У меня сегодня неожиданно освободилось пару часов, на дачу ехать только вечером, когда у мальчиков закончатся занятия, а сидеть в квартире совершенно не хочется. - она рассмеялась, словно немного смущалась собственного предложения. - Конечно, если у тебя нет других планов.

Я посмотрела на раскрытую папку, пытаясь определить, насколько случайным было это приглашение. Нина могла просто захотеть пообщаться с женщиной, которая понравилась ей на даче. Но вполне вероятно, что за прошедшие дни Кирилл успел упомянуть обо мне дома, и теперь его жена решила составить собственное мнение о новой деловой партнёрше мужа. Я даже была почти уверена в том, что звонок – это дело рук Кирилла, ведь, мой номер ей мог дать только он. В любом случае отказываться было бы глупо.

- С удовольствием, - ответила я. - Где тебе удобнее встретиться?

- Есть одна кофейня в торговом центре, на Павелецкой. Я иногда туда забегаю, когда выбираюсь по делам в ту сторону. Там неплохой кофе и, главное, никто не торопит освобождать столик.

Мы договорились встретиться через час, я как раз успевала добраться с Тульской до Садового, и, закончив разговор, я ещё некоторое время смотрела на погасший экран телефона.

Нина Шахова сама приглашала меня на кофе. Женщина, чьё существование когда-то причиняло Арине почти физическую боль, теперь искала моего общества, ничего не подозревая о прошлом, которое связывало меня с её мужем. Я должна была воспринимать это как удачу, но вместо этого почему-то почувствовала себя неуютно.

Кофейня располагалась на втором уровне большого подземного торгового центра, который совсем недавно открылся на Павелецкой площади. Когда я жила в Москве много лет назад, это был долгострой, а теперь пространство перед вокзалом удивительным образом преобразилось. Окнами кофейня выходила в просторный атриум, где под стеклянным куполом неторопливо двигались покупатели. Снизу доносились обрывки разговоров, детский смех и музыка из магазинов, сливавшиеся в ровный гул, на фоне которого можно было спокойно беседовать, не опасаясь, что каждое слово услышат за соседним столиком.

Я приехала немного раньше и выбрала место у окна, откуда хорошо просматривался вход с торговой галереи. Нина появилась минут через десять. На ней были светлое пальто, тёмные брюки и мягкий кашемировый джемпер, а волосы, собранные в небрежный узел, делали её заметно моложе, чем строгая причёска, с которой она встречала гостей накануне на даче. Косметики было немного, но и в таком повседневном виде Нина оставалась ухоженной женщиной, привыкшей следить за собой. Заметив меня, она улыбнулась и направилась к столику.

- Прости, пожалуйста, немного задержалась, - произнесла Нина, снимая пальто. – Иногда мне кажется, что московские пробки существуют исключительно для того, чтобы портить людям расписание.

- Ничего страшного. Я тоже приехала совсем недавно. – улыбнулась я.

Нина устроилась напротив, заказала американо и с облегчением откинулась на спинку кресла.

- Как же хорошо иногда выбраться из дома без конкретной цели! - призналась женщина. - Обычно, если я оказываюсь в торговом центре, то у меня список покупок длиной со свиток и ровно сорок минут, чтобы всё успеть.

- Сегодня удалось избежать списка?

- Почти, - заговорщицки подмигнула Нина, - я предусмотрительно оставила его дома, хотя подозреваю, что всё равно уйду отсюда с чем-нибудь для мальчишек.

Она рассмеялась, и я невольно улыбнулась в ответ.

- Они сейчас в школе?

- Да, до четырех. Потом у старшего хоккей, у младшего математика, а между ними нужно каким-то чудом успеть забрать заказ из ателье. Иногда мне кажется, что я работаю диспетчером небольшого транспортного предприятия.

- Зато предприятие, судя по всему, функционирует без сбоев.

- Не всегда, - возразила она с весёлой обречённостью. - На прошлой неделе я перепутала время тренировки и привезла старшего на каток на час раньше.

Мы обе рассмеялись. Нина рассказывала о сыновьях легко, с той особенной нежностью, которая слышится даже в жалобах на детские капризы. Было очевидно, что материнство занимало огромное место в её жизни, но я не заметила в этом ни раздражения, ни желания переложить заботы на кого-то другого. Скорее она привыкла быть человеком, на котором держится повседневный уклад семьи.

Официант принёс кофе, и Нина, обхватив чашку ладонями, посмотрела на меня с любопытством.

- Знаешь, я очень рада, что ты согласилась встретиться. На даче мы так и не успели нормально поговорить, а мне показалось, что у нас могло бы найтись немало общих тем.

- Мне тоже было приятно познакомиться, - ответила я.

- Особенно после того, как выяснилось, что ты совершенно не боишься спорить с Кириллом.

Я чуть приподняла брови.

- Разве это требует особенной смелости?

Нина улыбнулась, но на этот раз в её улыбке мелькнула ирония.

- Ты просто ещё не видела, как он ведёт себя, когда уверен в собственной правоте.

Видела, Нина. Причём гораздо чаще, чем тебе кажется. Но, конечно, я об этом не сказала.

- У нас деловые отношения, - произнесла я вслух. - Иногда спорить необходимо, иначе совместная работа быстро превращается в исполнение чужих распоряжений.

- Кирилл, кстати, сказал почти то же самое, - заметила она, отпивая кофе.

Я осторожно поставила чашку перед собой строго по центру.

- Правда?

- Он упоминал, что ты не из тех людей, которые соглашаются ради вежливости. Для него это, между прочим, комплимент.

Нина произнесла последние слова непринуждённо, но я заметила, что она внимательно следит за моей реакцией.

- Надеюсь, он не считает меня слишком неудобным партнёром, - ответила я с лёгкой улыбкой.

- Скорее наоборот, ему нравятся люди, способные удивить.

Она ненадолго отвела взгляд к атриуму, где возле стеклянного ограждения остановилась молодая пара с ребёнком.

- Правда, иногда это увлечение проходит, как только человек перестаёт быть загадкой, - добавила Нина.

Я посмотрела на неё внимательнее. Фраза прозвучала слишком просто, чтобы счесть её намеренным признанием, но в ней чувствовался опыт, который не имел отношения к деловым качествам Кирилла.

- Наверное, это свойственно многим людям, - заметила я.

- Наверное, - согласилась она, возвращая взгляд ко мне. - А ты давно работаешь с Кириллом?

- Всего несколько недель. Мы познакомились уже после моего возвращения в Москву.

- Значит, раньше не пересекались?

Вопрос был задан спокойно, без малейшего намёка на подозрение. Я выдержала её взгляд.

- Нет, насколько мне известно. У нас просто не было общих проектов.

Нина кивнула, словно полученный ответ вполне её удовлетворил, и поинтересовалась моей жизнью за границей. Я рассказала немного о работе, о привычке жить в разных городах, о том, как странно бывает возвращаться в знакомые места после долгого отсутствия. Биография Анны Власовой была довольно тщательно продумана, чтобы я могла говорить о ней без напряжения, однако в этот раз неожиданно обнаружила, что некоторые воспоминания мне даже не приходится придумывать.

- Больше всего я скучала по русской речи, - призналась я. - Не по официальным разговорам, а по обычной, повседневной, домашней, если хочешь. По тому, как люди шутят в очередях, спорят в магазинах, обсуждают погоду с совершенно незнакомыми соседями.

Нина рассмеялась.

- Особенно, когда эти соседи считают своим долгом объяснить тебе, как ты должен жить.

- Именно, никакая заграница не заменит этого удовольствия.

Она улыбнулась, и несколько минут мы разговаривали совершенно свободно, словно действительно были двумя женщинами, встретившимися выпить кофе после долгой рабочей недели.

Именно эта непринуждённость постепенно начинала меня тревожить. Я приехала сюда с намерением лучше узнать жену Кирилла, выяснить, насколько она осведомлена о делах мужа, и, возможно, получить сведения, которые пригодятся позднее. Но Нина оказалась гораздо приятнее, чем мне хотелось бы, а её живой ум и спокойная ирония делали разговор неожиданно интересным.

- А вы с Кириллом давно вместе? - спросила я, когда беседа естественным образом вернулась к семье.

- Тринадцать лет, - ответила Нина. - Познакомились, когда я заканчивала университет. Он тогда только начинал заниматься бизнесом и был совершенно невыносимым в своей уверенности, что обязательно добьётся успеха.

- И тебя это не отпугнуло?

- Наоборот, - призналась она с улыбкой. - Мне казалось невероятно привлекательным, что человек точно знает, чего хочет. В двадцать лет такая уверенность производит сильное впечатление.

- А сейчас?

Нина задумчиво повертела чашку на блюдце.

- Сейчас я понимаю, что иногда полезно сомневаться, хотя бы для того, чтобы замечать, чего хотят другие.

В ее словах не было горечи, скорее лёгкая усмешка над собственной молодостью, однако я почувствовала, что за ними скрывается нечто большее.

- Кирилл всегда был таким? - осторожно поинтересовалась я.

- Целеустремлённым? Пожалуй, да. Он вообще редко отказывается от того, что считает своим.

Мне вдруг вспомнился разговор Кирилла с Максом на даче. «Она опасна. Но мне это нравится». Я сделала глоток кофе, стараясь не выдать нахлынувшего раздражения.

- Наверное, именно поэтому он многого добился, - заметила я, поставив чашку обратно.

- Не без помощи обстоятельств, - возразила Нина. - И людей, которые вовремя в него поверили.

Она ненадолго задумалась, словно перебирая воспоминания.

- Мой отец, например, с самого начала считал, что у Кирилла большое будущее. Помог ему с первыми серьёзными проектами, познакомил с нужными людьми. Папа вообще умеет замечать перспективных мужчин.

- Значит, одобрил твой выбор?

- Ещё как, - рассмеялась Нина. - Иногда мне даже казалось, что он в Кирилла влюблён сильнее, чем я.

Шутка прозвучала легко, но я отметила сказанное. Тесть Шахова был не просто влиятельным родственником, чьими связями Кирилл пользовался время от времени. Судя по словам Нины, именно он помогал создавать фундамент бизнеса, который впоследствии превратился в крупную компанию. Для Халида эта подробность могла оказаться полезной.

- А сейчас отец доволен тем, как всё сложилось? - спросила я.

- В профессиональном смысле безусловно. Папа вообще считает, что успешность человека проще всего измерить результатами его работы. Иногда мне кажется, что это единственный понятный ему язык.

Она улыбнулась, но затем слегка пожала плечами.

- Хотя, наверное, каждому поколению свойственно по-своему понимать счастье.

Я посмотрела на неё.

- А ты как его понимаешь?

Нина не ответила сразу. За стеклянным ограждением атриума медленно поднимался лифт, наполненный покупателями. Где-то внизу ребёнок громко требовал купить игрушку, и его возмущённый голос на несколько секунд перекрыл музыку.

- Раньше я думала, что счастье - это когда всё получается именно так, как ты задумала, - произнесла Нина наконец. - А теперь мне кажется, что гораздо важнее иногда иметь возможность ничего не планировать.

Она рассмеялась, словно сама удивилась серьёзности собственного ответа.

- Господи! Пригласила человека на кофе и рассуждаю о смысле жизни. Наверное, мне действительно пора чаще выбираться из дома.

- По-моему, у тебя прекрасно получается, - улыбнулась я.

Нина благодарно посмотрела на меня.

- С тобой легко разговаривать, Анна. Ты не пытаешься сразу дать совет или объяснить, как мне следует поступить.

- Возможно, потому что я не знаю, как тебе следует поступить.

- Вот именно! - она неожиданно рассмеялась. - Представляешь, насколько это редкое качество?

Мы снова заговорили о повседневных вещах, но я уже не могла избавиться от ощущения, что Нина осторожно приоткрыла передо мной дверь, за которой находилась совсем другая жизнь. Не та, что я видела на даче, среди дорогой мебели, накрытого стола и безупречно воспитанных детей. И не та, которую пять лет назад представляла себе Арина, завидуя женщине, имевшей право называть Кирилла своим мужем. Впрочем, я не собиралась делать поспешных выводов. Усталость от семейных обязанностей ещё не означала несчастливого брака, а несколько ироничных замечаний не давали мне права считать, будто я уже разгадала Нину Шахову.

- Знаешь, - произнесла она неожиданно, - мне кажется, ты очень хорошо разбираешься в людях.

Я подняла взгляд.

- Почему ты так решила?

- Ты внимательно слушаешь, но почти ничего не рассказываешь о себе. И задаёшь вопросы так, что человеку самому хочется отвечать.

На мгновение я почувствовала неприятный холодок. Нина смотрела на меня спокойно, даже дружелюбно, однако теперь стало ясно, что наблюдала она ничуть не меньше, чем я.

- Профессиональная привычка, - ответила я с улыбкой. - В моей работе полезно понимать, что стоит за красивыми цифрами и убедительными презентациями.

- Только не увлекайся слишком сильно, - заметила она, допивая кофе. - Иногда узнаёшь о людях такое, после чего гораздо труднее смотреть на них прежними глазами.

Я встретила её взгляд.

- Говоришь по собственному опыту?

Нина ненадолго задумалась.

- Наверное, по общечеловеческому, - ответила она, чуть улыбнувшись. - С возрастом у каждого набирается достаточно поводов перестать идеализировать окружающих.

И прежде чем я успела продолжить, она взглянула на часы.

- Ох, мне пора! Ещё немного, и мой старший решит, что мать окончательно променяла его на кофе.

Она поднялась, потянулась за пальто, но потом неожиданно коснулась моей руки.

- Спасибо, что пришла, Анна. Мне правда было очень приятно.

- Мне тоже, Нина.

Я произнесла это совершенно искренне, и именно поэтому почувствовала себя ещё хуже.

Мы вместе поднялись на верхний этаж торгового центра, продолжая разговаривать о какой-то новой выставке, которую Нина собиралась посетить с подругой. У витрины детского магазина она невольно замедлила шаг, заметив выставленную модель спортивного автомобиля, и с улыбкой призналась, что младший сын наверняка потребовал бы такую же.

- Хотя у него этих машин уже столько, что можно открывать собственный автосалон, - добавила она, направляясь к выходу.

У дверей мы попрощались.

- Давай как-нибудь повторим, - предложила Нина. - Только в следующий раз выберем место поспокойнее.

- С удовольствием, - согласилась я.

Она направилась к парковке, а я осталась возле стеклянных дверей, наблюдая, как её светлое пальто постепенно теряется среди прохожих. Нина Шахова оказалась совсем не такой, какой я представляла её прежде.

Раньше она существовала в моем воображении преимущественно как препятствие, отделявшее Арину от мужчины, которого та любила. Законная жена, мать его детей, женщина с подходящим происхождением и безусловным правом находиться рядом с Кириллом. Мне казалось, что Нине досталось всё, о чём я могла только мечтать.

Теперь передо мной была живая женщина, умная, наблюдательная, умеющая шутить, и явно несклонная обманываться относительно характера собственного мужа. Она не жаловалась на Кирилла прямо и не пыталась вызвать сочувствие. Возможно, её семейная жизнь вполне устраивала, а сегодняшняя встреча действительно была лишь приятной возможностью отвлечься от повседневных забот. Но я не могла забыть, с какой интонацией Нина произнесла слова о человеке, который всегда знает, чего хочет, и о том, как полезно иногда замечать желания других.

Я вышла на площадь, где апрельский ветер тут же забрался под воротник пальто, заставив меня поёжиться. Мимо по Садовому пролетали машины, пользуясь передышкой перед вечерними пробками.

Когда-то Нина казалась мне частью недоступного мира, в котором всё было устроено правильно, красиво и надёжно. Теперь я впервые задумалась, сколько сил требовалось от неё, чтобы этот мир оставался именно таким.

Достав телефон, я быстро напечатала Халиду сообщение:

«Встретилась с Ниной. Она сама пригласила на кофе. Подтвердила, что отец помогал Кириллу с первыми проектами и связями. Кажется, она внимательнее к происходящему, чем мы предполагали».

Ответ пришёл быстро. «Полезно. Не торопись. Пусть инициатива остаётся за ней».

Я внимательно прочитала сообщение и убрала телефон.

Халид был прав. Близость с Ниной могла открыть двери, которые оставались закрытыми даже для деловых партнёров Кирилла, но чем охотнее она впускала меня в свою жизнь, тем труднее становилось воспринимать её исключительно как источник информации. В этом заключалась опасность, о которой Халид пока и не подозревал.

Я направилась к метро, мысленно возвращаясь к сегодняшнему разговору. Нина не пыталась узнать обо мне ничего такого, что выходило бы за рамки обычного женского любопытства. И всё же я была почти уверена, что приглашение не являлось совершенно случайным. Она заметила интерес Кирилла и теперь хотела понять, что представляет собой женщина, сумевшая привлечь его внимание. Возможно, она уже сталкивалась с подобным прежде, а может быть, я просто приписывала ей собственные страхи и воспоминания.

Спустившись в метро, я заняла свободное место и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле на противоположной стороне. Анна Власова смотрела спокойно, с привычной сдержанностью женщины, которая привыкла держать происходящее под контролем. В прошлом я ненавидела Нину Шахову за одно только право быть рядом с Кириллом. Сегодня же мне хотелось, чтобы она никогда не узнала, кем я была прежде. Я не боялась разоблачения, просто Нина вдруг перестала быть для меня частью чужой счастливой семьи, которую я собиралась разрушить вместе с её хозяином. Она стала человеком, и от этого моя задача делалась значительно сложнее.

Я отвела взгляд от окна, чувствуя, как вагон набирает скорость.

План оставался прежним. Я не собиралась отказываться от того, ради чего вернулась в Москву, и уж тем более не намеревалась прощать Кирилла только потому, что его жена оказалась приятной женщиной. Но теперь мне предстояло учитывать обстоятельство, которое невозможно было предусмотреть ни в одном из наших с Халидом расчётов. Когда придёт время расплачиваться, счёт предъявят не только Шахову, и я уже знала, что далеко не все, кому придётся его оплачивать, будут этого заслуживать.