Воспоминания. Часть 29. Партия в шахматы
Несколько секунд он молчал, а затем медленно откинулся на спинку кресла. Улыбка, появившаяся на его лице, была настолько красноречивой, что я сразу поняла, куда направились его мысли.
- На желание? - переспросил он. - Ты уверена, что хорошо подумала?
- А что тебя смущает?
- Меня? - Кирилл тихо рассмеялся. - Абсолютно ничего. Просто хочу убедиться, что ты понимаешь условия.
- Проигравший выполняет одно желание победителя. Кажется, ничего сложного.
- Любое?
Я чуть склонила голову, делая вид, что всерьёз обдумываю вопрос.
- В пределах разумного, конечно.
- Как жаль, - с откровенным сожалением произнёс он. - Я уже начал фантазировать.
- Значит, придётся ограничить воображение разумными пределами.
- Или убедить тебя пересмотреть правила.
- Сначала выиграй, Кирилл.
Он посмотрел на меня с удовольствием человека, которому неожиданно предложили игру значительно интереснее привычного вечернего развлечения.
- Договорились.
Мы разыграли цвета. Мне достались белые. Кирилл придвинул часы, стоявшие рядом с доской, но я покачала головой.
- Давай без времени. Я не собираюсь участвовать в чемпионате.
- Боишься не успеть обдумать ход?
- Хочу получить удовольствие от партии, а не от гонки.
Он улыбнулся и убрал часы.
- Как скажешь, Анна. Сегодня я необыкновенно покладистый.
Я сделала первый ход.
Играть в шахматы меня научил Халид. В первые месяцы нашей подготовки я искренне не понимала, зачем человеку, взявшемуся превратить растерянную женщину в уверенного специалиста с безупречной легендой, понадобилось тратить вечера на деревянные фигурки. У нас и без того хватало занятий. Финансовые отчёты, иностранные языки, основы корпоративного права, этикет, бесконечные упражнения на память и внимание. Иногда к концу дня я настолько уставала, что с трудом могла сосредоточиться на обычном разговоре, однако Халид неизменно доставал шахматную доску и предлагал сыграть.
Поначалу я проигрывала почти всегда. Причём особенно раздражало то, что он никогда не торжествовал и не позволял себе снисходительных замечаний. После очередного поражения спокойно возвращал фигуры на несколько ходов назад и заставлял меня объяснять, почему я выбрала именно такое продолжение.
«Ты видишь собственное намерение, но не замечаешь чужого, - говорил он, указывая на доску. - Пока ты занята тем, как добиться желаемого, противник уже подготовил ответ. Научись смотреть его глазами, Анна».
Со временем я перестала воспринимать эти занятия как наказание. Мне нравилось искать комбинации, замечать скрытые угрозы и особенно находить выход из положений, которые на первый взгляд казались безнадёжными. Халид постепенно перестал выигрывать каждую партию, а однажды, проиграв мне два раза подряд, впервые рассмеялся по-настоящему. «Вот теперь, пожалуй, можно сказать, что ты начала думать» - сказал он тогда. С тех пор шахматы остались одним из немногих удовольствий, которые я позволяла себе без особой цели.
И сейчас, сидя напротив Кирилла, я впервые за долгое время играла просто потому, что мне этого хотелось. Он ответил на мой первый ход уверенно, не задумываясь, и уже через несколько минут стало ясно, что предупреждение о собственном мастерстве не было пустым хвастовством.
Кирилл действительно умел играть.
Он хорошо понимал позицию, не увлекался случайными атаками и предпочитал постепенно усиливать давление, заставляя соперника защищаться. В его манере было что-то знакомое: тот же расчёт, та же уверенность в том, что терпение рано или поздно принесёт результат.
Первые десять минут он почти не смотрел на доску между ходами, явно рассчитывая поддерживать разговор.
- Кто тебя научил? - поинтересовался он, развивая фигуры.
- Один знакомый.
- Хороший знакомый?
Я подняла на него глаза.
- Достаточно терпеливый, чтобы объяснять мне разницу между хорошим ходом и красивым.
- Мужчина?
- А это имеет значение?
Кирилл усмехнулся.
- Интересуюсь исключительно из профессионального интереса.
- Тогда да, мужчина.
- И давно это было?
- Несколько лет назад.
Он задержал взгляд на моём лице, но продолжать расспросы не стал, сосредоточившись на доске.
Я заметила, как постепенно меняется его манера игры. Вначале Кирилл двигал фигуры почти небрежно, словно был уверен, что рано или поздно я сама допущу ошибку. Однако после нескольких разменов он стал задерживаться над каждым ходом, внимательнее изучая расположение моих фигур. В какой-то момент он потянулся к слону, но, не коснувшись его, остановился.
- Подожди, - пробормотал Кирилл, снова рассматривая позицию. - Интересно.
Я молчала, ожидая решения. Он сделал другой ход.
- А ведь ты меня едва не поймала.
- Едва не считается.
- Не скромничай. Комбинация была хорошая.
- Значит, в следующий раз придётся придумать что-нибудь получше.
Кирилл поднял на меня глаза, и я увидела в них уже не прежнюю снисходительную заинтересованность, а настоящий азарт.
- С удовольствием посмотрю.
Теперь мы играли почти молча.
Время от времени он делал глоток остывающего кофе, я поправляла рукав блузки, мешавший двигать фигуры, а за окнами окончательно стемнело, превращая кабинет в небольшой освещённый остров посреди ночного города.
Мне нравилась эта неожиданная перемена. Кирилл перестал изображать любезного хозяина, решившего развлечь гостью. Он наклонился над доской, внимательно изучая каждый ход, и временами хмурился с такой сосредоточенностью, что я невольно улыбалась. Однажды, когда он слишком долго раздумывал, я не удержалась:
- Что случилось? Желание оказалось под угрозой?
Он поднял голову.
- Напротив, я как раз думаю, каким образом заставить тебя его исполнить.
- Для начала неплохо было бы закончить партию.
- Обязательно, - согласился Кирилл. - Но, признаюсь, теперь мне ещё интереснее, что загадала бы ты.
- Разве победитель должен раскрывать желание заранее?
- Нет, просто я привык оценивать возможные последствия.
- Тогда тебе следовало внимательнее читать условия, прежде чем соглашаться.
Он рассмеялся, покачав головой.
- Ты совершенно невыносима.
- И всё-таки продолжаешь играть.
- Теперь уже из принципа.
Я посмотрела на доску и передвинула коня, создавая угрозу на королевском фланге. Кирилл перестал улыбаться.
Партия затянулась. Мы оба успели допустить по одной неточности, несколько раз обменялись фигурами и постепенно перешли к позиции, в которой любое неосторожное движение могло стоить слишком дорого. Кирилл играл сильнее, чем я предполагала. Он не пытался выиграть эффектной комбинацией, предпочитая методично улучшать расположение фигур и ограничивать мои возможности. Несколько раз мне приходилось отказываться от собственных планов, обнаружив, что он заранее предусмотрел угрозу.
И всё же постепенно мне удалось перехватить инициативу. Я заметила слабость в расположении его короля, но не стала сразу атаковать, поскольку для этого требовалось подготовить несколько ходов. Кирилл тем временем сосредоточился на пешке, которую я, казалось, оставила без достаточной защиты. Он долго рассматривал доску, затем поднял глаза.
- Ты ведь понимаешь, что теряешь пешку?
- Понимаю.
- И ничего не собираешься делать?
- А должна?
Он прищурился.
- Не нравится мне твоя уверенность.
- Тогда не бери.
Кирилл рассмеялся.
- Нет уж, Анна. Если ты предлагаешь подарок, я не стану отказываться исключительно из вежливости.
Он забрал пешку. Я сделала ответный ход. Кирилл наклонился ближе, внимательно изучил позицию и вдруг перестал улыбаться.
- Вот чёрт.
Я не удержалась от тихого смеха.
- Что-то не так?
- Ты это готовила?
- А ты как думаешь?
Он провёл ладонью по подбородку и снова посмотрел на доску.
- Значит, пешка была приманкой.
- Не обязательно. Возможно, я просто ошиблась. – пожала плечами я.
- Не верю.
- И правильно делаешь.
Кирилл покачал головой, но в его взгляде не было раздражения. Скорее удовольствие человека, которому наконец предложили достойное сопротивление. Он нашёл защиту, заставив меня пересмотреть продолжение атаки, и ещё некоторое время мы играли почти на равных. Я даже начала сомневаться, что сумею довести преимущество до победы. Именно это делало происходящее особенно увлекательным.
Никто из нас не поддавался, не пытался произвести впечатление красивыми, но бессмысленными ходами. Мы действительно хотели выиграть, и с каждой минутой прежний шутливый спор превращался в полноценное соперничество.
Кирилл заметно оживился. В его движениях появилась стремительность, которой не было в начале вечера, а привычная деловая усталость исчезла с лица.
- Слушай, Анна, - произнёс он после очередного размена, - а ты всегда скрываешь свои таланты до последнего?
- Только от людей, которые заранее уверены, что у меня их нет.
Он поднял глаза.
- Справедливо. Признаю, я тебя недооценил.
- Бывает.
- Но больше не собираюсь.
Я улыбнулась, не отрывая взгляда от доски. Если бы он знал, сколько раз я слышала эти слова за последние пять лет. И как редко люди действительно следовали собственному обещанию. Кирилл передвинул ладью, создавая неприятную угрозу, и я на несколько минут полностью погрузилась в расчёты.
Позиция оставалась сложной. Я видела один перспективный вариант, но он требовал отказаться от материального преимущества и рассчитывать на то, что Кирилл не сумеет вовремя перестроить защиту. Другой путь выглядел надёжнее, хотя обещал долгую борьбу с совершенно неясным результатом.
Я вспомнила, как Халид однажды заставил меня почти час разбирать подобное положение. «Ты всё время ищешь безопасное решение, - заметил он тогда. - Но иногда безопасность существует только до следующего хода противника. Не бойся рисковать, если понимаешь, чем именно рискуешь».
Я снова посмотрела на доску. И выбрала первый вариант.
Кирилл заметил опасность не сразу. Он сделал ответный ход, потянулся за чашкой, но вдруг остановился, так и не коснувшись её.
- Подожди.
Я подняла голову.
Он несколько секунд рассматривал фигуры, затем тихо выругался.
- Ты серьёзно?
- Вполне.
- Анна, это уже неприлично.
- Ты же сам надеялся на что-нибудь неприличное.
Он рассмеялся, однако смех получился коротким.
- Напомни мне никогда не заключать с тобой пари.
- Поздно.
Теперь Кирилл думал долго. Он перебирал возможные продолжения, внимательно изучая расположение фигур, а я наблюдала за его лицом, неожиданно увлёкшись не столько шахматами, сколько тем, как постепенно исчезает его привычная самоуверенность.
В конце концов он сделал ход. Я ответила почти сразу. Кирилл нахмурился, ещё раз проверил позицию и медленно откинулся на спинку кресла.
- Похоже, у меня неприятности.
- Пока только на доске.
Он посмотрел на меня и усмехнулся.
- Утешила.
Через несколько ходов мне удалось провести атаку, от которой он уже не мог защититься без решающих потерь. Кирилл ещё некоторое время сопротивлялся, но, убедившись, что дальнейшая борьба бессмысленна, остановил мою руку прежде, чем я успела сделать следующий ход.
- Достаточно, - произнёс он, покачав головой. - Сдаюсь.
Я посмотрела на доску, затем на него.
- Правда?
- Представь себе. Иногда даже я умею признавать поражение.
Он протянул руку через стол.
- Поздравляю, отличная партия.
Я пожала её, чувствуя неожиданно искреннее удовольствие.
- Спасибо. Ты тоже хорошо играл.
- Не настолько хорошо, как рассчитывал.
Кирилл отпустил мою ладонь, но продолжал смотреть на меня с выражением, которого я прежде у него не замечала. В нём было удивление, азарт и ещё что-то, пока не поддававшееся определению.
- Знаешь, Анна, - произнёс он наконец, - я давно не получал такого удовольствия от собственного поражения.
- Тогда тебе стоит проигрывать чаще.
- Не уверен, что готов к подобным жертвам.
Он улыбнулся и придвинул ко мне коробку для фигур.
- Ну что, победительница, теперь я твой должник.
Я начала убирать шахматы, не сразу поняв, о чём он говорит.
- В каком смысле?
Кирилл рассмеялся.
- Только не говори, что забыла. Мы играли на желание.
Ах да!
Я действительно почти забыла об этом условии. В какой-то момент партия увлекла меня настолько, что первоначальная шутка совершенно вылетела из головы. Я не придумывала заранее никакого желания и даже не была уверена, что выиграю. Теперь же Кирилл смотрел на меня с откровенным любопытством, ожидая, чего я потребую.
- Ну? - поторопил он. - Я слушаю.
- Дай подумать.
- Только не слишком долго. А то я начну нервничать.
Я рассмеялась, откидываясь на спинку кресла.
- Неужели ты чего-то боишься?
- После сегодняшнего вечера начинаю подозревать, что тебя стоит опасаться.
Он произнёс это шутливо, но я заметила, насколько внимательно следит за моим лицом. Кирилл явно ожидал чего-то необычного. Возможно, просьбы, связанной с работой. Возможно, какой-нибудь дерзости, которая позволила бы ему продолжить флирт. А может, он до сих пор представлял, какое желание загадал бы сам, окажись исход партии другим.
Я посмотрела на него. Расстёгнутый ворот рубашки, закатанные рукава, чуть растрепавшиеся волосы. Он сидел напротив, непривычно расслабленный, без пиджака и деловой маски, с которой я успела хорошо познакомиться за последние недели.
На мгновение передо мной оказался тот Кирилл, которого я когда-то знала. Не успешный предприниматель, не муж Нины Шаховой и не человек, ради которого я вернулась в Москву под чужим именем. Просто мужчина, чьей улыбки мне когда-то хватало, чтобы почувствовать себя счастливой.
Я отвела взгляд. Это было опасное воспоминание и совершенно ненужное.
- Анна? - окликнул он, заметив мою задумчивость. - Ты уже придумала, чего хочешь?
Я снова посмотрела на него, и вдруг поняла, что придумала. Не знаю, в какой именно момент возникло это желание. Возможно, когда он рассмеялся, признавая поражение. Или чуть раньше, когда увлёкся партией настолько, что перестал контролировать каждое выражение собственного лица. А может, мне просто захотелось проверить, действительно ли пять лет способны изменить всё.
- Придумала, - ответила я, поднимаясь.
Кирилл проследил за моим движением.
- И что же?
Я обошла столик и остановилась рядом с его креслом.
Он поднял голову, всё ещё улыбаясь, хотя в глазах уже появилось недоумение.
- Анна?
- Ты обещал выполнить желание победителя.
- Разумеется.
- Тогда не двигайся.
Улыбка на его лице стала чуть шире.
- Звучит многообещающе.
Я положила ладонь ему на плечо, наклонилась и поцеловала.