Воспоминания. Часть 41. Угроза
Уведомление пришло во вторник утром. Я уже успела выпить первую чашку кофе и собиралась просмотреть документы, полученные после согласования доступа. Письмо ничем не отличалось от десятков других корпоративных рассылок, которыми сотрудники обменивались ежедневно - стандартный бланк, логотип компании в верхнем углу, сухой официальный текст и подпись административного отдела. Я открыла его машинально, ожидая очередного сообщения об изменении правил парковки или плановом обслуживании серверов, однако уже после первых строк почувствовала, как неприятно похолодели пальцы.
«В связи с модернизацией системы контроля доступа всем сотрудникам и постоянным партнёрам компании необходимо пройти повторную биометрическую регистрацию. Процедура проводится в соответствии с утвержденным графиком. Место проведения - кабинет 304».
Ниже стояли дата, время и контактный телефон специалиста, отвечавшего за организацию мероприятия.
Я перечитала письмо, внимательно изучая формулировки, словно между привычными канцелярскими оборотами могла обнаружиться подробность, которая объяснила бы, насколько серьёзную опасность представляет для меня это обновление.
Биометрическая регистрация. Пять лет назад, когда я еще работала в компании Кирилла Шахова, система пропусков была устроена иначе, хотя отпечатки пальцев у сотрудников, имевших доступ к отдельным служебным помещениям, уже тогда снимали. Я прекрасно помнила маленькую комнату возле отдела кадров, усталую женщину в сером жакете, объясняющую много раз подряд порядок оформления, и собственное нетерпение, с которым ожидала окончания всех формальностей.
Я положила телефон рядом с чашкой и некоторое время смотрела на собственные руки. Халид сумел изменить во мне многое. Он научил иначе двигаться, говорить, реагировать на вопросы, скрывать эмоции и даже улыбаться так, чтобы прежние привычки не выдавали в минуты волнения прежнюю Арину.
Документы Анны Власовой выдерживали проверки, её профессиональная биография выглядела убедительно, а за пять лет работы на Халида я успела настолько привыкнуть к новому имени, что иногда откликалась на него быстрее, чем когда-то на свое собственное. Но никакая, даже самая тщательная подготовка не могла изменить узоры на подушечках человеческих пальцев.
Я взяла телефон и открыла защищенный мессенджер.
«В среду назначена биометрическая регистрация. Отпечатки пальцев. В компании сохранились старые архивы?»
Отправив сообщение, я заставила себя вернуться к работе, хотя несколько раз ловила взглядом экран телефона, лежавшего возле ноутбука. Признаться честно, так я не ждала ни одного сообщения от своего хозяина. Халид ответил приблизительно через четверть часа, когда я совсем извелась.
«Уточни, обязательна ли процедура для всех».
«Да, общая рассылка - сотрудники и постоянные партнёры».
На этот раз ответ пришлось ждать еще дольше.
«Не отказывайся. Новая регистрация не обязательно предполагает сравнение со старыми архивами, но риск, конечно, существует. Веди себя как обычно».
Я нахмурилась.
«Ты знал, что у них будет обновление?» - спросила нервно.
«Нет, проверю, что смогу». – прилетел сухой ответ от Халида.
Я несколько секунд смотрела на нашу переписку, испытывая почти детское желание потребовать от него более определенного ответа. За годы знакомства Халид приучил меня к тому, что любое действие должно иметь обоснование, а любой риск - заранее рассчитанные последствия. Он никогда не позволял мне надеяться на удачу там, где можно было подготовиться, и потому нынешняя неопределенность тревожила сильнее, чем сама процедура.
«А если архив сохранился?» - хотелось спросить мне, но я не стала. По сути, я итак знала ответ. Даже, если он и сохранился, важнее было другое: кто и зачем станет его проверять. И тут всплывал самый главный вопрос – обновление биометрии сотрудников – это плановая история, или кое-кто, а я точно знаю, кто именно, решил проверить меня еще и таким способом. Оригинально и свежо!
Я медленно выдохнула, закрыла переписку с Халидом и задумалась над ситуацией.
Отказаться от регистрации означало бы поставить себя в положение человека, которому есть, что скрывать. Особенно сейчас, когда Кирилл, несмотря на возражения Макса, предоставил мне расширенный доступ к материалам второго этапа проекта. А значит, оставалось пройти процедуру и продолжать работу, надеясь, что новая система не станет искать соответствия среди старых записей. Впрочем, именно надежду Халид всегда считал самым неподходящим инструментом из всех доступных.
В тот день я много работала. Финансовый отдел прислал очередную подборку документов, юристы уточняли условия договоров, а аналитики задавали вопросы, ответы на которые приходилось искать сразу в нескольких подразделениях. Я почти не отходила от ноутбука, стараясь закончить всё, что не терпело отлагательств. А еще я поймала себя на мысли о том, что, когда ты очень загружен, некогда проваливаться в свои страхи и фантазировать насчет мнимых опасностей.
Именно тогда в коридоре, рядом с переговоркой, ставшей на время работы у Шахова моим кабинетом, появился Макс. Я увидела его через стеклянную перегородку. Он разговаривал с одним из сотрудников службы безопасности, держа в руках тонкую папку, и выглядел совершенно обычно: собранный, немного хмурый, с тем внимательным выражением лица, которое заставляло собеседников невольно тщательнее подбирать слова.
После недавнего конфликта с Кириллом Петров почти не появлялся на наших рабочих встречах, хотя я не сомневалась, что он по-прежнему внимательно следил за происходящим. Увидев меня, Макс коротко кивнул. Я ответила таким же приветствием, а затем, поддавшись внезапному порыву, встала и выглянула в коридор.
- Максим Игоревич, можно вас на минуту?
Он остановился, дождался, пока сопровождавший его сотрудник отойдёт, и повернулся ко мне.
- Конечно, Анна. Что-то случилось? – Петров двинулся в мою сторону. - И почему так официально.
- Просто ты был не один, - ответила я и добавила, уходя обратно в пространство переговорной. Макс вошел следом и закрыл дверь. - Хотела уточнить насчёт завтрашней биометрии. Мне пришло уведомление, но я не совсем поняла, зачем понадобилось повторно оформлять пропуска?
- Систему обновляют, - ответил он без малейшего удивления. - Старое оборудование постепенно выходит из строя, а после расширения доступа к внутренним материалам требования к идентификации пользователей решили унифицировать.
Объяснение звучало вполне разумно.
- То есть теперь всем придется пользоваться отпечатками пальцев?
- Для определенных зон - да. В остальных случаях пока останутся обычные пропуска. - он говорил спокойно, почти рассеянно, однако я давно заметила, что за этой внешней невозмутимостью Макс умеет скрывать куда больше, чем большинство людей.
- А прежние данные переносят в новую систему? - спросила я, стараясь придать вопросу характер обычного профессионального любопытства.
Петров посмотрел на меня внимательнее.
- Часть служебных записей переносится, часть остаётся в архиве. Это зависит от формата и состояния данных. А почему ты спрашиваешь?
Я слегка пожала плечами.
- Просто интересно. У меня раньше уже была биометрическая регистрация в другой компании, и тогда нам объясняли, что такие сведения требуют особого хранения.
- Всё верно, - согласился Макс. - Поэтому процессом занимаются приглашенные специалисты, а не наши сотрудники самостоятельно.
Он произнёс это совершенно доброжелательно, однако я вдруг пожалела, что вообще затеяла разговор. Что-то в его ответах смущало.
- Понятно, спасибо, что объяснил.
- Не за что. – пожал плечами Петров, а потом добавил. - Кстати, Анна, как продвигается второй этап? Получила все необходимые материалы?
- Пока разбираюсь. Объем работы оказался больше, чем я предполагала, но ничего неожиданного нет.
- Хорошо, - ответил Макс и улыбнулся тепло, как раньше. - Если возникнут вопросы по разграничению доступа, обращайся непосредственно ко мне.
Я поблагодарила его и вернулась к работе. Петров кивнул и оставил меня. И лишь когда он ушел, и я оказалась за закрытой дверью, я позволила себе признать, насколько неприятным получился этот короткий разговор.
Макс не сказал ничего подозрительного. Не задавал лишних вопросов, не пытался выяснить, почему меня интересует судьба старых записей, и вообще выглядел человеком, которого отвлекли от более важных дел. Однако именно это спокойствие не давало мне покоя. Я знала, что Петров не доверяет моей биографии. Его вопросы во время нашего ужина, случайные замечания, внимательные взгляды, задерживающиеся на мне чуть дольше необходимого, - все это складывалось в картину, которую я пока не могла увидеть. И всё же у меня не было оснований считать, что завтрашняя процедура имеет ко мне какое-либо отношение. По крайней мере, никаких, кроме собственного страха.