Воспоминания. Часть 43. Настойчивость Кирилла
Я вернулась к столу, открыла ноутбук и заставила себя заняться документами. Нужно было проверить замечания юристов, подготовить ответ финансовому отделу и согласовать несколько вопросов с аналитиками Халида. Работа требовала внимания, и постепенно привычная последовательность действий начала успокаивать.
Когда дверь неожиданно открылась, я как раз заканчивала писать очередное письмо.
- Аня, можно тебя на минуту?
Я подняла голову. Кирилл стоял на пороге, придерживая дверь одной рукой. На нём был тёмно-серый костюм, галстук он успел немного ослабить, а в выражении лица угадывалась та смесь усталости и нетерпения, которую я всё чаще замечала после нашего совместного вечера в баре на Покровке.
- Конечно, - ответила я, закрывая документ. - Что-то срочное?
- Не особенно. Хотя, судя по количеству писем, которые ты успела отправить с утра, у нас в компании вообще не осталось вопросов, требующих немедленного решения.
Я улыбнулась.
- Зато потом никто не сможет пожаловаться, что я недостаточно внимательно отношусь к работе.
- На это, поверь, никто не пожалуется. – Кирилл усмехнулся.
Он вошёл, прикрыл дверь и остановился возле стола, внимательно разглядывая меня.
- Ты сегодня какая-то бледная. Всё нормально?
- Да, просто утро получилось хлопотным.
- Что случилось?
- Ничего интересного. Просто, как и все, проходила биометрическую регистрацию для пропуска, а потом разбиралась с документами.
Кирилл поморщился.
- А, эта история. Мне тоже пришло уведомление. Теперь придётся искать время, чтобы туда дойти.
Я посмотрела на него внимательнее.
- Разве такие изменения не согласовываются с тобой?
- Общий бюджет на модернизацию я утвердил еще в конце прошлого года, - ответил он, пожимая плечами. - А конкретные процедуры относятся к компетенции службы безопасности и административного отдела. Если каждую замену турникета будут согласовывать лично со мной, у меня не останется времени заниматься ничем другим.
Он произнёс это совершенно естественно, и я почувствовала некоторое облегчение. Значит, для Кирилла происходящее действительно выглядело обычной технической процедурой.
- Хотя время выбрали, конечно, замечательное, - добавил он с усмешкой. - У нас второй этап проекта только начался, дел по горло, а Макс внезапно решил, что всем срочно необходимо сдавать отпечатки.
При упоминании Петрова я невольно напряглась. Значит, все-таки биометрия – его идея.
- Наверное, он просто старается усилить безопасность, - заметила я.
- Возможно, только в последнее время его представления о безопасности несколько расходятся с моими.
Кирилл произнёс это с явным раздражением, однако развивать тему не стал. Он подошёл ближе, оперся ладонью о край стола и посмотрел на меня так, что стало жарко. Этот взгляд не имел никакого отношения к корпоративным процедурам.
- Вообще-то я пришёл совсем по другому поводу.
- Слушаю тебя. – я подперла подбородок ладонью.
- Какие у тебя планы на пятницу?
- На пятницу? - я невольно улыбнулась. – Но сегодня ведь только среда.
- Именно поэтому и спрашиваю заранее. В прошлый раз мы выбрались совершенно спонтанно, а теперь я решил действовать предусмотрительнее, чтобы ты точно закрепила встречу в своем календаре.
Его улыбка стала шире.
- Не хочу снова выяснить в последний момент, что у тебя полно дел и я не вписываюсь в твое плотное расписание. – Кирилл коснулся моей ладони, совершенно не стесняясь, что переговорная из стекла и нас могут увидеть. Кажется, это волновало Шахова меньше всего.
Я вспомнила бар на Покровке, музыку, его руки на моей талии и долгую дорогу домой, во время которой Кирилл почти не выпускал мои пальцы из своих ладоней. Прошло всего несколько дней, однако по тому, как он смотрел на меня сейчас, можно было подумать, что томительное ожидание затянулось на несколько недель.
- Пока не знаю, - ответила я, не убирая руки. - Нужно закончить кое-какие рабочие вопросы. К пятнице станет понятнее.
Он нахмурился.
- Аня, я ведь не предлагаю тебе провести вечер за отчетами.
- Я понимаю.
- Тогда почему ты отвечаешь так, словно я пытаюсь навязать тебе дополнительное совещание? - в его голосе прозвучало раздражение, которое он, кажется, сам не ожидал услышать.
Я подняла глаза.
- Кирилл, мне очень запомнился тот вечер. И я вовсе не против встретиться снова. Просто сейчас у меня действительно много работы.
Он помолчал, разглядывая меня.
- Знаешь, что самое странное? - спросил он наконец, слегка прищурившись.
- Что?
- Тогда ты была совсем другой.
Я почувствовала, как щеки предательски потеплели.
- Другой?
- Ты смеялась, танцевала, сама обнимала меня… - он остановился, словно решая, стоит ли продолжать, а затем, приняв решение, негромко добавил: - И целовала так, что я потом полночи не мог уснуть.
Я отвела взгляд, не желая показывать, насколько сильно на меня подействовало это признание. Щеки вспыхнули румянцем сами собой.
- Кирилл…
- А теперь я снова разговариваю с Анной Власовой, которая готова обсуждать любые финансовые модели, но совершенно не намерена сообщать, хочет ли увидеться со мной вечером.
Я не удержалась от улыбки.
- По-моему, ты немного драматизируешь.
- Возможно, - согласился он. - Но мне хотелось бы понять, не придумал ли я себе лишнего?
Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно. Я вдруг поняла, что Кирилл действительно не знает, как истолковать мое поведение. Мужчина, привыкший уверенно распоряжаться огромной компанией, принимать решения и предугадывать поступки окружающих, оказался совершенно беспомощен перед необходимостью просто ждать. И, пожалуй, впервые за долгое время мне стало его немного жаль.
- Ты ничего не придумал, - ответила я мягко. - Мне было очень хорошо с тобой. Но я ведь говорила, что не хочу торопить события.
Он медленно выдохнул и провёл ладонью по волосам, взъерошив их.
- Помню.
- Тогда почему сейчас ведёшь себя так, словно я нарушила какое-то обещание?
Кирилл посмотрел на меня с лёгким удивлением, а затем усмехнулся.
- Справедливо. Кажется, я действительно слишком нетерпелив.
- Совсем немного, но есть. - заметила я, улыбнувшись.
Он рассмеялся, и напряжение между нами постепенно рассеялось.
- Ладно, - произнёс Кирилл, выпрямляясь. - Не буду мешать тебе спасать наш проект, но насчёт пятницы всё-таки подумай.
- Подумаю.
Он направился к двери, однако, уже взявшись за ручку, неожиданно остановился.
- И ещё, Аня…
- Да?
Кирилл обернулся.
- Я действительно очень хочу тебя увидеть. Не потому, что мне нечем заняться или я привык добиваться своего. Просто с тобой мне хорошо. Настолько, что я, кажется, начинаю забывать, как это - спокойно ждать следующей встречи.
Он произнёс это без улыбки, и от неожиданной откровенности у меня болезненно сжалось сердце.
- Кирилл, - начала я, но он мягко покачал головой.
- Не нужно ничего отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знала.
Когда дверь за ним закрылась, я ещё некоторое время сидела неподвижно. Всё складывалось именно так, как я и рассчитывала. Кирилл всё сильнее привязывался ко мне, искал встреч, пытался понять мои чувства и постепенно терял ту осторожность, которая прежде позволяла ему сохранять дистанцию даже с самыми близкими людьми. Но теперь, когда я увидела его растерянность, эта победа почему-то не принесла ожидаемого удовлетворения. Я вспомнила, как в баре он смотрел на меня после первого поцелуя, словно не мог поверить, что я действительно ответила на его желание.
Я заставила себя отвернуться от двери и только усилием воли снова открыла документы. Нужно закончить с делами, в том числе, продумать план «Б» на случай обнаружения моей биометрии в архиве. Сегодня у меня были причины для тревоги куда серьёзнее, чем чувства Кирилла Шахова.
Вечером, уже собираясь домой, я получила сообщение от Кирилла.
«Надеюсь, ты хотя бы поужинаешь сегодня нормально, а не заменишь еду кофе опять».
Я невольно улыбнулась.
«Постараюсь, и тебе советую».
Ответ прилетел почти сразу:
«У меня был хороший учитель по части заботы о чужом здоровье».
Я посмотрела на экран, вспоминая, как в баре упрекала его за пропущенный ужин.
«Тогда слушайся учителя».
«Слушаюсь, но учитель мог бы иногда уделять своему ученику больше времени».
Я покачала головой и убрала телефон, не отвечая. Его настойчивость уже начинала приобретать характер привычки, и я понимала, что совсем скоро придётся сознательно выстраивать между нами дистанцию. Но сегодня мне хотелось лишь добраться домой и, хотя бы на несколько часов перестать изображать женщину, у которой всё находится под контролем.
В квартире, к которой за это время я очень прикипела, было привычно тихо. Я сняла пальто, обувь и прошла на кухню, где первым делом поставила чайник. За окном медленно сгущались сумерки, превращая соседние дома в тёмные прямоугольники с разбросанными по фасадам светящимися окнами.
Во дворе женщина выгуливала маленькую рыжую собаку, которая настойчиво тянула поводок к луже. Хозяйка пыталась увести её в сторону, потом рассмеялась и позволила животному вдоволь наплескаться в воде. Я смотрела на них и неожиданно остро почувствовала, насколько чужой стала для меня эта обыкновенная, ничем не примечательная жизнь. Женщина вернётся домой, вымоет собаке лапы, приготовит ужин, возможно, включит телевизор или позвонит кому-нибудь из близких. Завтра у неё будут свои заботы, неудачи, маленькие радости, и вряд ли среди них найдётся место страху, что несколько старых электронных записей могут перечеркнуть всё её существование.
Я отвернулась от окна. Чайник закипел, и я налила кипяток в чашку, бросив туда пакетик чая, хотя больше любила заваривать его по-настоящему. Сегодня даже такие мелочи казались ненужной тратой сил.
Сев на диван, я открыла переписку с Халидом.
«Регистрацию прошла. Никаких вопросов не было».
Ответ пришел довольно скоро.
«Хорошо. Продолжай работу. Не меняй привычный порядок действий».
Я нахмурилась.
«Ты что-нибудь выяснил про архивы?»
«Старая система частично сохранялась при модернизации. Насколько пригодны данные и кто имеет к ним доступ, пока неизвестно».
Я перечитала сообщение. В нём не было ничего, что могло бы меня успокоить.
«Значит, риск остается?»
«Да, но ты ничего не выиграешь, если сейчас начнешь нервничать и совершать ошибки».
Я с раздражением отбросила телефон на диван. Халид был прав, и именно поэтому мне хотелось на него разозлиться. За годы подготовки я научилась сохранять спокойствие перед людьми, способными разрушить мою жизнь, привыкла контролировать голос, выражение лица и даже непроизвольные движения. Но сейчас, оставшись одна на съемной квартире, я впервые за долгое время почувствовала, насколько хрупкой может оказаться вся эта тщательно выстроенная уверенность, ведь опасность заключалась не только в возможном разоблачении.
Если кто-нибудь установит, что Анна Власова и Арина, когда-то работавшая в компании Шахова, - один человек, возникнут вопросы, на которые невозможно будет ответить убедительной улыбкой или профессиональными объяснениями. Почему я исчезла? Где находилась все эти годы? Кто помог мне создать новую биографию? Зачем я вернулась именно сейчас, когда Кирилл предоставил мне доступ к внутренним документам? А самое страшное - что произойдёт, если он сам узнает правду?
Я закрыла глаза. Я все сильнее влипала в Шахова. В памяти неожиданно всплыло лицо Кирилла, когда сегодня утром он признался, что очень хочет снова меня увидеть. Его растерянная улыбка, нетерпение, которое он старался скрыть, и почти мальчишеская надежда, прозвучавшая в просьбе подумать о пятнице. Он понятия не имел, кого на самом деле так жаждал пригласить на свидание.