Воспоминания. Часть 44. Лялечка

Ближе к девяти я позвонила домой. Мама взяла трубку почти сразу, а на заднем фоне послышался знакомый детский голос, настойчиво требовавший передать телефон, от чего мое сердце защемило от тоски и нежности.

- Подожди, сейчас дам, - рассмеялась мама. - Мы тут динозавра собираем, никак хвост найти не можем.

Через секунду в трубке раздалось радостное:

- Мамочка!

Мгновенно защипало глаза.

- Привет, моя хорошая. Как ты?

Дочь заговорила быстро, взахлёб, перескакивая с одной новости на другую. Оказалось, что в садике они рисовали весну, Катя принесла новую заколку с бабочкой, а бабушка купила огромный пазл с динозаврами, у которого почему-то никак не получалось собрать хвост.

- Мы уже весь ковёг посмотгели, - сообщила она с возмущением. - А его нет!

- Может быть, он спрятался под диваном? - предположила я.

- Нет, мам! Мы там тоже искали. Там только пыль была, и бабушка потом пылесосила.

Я рассмеялась, представив эту картину. Мы разговаривали довольно долго. Я расспрашивала ее о садике, слушала рассказ про новую подружку и обещала привезти книжку с красивыми картинками. Потом дочь неожиданно замолчала.

- Мамочка, а ты когда пгиедешь?

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

- Скоро, солнышко.

- Ты давно не пгижала.

- Знаю, моя хорошая. У мамы сейчас очень много работы.

- А потом ты будешь дома долго?

Я посмотрела на тёмное окно, в котором отражалась моя собственная фигура.

- Да, - ответила я после небольшой паузы. - Потом я обязательно буду дома.

- Обещаешь?

Я крепче сжала телефон. За последние годы мне приходилось давать множество обещаний, которые не имели ничего общего с моими настоящими намерениями. Я научилась произносить нужные слова так убедительно, что люди верили им безоговорочно. Но сейчас, разговаривая с дочерью, я впервые почувствовала, насколько страшно обещать то, что зависит не только от тебя.

- Обещаю, - сказала я тихо.

Она сразу повеселела и принялась рассказывать, как мы будем вместе гулять на площадке и кататься на качелях, когда я вернусь, а потом передала трубку бабушке, потому что та наконец обнаружила пропавший хвост динозавра под коробкой с другими игрушками.

Мама спросила, всё ли у меня хорошо.

- Конечно, - ответила я, стараясь говорить бодро. - Просто немного устала.

- Ты береги себя, дочка, - попросила она. - Работа работой, а здоровье одно.

Я пообещала, что буду осторожна, хотя прекрасно понимала, насколько бессмысленно звучит подобное заверение в моих обстоятельствах.

Мы еще немного поговорили о погоде в родном городе и в Москве, и о том, что Ляльке нужно покупать летнюю одежду. А еще у нее намечался плановый визит к стоматологу, и я уточнила, как они поедут к врачу.

- Димка отвезет. Без него не знаю, что бы мы и делали. – вздохнула мама.

Я почувствовала вину, как всегда, когда мама говорила о нем. Денег я переводила достаточно на их жизнь, но мама по привычке экономила. Ей казалось роскошью разъезжать на такси, когда эти деньги можно было потратить на книги или одежду для внучки.

И тогда выручал сосед и по совместительству друг детства - Димка. Он готов был отвести мою малышку в сад, подбросить маму и Ляльку до поликлиники, починить кран на кухне. Он делал это бескорыстно, зная, что помочь нам некому. А еще, я теперь это точно понимала, из тайной любви ко мне, которая так и не прошла, несмотря на то, что с момента окончания школы прошло почти пятнадцать лет. Я знала, что помощь маме ему только в радость, но все равно испытывала некую вину.

Когда разговор закончился, я ещё долго сидела с телефоном в руках, не решаясь положить его на стол. В комнате постепенно становилось темнее, но включать свет не хотелось. Я думала о Ляльке, которая сейчас наверняка уже готовилась ко сну, о маме, убирающей игрушки с ковра, и о тесной квартирке, где меня ждали, не подозревая, насколько близко я подошла к самому краю.

Я снова вспоминала Кирилла, его улыбку и поцелуи в полутемном баре, а потом Макса, который сегодня утром даже не появился возле кабинета 304, хотя почему-то именно его спокойное лицо приходило на ум первым всякий раз, когда я думала о возможной проверке.

Я поднялась, подошла к окну и раздвинула шторы.

Вечерняя Москва мерцала огнями, по сырому асфальту скользили машины, в соседнем доме кто-то зажёг свет на кухне, а на противоположной стороне улицы молодая пара остановилась возле подъезда, не желая расставаться. Глядя на них, я невольно вспомнила собственное прошлое.

Пять лет назад я тоже стояла так под чужими окнами, обнимала любимого мужчину и верила, что самое страшное, что может произойти между нами, - это обыкновенная ссора. Тогда мне казалось, что любовь способна защитить от всего. Теперь я знала, насколько тогда ошибалась. У Арины и Анны было одно тело, одна память и одно прошлое, от которого невозможно избавиться, сколько бы новых документов ни появилось в папке Халида.

Где-то в корпоративной системе «Шахов корпорейтед» теперь хранилось напоминание об этом. Я не знала, чем закончится эта история с биометрией, не знала, сколько времени потребуется, чтобы случайная запись превратилась в вопрос, а вопрос - в подозрение. Но впервые с момента возвращения в Москву по-настоящему испугалась, что могу не успеть закончить начатое. И тогда обещание, которое я только что дала дочери, останется невыполненным.

Я прижала ладонь к холодному стеклу, чувствуя, как постепенно остывают пальцы. Мне необходимо было вернуться домой. Туда, где маленькая девочка ждала маму и верила, что взрослые всегда выполняют свои обещания. Ради неё я должна была довести всё до конца. И сделать это раньше, чем кто-нибудь вспомнит, кем я была пять лет назад.