Воспоминания. Часть 47. Под откос...

Кирилл замер всего на мгновение, словно не веря, что я действительно отвечаю, а затем сжал меня в объятиях с такой силой, будто опасался, что я снова исчезну.

Мы целовались жадно, почти зло, и в этом поцелуе было всё, что накопилось за последние дни: его обида, моё отчаяние, мучительное ожидание и желание, которому я слишком долго пыталась сопротивляться.

Кирилл отстранился лишь настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

- Ты ведь тоже хочешь. – не спросил, а констатировал он.

Я прикрыла веки, чтобы не видеть его лица, не смотреть ему в глаза. В голове одна за другой вспыхивали мысли о Халиде, предстоящем благотворительном вечере, документах, которые я передала на проверку, и маленькой девочке, ожидающей моего возвращения. Вся моя новая жизнь сейчас могла рухнуть за несколько секунд. Мне следовало прервать все усилием воли, но вместо этого я открыла глаза и смогла наконец посмотреть на него.

- Я слишком долго ждал, - прошептал Кирилл, зарываясь лицом в мои волосы, касаясь губами виска, щеки, шеи, словно пытался за несколько мгновений наверстать всё то время, которое провёл вдали от меня.

Его руки обнимали меня с такой отчаянной жадностью, будто стоило ему ослабить объятия, и я снова исчезну, оставив после себя лишь запах духов и воспоминание о несбывшемся.

Я так хотела мыслить здраво, но собственное тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Знакомый запах его кожи, хрипловатый голос, горячее дыхание возле уха пробуждали воспоминания, которые я столько лет старалась похоронить вместе с прежней собой. Мне нравилось происходящее, и именно это пугало сильнее всего.

Я не могла позволить ему пройти дальше прихожей, увидеть вещи, способные вызвать ненужные вопросы, или заметить татуировку на лопатке. Сейчас, когда до завершения операции оставалось совсем немного, одна неосторожность могла разрушить всё, ради чего я пять лет училась жить под чужим именем.

Его пальто соскользнуло с банкетки и упало куда-то на пол.

Собрав остатки самообладания, я упёрлась ладонями Шахову в грудь и заставила отстраниться. Кирилл замер, тяжело дыша, и посмотрел на меня с таким недоумением, словно внезапно возникшее расстояние в несколько сантиметров показалось ему непреодолимой преградой. Я должна была перехватить инициативу, прежде чем он успеет опомниться.

- Хочешь меня? - спросила я, глядя ему прямо в глаза. - Тогда перестань разговаривать. Ты ведь за этим пришёл?

На его лице мелькнуло удивление. Я видела, что он ожидал совсем другой реакции. Возможно, надеялся на нежность, признание или хотя бы на растерянность женщины, к которой явился без предупреждения ранним утром. Но я не собиралась давать ему ничего из того, чего он ждал.

Одним рывком стянув с бёдер полотенце, я отбросила его куда-то в сторону и осталась стоять перед ним, не отводя взгляда.

- Или передумал? - добавила с намеренным вызовом.

Когда-то Халид объяснял мне, как легко желание подчиняет себе человеческое внимание, заставляя забывать о вопросах, которые ещё минуту назад казались важными. Тогда его уроки представлялись мне почти театральными упражнениями, но теперь я с неприятной ясностью понимала, насколько хорошо усвоила эту науку.

Кирилл несколько мгновений смотрел на меня, а затем вновь жадно притянул к себе. В этом новом поцелуе уже не было прежней осторожности. Он словно окончательно утратил терпение, которое так старательно изображал во время наших последних встреч, и теперь боялся лишь одного - что я снова передумаю. Я ответила ему с той же силой, обвив руками его шею, и на короткое мгновение перестала различать, где заканчивается игра и начинается моё собственное желание. Когда Кирилл попытался подхватить меня на руки, я остановила его.

- Здесь, - прошептала ему в ухо хрипло.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

- Ты уверена?

Вместо ответа я сама поцеловала его, не оставляя сомнений в том, чего хочу.

Мы остались в прихожей, среди разбросанной одежды, в тесном пространстве между дверью и шкафом. Кирилл обнимал меня крепко, почти отчаянно, а я держалась за него, стараясь не думать о том, насколько знакомыми оказались эти объятия.

Пять лет должны были изменить всё. Я так долго убеждала себя, что прежняя Арина исчезла, уступив место женщине, которую невозможно ранить одним взглядом или случайным прикосновением. Но сейчас прошлое возвращалось с пугающей отчётливостью, и я снова узнавала человека, которого когда-то любила безоглядно, не требуя доказательств и не подозревая об обмане.

Я закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на несколько мгновений забыть, кем стала за последние пять лет и ради чего вернулась в жизнь Кирилла. В эту минуту между нами не существовало ничего - ни Анны Власовой, ни успешного бизнесмена Шахова. Были только мужчина и женщина, слишком хорошо понимающие, чего хотят в эту секунду.

Я потянулась к пряжке его ремня и через несколько секунд брюки уже лежали на полу рядом с пальто. Я не заметила, как он их снял - память услужливо вычеркнула ненужный эпизод.

Кирилл уже ничего не соображал. Ему было все равно, где и как. Наверное, именно так он привык получать желаемое - настойчиво, нетерпеливо, не оставляя места сомнениям. Я убеждала себя, что для него это очередная победа, хотя слишком хорошо помнила, каким нежным он умел быть, когда переставал доказывать собственную власть.

Прижал меня к стене, лишая опоры, заставляя держаться только за него. Я чувствовала силу его тела - знакомую, когда-то любимую, но такую разрушительную. Он вошёл резко, без прелюдий, почти без ласк. Он умел быть нежным, я знала это, помнила. Но не сейчас. Он просто брал меня, стоя, прижав лопатками к стене.

Я потерялась между реальностью и своими воспоминаниями. Они обрушились на меня запахом его кожи, упругостью мышц под моими пальцами, выверенными движениями. От него сейчас исходила какая-то животная сила.

Я потеряла счёт времени. Тонула в его руках, отвечая на жаркие поцелуи. Спустя несколько бесконечно длинных минут, Кирилл вздохнул тяжело. Я знала, помнила - скоро все закончится. Чуть ослабила контроль и отдалась движениям, поймала его ритм, расслабляясь, подстраиваясь под мужчину. Так тоже умела - когда-то Халид научил.

- Маленькая моя... - выдохнул Шахов мне в ухо.

Мир схлопнулся, прихожая растворилась. В ней остались только мы. Взрыв, а затем волна удовольствия, которая накрыла нас обоих. Кирилл тяжело опёрся ладонью о стену, продолжая удерживать меня другой рукой. Я чувствовала, что ноги у него дрожат не меньше моих. И всё же, даже тогда, когда напряжение постепенно уступило место усталой, почти болезненной нежности, я не смогла избавиться от ощущения, что совершила непоправимую ошибку.

Кирилл продолжал обнимать меня, уткнувшись лицом в волосы. Его дыхание понемногу выравнивалось, но отпускать меня он явно не собирался.

- Аня… - произнёс он тихо, и в одном этом слове было столько облегчения, что у меня болезненно сжалось сердце.

Я почувствовала, как он осторожно касается губами моего виска, и поняла, что ещё несколько минут, и я сама не смогу противостоять Шахову. Мне нужно было остановить происходящее сейчас, пока он не начал говорить о будущем, которого у нас не могло быть.

Упершись ладонями ему в грудь, я заставила себя отстраниться. Кирилл не сразу понял, чего я добиваюсь, и попытался вновь привлечь меня к себе, но я покачала головой.

- А теперь уходи. Прямо сейчас.

Кирилл с недоумением взглянул на меня. В глазах плескались искорки удовольствия, и от этого он ещё больше был похож на безумца.

- Ты шутишь, Ань?

- Нет. - я выскользнула из его рук и подняла полотенце с пола.

- Ты не можешь. - развернулся и посмотрел на меня ошеломленно.

- Нам нужна пауза. Мне нужна.

Кирилл поднял брюки, натянул их на автомате, застегнул молнию и ремень. Все это время смотрел мне в глаза, не отрываясь.

- Пауза? - повторил он с таким изумлением, что мне стало почти физически больно. - После всего, что сейчас произошло?

- Да, Кирилл. Именно после этого. - голос дрожал.

Он смотрел на меня долго, внимательно, и я видела, как постепенно исчезает растерянность, уступая место обиде.

- Ты хоть понимаешь, насколько это жестоко? Знаешь, я привык считать себя человеком, который неплохо разбирается в людях. Но тебя, кажется, совершенно не понимаю.

Он начал одеваться, делая это резкими, почти механическими движениями. Я стояла возле стены, держа в руках поднятое с пола полотенце, все еще ошеломленная тем, что произошло. Наконец Кирилл поднял пальто.

- Скажи, - попросил он, остановившись возле двери, – ты жалеешь о том, что произошло?

Я посмотрела ему в глаза. Мне хотелось ответить утвердительно, потому что такой ответ мог бы заставить его уйти навсегда. Но даже теперь я не сумела заставить себя произнести эту ложь.

- Нет, - призналась я. - Не жалею.

Лицо Шахова изменилось.

- Тогда почему? Черт! - хлопнул по стене ладонью Кирилл.

Я дернулась от не неожиданности, но заставила себя налепить маску холодности.

- Потому, что иногда недостаточно просто хотеть быть с человеком, Кирилл.

Он нахмурился, явно не удовлетворённый моими словами.

- У тебя есть какая-то тайна, - произнёс он после паузы. - Я не знаю, что именно ты скрываешь, но чувствую это каждый раз, когда ты на меня смотришь.

У меня похолодели пальцы.

- Не ищи то, чего нет. – только и смогла сказать в ответ.

- Я и не искал бы, если бы ты не заставляла меня постоянно гадать. - он приблизился, но на этот раз не пытаясь обнять. - Я не собираюсь делать вид, что сегодняшнего утра не было, Аня. И не собираюсь притворяться, будто ты мне безразлична.

Я молчала.

- Мне кажется, ты тоже не сможешь. - с этими словами Кирилл открыл входную дверь. Уже на пороге он обернулся. - Я хочу быть с тобой. Не знаю, сколько ещё раз мне придётся это повторить, чтобы ты наконец поверила.

Дверь закрылась, и я осталась одна. Некоторое время стояла неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом ноги вдруг ослабели, и я медленно сползла на пол, привалившись спиной к стене.

В прихожей всё ещё пахло его парфюмом. В руках у меня было полотенце, которое я отбросила перед тем, как Кирилл обнял меня. Я смотрела на эти подробности о сексе и не могла поверить, что всё произошло на самом деле.

Я ослушалась Халида. Нарушила собственные правила. Позволила Кириллу приблизиться настолько, что теперь не знала, сумею ли снова оттолкнуть его, если он придёт ещё раз. Когда-то я мечтала заставить Шахова пережить ту же беспомощность, которую испытала сама. Представляла, как он будет искать моего внимания, ждать звонков и мучиться неизвестностью.

Теперь я добилась желаемого, но вместо удовлетворения испытывала мучительную жалость к человеку, который ещё не знал, что через несколько дней я собираюсь разрушить его жизнь.

Я закрыла лицо ладонями. Перед глазами возникла Лялька, сидящая на ковре среди разбросанных игрушек.

«Мамочка, а ты когда пгиедешь?»

Я обещала ей вернуться. И теперь должна была выполнить это обещание, даже если ради него придётся окончательно отказаться от Кирилла. Я поднялась, прошла на кухню и достала ночевавший там телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение.

«Кирилл, мне действительно нужна пауза. Несколько дней я буду работать удалённо. Пожалуйста, не приезжай и не пытайся меня искать. Мы увидимся на благотворительном вечере».

Я перечитала написанное, понимая, что он наверняка воспримет эти слова, как очередное издевательство, но другого выхода не было.

Отправив сообщение, я выключила телефон. Затем достала из сумки второй аппарат, предназначенный для связи с Халидом, и набрала его номер.

Он ответил почти сразу.

- Анна? Что случилось?

Я некоторое время молчала, собираясь с мыслями.

- Я совершила ошибку, Халид.

- Какую?

- Кирилл сегодня утром приезжал ко мне.

На другом конце линии стало тихо.

- Продолжай.

Я рассказала ему всё, не пытаясь оправдываться и не скрывая самого главного. Говорила о вчерашнем разговоре, о поцелуе возле подъезда, о том, что Кирилл провёл ночь в машине, а утром пришёл ко мне и между нами произошла близость.

Халид выслушал меня и, кажется, даже не удивился.

- Ты понимаешь, что теперь Шахов станет ещё настойчивее?

- Именно поэтому я и звоню.

- Что ты ему сказала?

- Что мне нужна пауза. Написала, что несколько дней буду работать удалённо и мы увидимся на благотворительном вечере.

Халид помолчал.

- Хорошо, это разумно.

Я невольно усмехнулась.

- Ты сейчас серьёзно?

- Совершенно. Исправить случившееся уже невозможно, поэтому бессмысленно тратить время на сожаления. Нужно думать о последствиях.

Я опустилась на край кровати.

- Мне кажется, я больше не справляюсь.

Впервые за всё время знакомства с Халидом мне оказалось невероятно трудно произнести эти слова.

- Ты устала, Анна. И слишком долго находишься рядом с человеком, который когда-то был для тебя очень важен. Я должен был учитывать это.

Я с удивлением подняла брови. Признание собственной ошибки совершенно не походило на Халида.

- Что мне теперь делать?

- Исчезни на несколько дней. Шахов знает, что ты продолжишь работу удалённо, и этого достаточно. Все основные материалы у нас уже есть, аналитики заканчивают проверку. До благотворительного вечера тебе больше незачем появляться в офисе.

- А если он начнёт меня искать?

- Не отвечай на личные звонки. По рабочим вопросам оставайся доступной через корпоративную почту. И не принимай никаких решений под влиянием эмоций.

Я молчала и слушала.

- Анна, - позвал Халид.

- Да?

- Поезжай домой.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

- Куда? – переспросила, совершенно не соображая.

- К дочери, к матери, ты ведь давно хотела их увидеть.

У меня перехватило дыхание.

- Ты разрешаешь?

- Сейчас это - лучшее, что ты можешь сделать. Тебе необходимо побыть вдали от Шахова. Твоё присутствие рядом с ним опаснее, чем отсутствие. Пусть немного помучается неизвестностью. К благотворительному вечеру он будет готов на всё, лишь бы снова тебя увидеть. Да и тебе эти несколько дней с семьёй помогут вспомнить, ради чего все затевалось.

Я закрыла глаза. Впервые за много недель мне захотелось плакать не от страха или бессилия, а от неожиданного облегчения.

- Спасибо, Халид.

- Только не забывай, Анна: финальный этап на благотворительном вечере состоится по плану. К этому времени ты должна вернуться.

- Я помню.

- И еще, - вдруг добавил Халид, и в голосе его прозвучали отеческие нотки. - Не вини себя бесконечно за случившееся. Ты - живой человек, а не машина, которую можно запрограммировать на месть.

Он произнёс это с такой неожиданной мягкостью, что я невольно почувствовала благодарность. И только потом подумала, что за все годы нашего знакомства Халид ни разу не позволял мне быть слабой, даже когда видел, насколько тяжело мне это даётся.

- Странно слышать это от тебя. - я невольно усмехнулась.

- Возможно, - согласился он. - Но даже я иногда способен признать очевидное.

Мы попрощались.

Я ещё несколько минут сидела на кровати, держа телефон в руках, а потом решительно поднялась.

Мне нужно было уехать. Немедленно, пока Кирилл не успел придумать новый способ добиться встречи, пока я сама не начала искать повод услышать его голос и пока воспоминания об этом утре не превратились в желание повторить всё снова.

Я открыла шкаф и достала дорожную сумку. Собиралась быстро, почти не задумываясь о том, что складываю. Джинсы, свитер, несколько футболок, косметичка, зарядное устройство. Проверила документы, вызвала такси и купила билет на ближайший поезд.

Перед выходом задержалась возле зеркала в прихожей. На меня смотрела Анна Власова - женщина, которую Халид создавал пять лет, обучая скрывать чувства, просчитывать последствия и никогда не позволять прошлому управлять настоящим. Но за этим отражением по-прежнему жила Арина.

Я выключила свет, закрыла дверь и спустилась к ожидавшему такси.

Через час я уже была на вокзале. Мне предстоял путь домой – к маме и к одной маленькой девочке, которая верила моим обещаниям и ещё не знала, какой ценой я собиралась их выполнить.

До благотворительного вечера оставалось всего несколько дней.

Мне нужно было продержаться. И на этот раз я боялась не столько, что Кирилл узнает правду, сколько того, что, когда придёт время уничтожить его, у меня не хватит на это сил.