Глава 5. Пять лет спустя
- Ну, здравствуй, Кир…
Кирилл отступает на шаг, словно эти два слова оказываются страшнее всего, что он мог услышать сегодня. Его взгляд мечется между моим лицом и маленькой буквой на лопатке, которую я только что ему показала, а потом снова возвращается к глазам, будто именно в них он надеется отыскать подтверждение невероятной догадки.
Я молчу, позволяя ему рассмотреть меня. Пять лет назад я знала каждую перемену в выражении этого лица, умела различать оттенки его настроения по едва заметному движению бровей, по тому, как он сжимал губы или поворачивал голову, услышав неприятную новость. Сейчас передо мной стоит тот же мужчина, только на висках прибавилось седины, а возле глаз залегли морщинки, которых прежде почти не было.
- Ариша? - наконец выдыхает он, и в его голосе слышится такое неподдельное потрясение, что у меня невольно сжимается сердце.
Я киваю, не пытаясь улыбнуться.
- Да, Кирилл, это я.
Он смотрит на меня ещё несколько мгновений, потом медленно проводит ладонью по лицу, словно надеется, что стоит убрать руку, и наваждение исчезнет.
- Нет, подожди... - произносит он хрипло. - Этого просто не может быть.
Я вижу, как напряжённо он пытается совместить воспоминания о девушке, которую когда-то называл Аришей, с образом Анны Власовой, уверенной в себе женщины, появившейся в его жизни несколько месяцев назад, и понимаю, насколько жестоким должно казаться ему это внезапное открытие.
- Может, - тихо отвечаю я. - И, как видишь, так и есть.
Кирилл снова переводит взгляд на мою лопатку, где виднеется маленькая буква, когда-то казавшаяся мне доказательством любви, которой не требовалось никаких иных подтверждений.
Он помнит её. Конечно, помнит.
- Татуировка... - произносит он почти беззвучно. - Ты тогда сказала, что отныне принадлежишь только мне.
- Я многое тогда говорила.
Он резко поднимает глаза.
- Господи, Арина...
В этот момент за моей спиной раздаётся негромкий сигнал, и двери лифта раздвигаются, приглашая нас войти. Я беру из рук Кирилла жакет, машинально вешаю его на сгиб локтя и делаю шаг в сторону кабины.
- Пойдём, Кирилл.
Он даже не шевелится.
- Куда ты собралась? - спрашивает он, и я слышу, как растерянность в его голосе начинает уступать место гневу. - Ты только что сообщила мне, что ты - Арина, а теперь предлагаешь спокойно ехать дальше?
- Нам лучше поговорить не здесь, не на парковке.
- Да плевать мне, где разговаривать! - вырывается у него, однако он тут же понижает голос, заметив, что в дальнем конце холла появился мужчина с портфелем. - Ты понимаешь, что сейчас происходит?
- Понимаю, что тебе трудно в это поверить. - я выдерживаю его взгляд.
- Трудно поверить? - Кирилл коротко, почти болезненно усмехается. - Аня... Арина... Чёрт возьми, я даже не знаю, как тебя теперь называть! Это не просто «трудно поверить» …
- Называй, как тебе удобно.
Он замолкает, словно это простое предложение окончательно лишает его возможности отрицать очевидное.
Я вхожу в лифт и оборачиваюсь. Кирилл остаётся перед открытыми дверями, глядя на меня с таким выражением, что на мгновение мне кажется: сейчас он развернётся и уйдёт, оставив меня одну доводить до конца всё, что я задумала. И я не стану его останавливать. Но после нескольких мучительно долгих секунд, в течение которых на его лице сменяется множество эмоций, он всё-таки входит следом. Двери бесшумно смыкаются, отрезая нас от парковки, и кабина начинает плавно подниматься.
Кирилл стоит напротив меня, широко расставив ноги и упершись ладонью в металлический поручень. Он смотрит так пристально, что я чувствую себя странно, хотя за последние годы привыкла выдерживать куда более тяжёлые взгляды.
- Скажи мне одну вещь, - произносит он наконец. - С самого начала? Всё это время, с нашей первой встречи, ты знала, кто я?
- Да, конечно. – отвечаю, пожимая плечами. Неужели он надеялся на другой ответ? Или у меня должна была стереться память?
Он прикрывает глаза, медленно выдыхая.
- А я, значит, нет…
Я не отвечаю, потому что любое оправдание сейчас прозвучало бы жалко. Мне не в чем оправдываться.
- Ты сидела напротив меня, разговаривала, смеялась, позволяла ухаживать за собой... - продолжает он ошеломленно, и с каждым словом в его голосе появляется всё больше горечи. - Я рассказывал тебе о своей жизни, о семье, о том, что собираюсь делать дальше. А ты всё это время знала, кто перед тобой.
- Знала, Кирилл, это же очевидно. Я бы узнала тебя и через тысячу лет.
- И ни разу не захотела сказать правду?
- Я не могла сделать этого раньше.
- Не могла или не собиралась?
Я опускаю взгляд на собственное отражение в зеркальной стене лифта. На меня смотрит женщина в чёрном вечернем платье, с безупречной причёской и дорогим, но элегантным украшением на шее, совершенно не похожая на ту растерянную девчонку, которая когда-то собирала вещи, не зная, куда ей податься.
- Сначала не должна была, - снова признаюсь я. - А потом многое изменилось.
Кирилл недоверчиво качает головой.
- Что именно изменилось? И где ты вообще была все эти годы?
Я поднимаю на него глаза.
- Жила. Работала. Училась. Пыталась начать всё сначала.
- Под чужим именем?
- Имя – это единственное, что тебя волнует, Кирилл? – горько усмехаюсь я.
Он снова проводит ладонью по лицу, словно пытается справиться с головокружением.
- Пять лет, Арин. Ты исчезла на пять лет, я ничего о тебе не знал, а теперь выясняется, что ты всё это время была где-то и однажды просто решила вернуться в мою жизнь под другим именем.
- Не всё это время, Кирилл. К тому же, я исчезла не от хорошей жизни. В Москву я вернулась недавно.
- И почему же именно сейчас?
Я чувствую, как внутри поднимается знакомая тревога. До этого момента я представляла наш разговор множество раз, но ни один из придуманных вариантов не предусматривал, насколько трудно будет смотреть Кириллу в глаза, когда он наконец узнает правду.
- Потому что у меня было дело, связанное с тобой, - отвечаю я, стараясь говорить спокойно. - Но сейчас я хочу закончить его иначе, чем собиралась первоначально.
- Какое ещё дело? - он вскидывает голову.
- Я объясню, Кирилл. – устало говорю я. - Дай мне немного времени.
- Времени? - повторяет он с недоверием. - Ты пять лет отсутствовала в моей жизни, потом водила меня за нос, а теперь просишь ещё немного времени?
Я чувствую, как его слова задевают меня сильнее, чем хотелось бы, но заставляю себя не отвечать тем же, потому что это ничего не решит.
- Ты имеешь право злиться. Я сознательно скрывала от тебя, кто я такая, и не собираюсь это отрицать, делая вид, будто всё происходящее между нами в последнее время было случайностью. Но и объяснить тебе всю свою жизнь за несколько минут я не смогу.
Кирилл смотрит на меня, тяжело дыша, затем неожиданно приближается.
- Посмотри на меня.
Я поднимаю голову и смотрю твердо. Он осторожно касается моего подбородка, поворачивая лицо к свету, и несколько секунд внимательно рассматривает, словно пытается обнаружить знакомые черты под новой внешностью.
- Глаза... - произносит он тихо. - Господи, у тебя ведь те же самые глаза.
Я невольно улыбаюсь, хотя улыбка получается печальной.
- Их я не изменить, верно
Он не отвечает. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, затем снова возвращается к глазам. Я вижу, как в нём борются недоверие, гнев и какая-то почти детская растерянность, совершенно непривычная для Кирилла Сергеевича Шахова.
- Но всё остальное... - Он качает головой. - Ты совершенно другая. Волосы, лицо, манера говорить... Даже то, как ты держишься. Я ведь смотрел на тебя столько раз и ни разу...
Он не заканчивает фразу.
- Пять лет - большой срок, Кирилл. Люди меняются.
- Не настолько, чтобы их невозможно было узнать!
Я невольно касаюсь кулона на шее, вспоминая бесконечные часы занятий, тренировки, чужие замечания, необходимость учиться заново даже самым простым вещам. Халид действительно сделал всё, чтобы прежняя Арина исчезла из моего облика, и теперь я впервые вижу, насколько успешно ему это удалось.
- Иногда меняются именно настолько, - отвечаю я.
Кирилл отступает, прислоняясь плечом к зеркальной стене.
- И всё это ради чего? Чтобы вернуться и посмеяться надо мной? Проверить, узнаю ли я тебя? Или ты решила отомстить за то, что произошло тогда?
В его последнем вопросе слышится не столько обвинение, сколько попытка найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему. Значит, он помнит, как мы расстались. От осознания этой простой истины последняя жалость и нежность к этому мужчине исчезает, растворяется, уступая место пустоте.
- Когда я приехала в Москву, у меня действительно были причины желать тебе зла, - говорю я после короткой паузы. - Но сейчас я не хочу мстить, Кирилл.
Он резко вскидывает голову.
- Значит, всё-таки месть?
- Я сказала, что не хочу её.
- А раньше хотела?
Я медленно выдыхаю.
- Раньше я слишком многое принимала на веру.
Кирилл смотрит на меня, явно не понимая, о чём я говорю, и я не могу его за это винить. Он ещё не знает о Халиде, о его многолетней обиде, о документах, которые я должна была обнародовать сегодня вечером, и о том, насколько близко подошла к исполнению чужого замысла.
Я замечаю, что цифры на электронном табло сменяются всё быстрее, и понимаю, что времени на объяснения почти не осталось. Да я и не хочу ничего объяснять, для этого нужно не пару минут, пока электрический подъемник несёт нас в высь.
- Арина, - вдруг произносит Кирилл, и в его голосе появляется странная, настороженная интонация. - Подожди...
Я смотрю на него. Он молчит несколько секунд, словно какая-то мысль, возникшая в глубине сознания, постепенно приобретает пугающую определённость.
- Ты говорила мне, что у тебя есть дочь.
У меня мгновенно пересыхает во рту.
- Да. - шепчу одними губами. На удивление, выходит твердо.
- Ей четыре года?
- Почти пять.
Он выпрямляется. Я вижу, как меняется его лицо, и понимаю, что он помнит. Тот день. Воздушные шары и надпись, которую он не мог не прочитать.
«Лучшему папочке».
- Арина... - произносит он медленно. - Тогда, пять лет назад... Ты ведь приходила ко мне с этими шарами.
Я киваю, чувствуя, как болезненно сжимается горло.
- Да, Кирилл.
Он смотрит на меня так, словно только сейчас начинает осознавать подлинный масштаб того, что произошло между нами.
- Ты была беременна?
Я не отвожу взгляда.
- Да. - говорю все также спокойно. Странно, но этот миг не вызывает ожидаемой паники. Я слышу собственный голос и с удивлением понимаю, что могу говорить об этом спокойно, хотя сердце колотится так сильно, что отдаётся болью где-то под рёбрами.
- Господи...
Я вижу, как он пытается что-то подсчитать, сопоставить даты, вспомнить мои прежние слова о дочери. И в какой-то момент его лицо становится совершенно белым.
- Арина, - произносит он хрипло, - эта девочка... Лия... кажется
Я едва заметно киваю.
- Лия - по метрикам, дома она Лялька, - машинально поправляю я, и сама удивляюсь тому, как нежно звучит домашнее имя дочери посреди этого мучительного разговора.
Кирилл смотрит на меня, словно не слышит.
- Она моя? - спрашивает победившими губами.
В ту же секунду лифт плавно замедляет движение. Раздаётся негромкий сигнал, и двери раздвигаются, открывая тихий коридор с мягким освещением, тёмными дверями и большим панорамным окном в дальнем конце.
Я не успеваю ответить. Кирилл делает шаг ко мне.
- Арина, я спросил тебя...
- Кирилл, пожалуйста, - тихо произношу я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то у самого горла. - Нам нужно идти.
Он смотрит на меня с таким безумным выражением, что мне становится не по себе. Но впереди нас ждёт разговор, от которого зависит слишком многое.
Я выхожу из лифта, чувствуя, как Кирилл следует за мной. В конце коридора, возле массивной двери, стоит знакомый охранник. Увидев меня, араб Самир расплывается в приветливой улыбке.
- Добрый вечер, Анна.
- Привет, Самир, - отвечаю я по-русски, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. - Хозяин у себя?
- Да, конечно. Проходите.
Он отступает в сторону, пропуская нас, и лишь мельком смотрит на Кирилла, который идёт следом. Я замечаю, что Самир удивлён появлением незнакомого мужчины, но он слишком давно знает меня, чтобы задавать лишние вопросы. Кирилл останавливается рядом, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное.
- Арина, - произносит он негромко, но с такой настойчивостью, что я понимаю: он не собирается отступать. - Мы не закончили.
Я поворачиваюсь к нему.
- Знаю, Кирилл.
Он смотрит на меня, затем на дверь, за которой находится кабинет Халида.
- Что происходит?
Я не отвечаю. Вместо этого берусь за дверную ручку, чувствуя, как внутри постепенно исчезает всё лишнее - страх, сомнения, воспоминания о прошлом, которое ещё несколько минут назад казалось таким близким. Остаётся только ясное понимание того, ради чего я здесь, то, ради чего я все это затеяла.
Я открываю дверь и вхожу первой. Кирилл следует за мной.
Халид сидит за письменным столом, склонившись над телефоном. Услышав наши шаги, он поднимает голову.
- Анна? Что ты здесь...
Он осекается, заметив мужчину за моей спиной. И впервые за все годы нашего знакомства я вижу, как Халид теряет самообладание.