Глава 13 · Ли Вэй

Несколько дней, последовавших за тем злополучным пиром, шли медленно. В поместье Ли воцарилась напряженная, хрупкая тишина, словно после бури, когда небо уже прояснилось, но каждый ждет нового раската грома.

Мои так называемые сестры, Ли Цзяо и Ли Ся, избегали меня как чахоточной. Я видела их украдкой в саду. Они перешептывались, бросая в мою сторону взгляды, полные такой немой, кипящей ненависти, что воздух вокруг них казался холоднее. Но они не смели подойти. Мой триумф на пиру поставил их на место. Я получила передышку, драгоценные дни, когда мне не нужно было оглядываться через плечо, ожидая подлого удара.

Отец и Ван Яньси тоже оставили меня в покое. Ли Жунь погрузился в размышления, его взгляд иногда останавливался на мне, стал задумчивым, почти виноватым. Семена сомнения, что я посеяла, прорастали. Он начал видеть в своей жене не просто алчную и амбициозную женщину, а ту самую «злобную мегеру», какой я ее и считала. Этого было пока мало, но для начала достаточно. Иногда, через всю ту любовь, что он к ней испытывал, проскальзывало недовольство.

Ван Яньси же словно съежилась, втянула голову в плечи, как кобра, почуявшая опасность. Ее яд временно утратил свою силу. Ее могущество зиждилось на безупречной репутации и контроле над мужем, и в обоих опорах теперь сияли трещины.

Большую часть времени я проводила с Сяо Лань. Мы сидели в моих скромных покоях, пили чай, и я смотрела на нее с новой, глубокой признательностью.

— Я еще не отблагодарила тебя как следует, — признала я как-то раз, наблюдая, как она ловко подбирает мои разбросанные свитки. — Твой спектакль спас нас обеих.

Она покраснела и опустила глаза.

— Госпожа, я лишь сделала то, что должна была. Я ваша служанка.

— Подруга, — поправила я ее мягко. — Ты помнишь? Я искала не служанку, а подругу. Ты доказала это не на словах, а на деле. Я думаю, как бы тебя вознаградить. Может, ты хочешь научиться грамоте? Или освоить какое-то ремесло? Ты не должна всю жизнь прислуживать.

Ее глаза широко раскрылись от изумления. Такие предложения не делались горничным.

— Я… я не знаю, госпожа. Я лишь хочу оставаться с вами.

Ее преданность тронула меня до глубины души, но одновременно с этим на меня накатила странная, тягучая апатия. Опасность миновала, и теперь я ощущала пустоту. Что же дальше?

Я сидела у окна, глядя на залитый лунным светом сад, и пыталась оценить, что же я, собственно, совершила. Месть? Да, в каком-то смысле. Я унизила Ван Яньси, выставила на посмешище ее дочерей, вернула в семью брата и заставила отца усомниться в своей жене. Казалось бы, долг перед Ли Цзянь выполнен. Ее мучители получили по заслугам.

Но мысль о ее матери, угасшей от горя, жгла мне душу. Ее смерть оставалась не отомщенной. Ван Яньси не вкладывала яд в ее чашу, не подсыпала яд в ее еду. Она убила ее медленно, хладнокровно, отняв у нее дочь. Как отомстить за это? Убить Ван Яньси? Предать ее суду, на котором все равно не будет доказательств?

И чем дальше я смотрела в эту пропасть — око за око, зуб за зуб — тем бездоннее она мне казалась. Если на жестокость отвечать жестокостью, на подлость подлостью, то где тогда грань, отделяющая меня от них? Я переродилась в этом теле, чтобы продолжить бесконечный круг ненависти? Мысль о том, чтобы стать таким же монстром, как Ван Яньси, пугала меня.

Мой долг перед Ли Цзянь был выполнен наполовину, имя я ей вернула, но продолжать мстить, значило погубить и то, что осталось от Ли Вэй. Я чувствовала, как во мне зреет иное решение.

Оставить. Оставить эту ядовитую схватку в стенах поместья Ли и найти свой собственный путь.

И этот путь вел меня к озеру Спящей Жемчужины. Я жаждала вернуться домой. Я очень устала от хитросплетений в этой реальности.

В последний день перед отъездом во дворец я разложила на столе несколько свитков с картами, которые с трудом раздобыла через брата. Сяо Лань помогала мне, зажигая дополнительные свечи. Я водила пальцем по выцветшим от времени линиям, пытаясь найти заветное название.

«Цзиньган». Пограничный город-порт, шумный и неспокойный, место встречи культур и, если верить слухам, пристанище контрабандистов и шпионов. Ходили слухи, что там часто видят людей из Тьешаня, с которыми у империи были давние распри.

И где-то там, в его восточных предместьях, должно было находиться озеро.

А если взглянуть чуть дальше, то на карте высились знакомые до боли очертания горы Цзюйвэньшань. Там находилось логово лисиц-оборотней, место, где я по-настоящему родилась заново. Не в пыли Гуйчуаня, а именно там. Была ли это случайность? Или нити судьбы сплетались в единый узор, указывая мне направление?

Мысль о жемчужине, способной вернуть меня домой или даровать жизнь другому, снова зажглась во мне, как крошечный, но упорный огонек в кромешной тьме. Это была не просто надежда. Это была цель, которая принадлежала только мне, Ли Вэй, а не призраку Ли Цзянь.

На следующий день мы отправлялись к императорскому двору.

Ли Лунь, мой брат, был уже готов. Он подошел ко мне на мгновение, его ясные, немного отрешенные глаза смотрели на меня с теплотой.

— Сестра, будь осторожна, — тихо сказал он. — Стены там высокие, а уши длинные.

— И ты, брат, — улыбнулась я ему. — Не давай первому принцу скучать.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнула тень той самой, недетской мудрости, которую все принимали за слабоумие. Затем он развернулся и направился к своей, более скромной повозке — ему предстояло въехать в Запретный Город через другие, служебные ворота, чтобы присоединиться к свите наследного принца Сяо Мина.

Хорошо, что я успела заранее познакомиться с наследником правителя. Сяо Мин не обидит моего нежного Ли Луня, и если Сяо Мину хватит терпения и мудрости, то он обретет неоценимого помощника с феноменальной памятью и безумно редким даром.

Мы же с Ли Цзяо и Ли Ся заняли общую карету, обитую внутри темно-синим шелком. Наши служанки отправились в другой, менее роскошной. Путешествие до стен столицы заняло меньше часа, но на протяжении всего пути в паланкине царило ледяное молчание. Мои сестры сидели, отвернувшись к своим окошкам, демонстративно игнорируя мое присутствие.

Я же ловила себя на том, что смотрю на них почти что сочувственно. Их мир был так мал: сплетни, наряды, выгодная партия. Я в какой-то момент простила им то злодеяние, ведь они боролись за внимание. Но я простила, а не забыла.

Когда сквозь оконную занавеску пробился ослепительный солнечный свет, отраженный от красноватых стен, я поняла — мы прибыли. Повозка замедлила ход, и ее колеса загремели по мостовой, выложенной отполированным до зеркального блеска камнем.

Мы подъехали к Западным воротам Запретного города.

Карета окончательно остановилась. Я услышала четкие команды офицера стражи, скрип подножки, которую опустил слуга.

Мы вышли одна за другой, поправляя складки платьев. Ли Цзяо и Ли Ся сразу же приняли томно-изящные позы, готовые поразить своим видом. Я же просто стояла, глядя на исполинские ворота, за которыми угадывались бесконечные переходы, павильоны и сады — целый город в городе.

И именно в этот момент, из тени стены, к нам вышла небольшая группа людей. Впереди шла молодая девушка, окруженная свитой из служанок и евнухов.

Она остановилась в нескольких шагах от нас, и ее спокойный и оценивающий взгляд скользнул по нашим лицам. Мы все, как по команде, опустились в глубоком, почтительном поклоне.

Это была принцесса Сяо Инуо. Сестра человека, чью жизнь я спасла, и наша новая повелительница.

Она была прекрасна, как фарфоровая куколка, выточенная руками искуснейшего мастера. Ее черты были утонченными и правильными, а в больших, чуть раскосых глазах читалась та самая породистая мягкость, что была и у ее брата, Сяо Мина, да и у императора Сяо Вэнь-ди.

Но там, где принц излучал безмятежную уверенность, а их отец суровую справедливость, там, в ее взгляде таилась робкая скромность. Она стояла, слегка ссутулив плечи, будто стараясь стать меньше, менее заметной, и ее пальцы нервно перебирали складки струящегося шелкового халата нежного, лазурного оттенка.

В памяти тут же всплыли ядовитые стрелы сестер: «Двигается, как старец, скрививший спину на рисовом поле… такая неприятная!»

Перед поездкой они часто ее обсуждали, а я наматывала информацию на ус. Воспоминания Ли Цзянь упрямо отказывались мне помогать. Видно, сама Ли Цзянь никогда не была знакома с принцессой.

Но я не видела в ней никакой «неприятности». Скорее в Сяо Инуо говорила въевшаяся в кости застенчивость.

— Девушки, выпрямитесь, встаньте по старшинству, — встретила нас госпожа Фан Бяо, наставница принцессы. — Теперь вы в свите нашей принцессы. Не забывайте, какую великую честь вам оказала императорская семья.

Мы выпрямились. Фан Бяо изучала нас вежливо и отстранено. Но когда ее глаза встретились с моими, она оглянулась на свою воспитанницу. Сяо Инуо смущенно улыбнулась.

«Ей обо мне рассказывали, — тут же сообразила я. — Сюй Цзе… или сам наследный принц. И рассказывали хорошее».

Зависть, исходившая от моих сестер, стала почти осязаемой. Я чувствовала ее, как озноб в спине.

— Добро пожаловать во дворец, — произнесла принцесса, обращаясь ко всем, но глядя на меня. — Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным. Уже сегодня, после того как вы разместитесь и отдохнете, начнутся ваши занятия. Нас будет обучать господин Чао Ань, один из самых уважаемых ученых Академии Луаньань.

Ли Цзяо, услышав имя своего жениха, не смогла сдержать торжествующую ухмылку. Она приосанилась, подбородок ее взметнулся вверх, а взгляд стал томным и самодовольным, словно она уже видела себя хозяйкой этого ученого мужа и его связей.

В этот момент принцесса сделала шаг вперед, чтобы жестом пригласить нас следовать за ней. И тут мой взгляд, привыкший подмечать малейшие нюансы в работе тела, уловил то, что скрывалось за ее скованностью. Ее походка была не уродливой и не странной, как бы обозвали ее сестры. Она была… неровной.

С каждым шагом правое плечо принцессы едва заметно опускалось чуть ниже, будто она наступала на невидимый камешек. Я поняла, почему Ее Высочество не выходит в общество, отчего про нее мало известно. Проблема была не в Сяо Инуо, не в ее характере. Проблема была сугубо физиологической: одна ее нога была чуть-чуть короче другой. Неужели для императорской семьи это значимая беда? Почему ее не вылечили?

И ведь это лечилось. Мысленно я уже перебирала возможные решения — от простейших до более сложных, чувствуя знакомый профессиональный азарт, смешанный с внезапной жалостью. Весь ее комплекс неполноценности, вся эта напускная холодность к другим — все это было щитом, за которым скрывалась обычная девушка, стеснявшаяся своего недостатка.

Мы двинулись за принцессой и ее наставницей вглубь Запретного города, минуя бесконечные галереи с резными красными колоннами. Сестры шли позади, перешептываясь, а я рядом с принцессой, чувствуя на себе ее искренние, хоть и робкие, взгляды.

Наконец, мы подошли к небольшому, но изящному павильону, утопающему в зелени сливовых деревьев. Воздух здесь был напоен их тонким ароматом.

— Этот павильон «Нефритовой Прохлады» выделен для вас, госпожа Ли Вэй, — сказала Сяо Инуо, останавливаясь у входа. Ее щеки вновь покрылись легким румянцем. Она отвернулась, делая вид, что поправляет ветку растущей рядом сливы, и прошептала так тихо, что я одна могла расслышать: — А я… я буду жить в соседнем павильоне, «Забвение Суеты». Надеюсь, мы будем часто видеться.

Сердце мое радостно екнуло. В этом море придворного коварства и фальши я, кажется, нашла свой первый настоящий островок истинной дружбы. Я улыбнулась ей в ответ и постаралась вложить всю искренность, на которую была способна.

— Ничто не могло бы доставить мне большего удовольствия, Ваше Высочество.

Дверь павильона мягко закрылась, оставив нас с Сяо Лань в окружении незнакомой, но уже такой желанной тишины.

— Она мне понравилась, — нарушила молчание Сяо Лань, расставляя наши небогатые пожитки по резным лаковым полочкам. — Принцесса. Она скромна и прилежна. В ней нет… напыщенности. Как будто простая девушка, а не дочь Сына Неба.

Я кивнула, глядя в резное окно на ухоженный садик.

— Да, она — редкая жемчужина в этой груде придворного малахита. Но именно поэтому мы должны быть вдвойне осторожны, Сяо Лань. Мы не в поместье. Здесь каждый наш шаг, каждое необдуманное слово могут быть использованы против нас, а значит, и против нее. Мы должны быть тенью, которая защищает, а не той, что привлекает внимание.

Сяо Лань серьезно выслушала и кивнула, в ее глазах загорелся огонек понимания и решимости. Она уже была не той перепуганной девчонкой из Гуйчуань, зато стала верной подругой.

Несколько часов пролетели в тихой суете. Мы едва успели освоиться, как у двери послышался легкий шорох, и в проеме возникла мягкая фигура пожилого евнуха в темно—синем халате.

— Госпожа Ли Вэй, — его голос был высоким и безэмоциональным, как свист ветра в бамбуковой роще. — Проследуйте за мной. Начало занятий в павильоне «Собранной Мудрости».

Сердце на мгновение екнуло. Первое испытание. Первое занятие. Мое первое появление в качестве компаньонки.

Павильон «Собранной Мудрости» оказался просторным залом с полированным полом из темного дерева. Легкий дымок сандаловых благовоний поднимался к резным потолочным балкам. За низкими столиками, на циновках из тончайшей соломки, уже сидело с десяток девушек. Все они были одеты в шелка дороже моих, их прически увенчаны изящными шпильками из нефрита и золота. Мои сестры, Ли Цзяо и Ли Ся, сидели в центре этого цветника, обмениваясь со знакомыми девушками томными взглядами и легкими улыбками.

Да, они всех знали, потому что росли в этом окружении. А меня, то есть Ли Цзянь, сослали в отдаленный монастырь.

Когда я вошла, десяток пар глаз устремился в мою сторону. Взгляды были разными: холодное любопытство, откровенная насмешка, скучающее равнодушие. Но сквозь них всеми красками пробивалась все та же знакомая враждебность. Я была чужой, волком, забредшим в ухоженный курятник. Я бы хотела подобрать другие слова, но раз компаньонки водятся с Ли Ся и Ли Цзяо, значит, они такие же курицы.

В центре зала, на небольшом возвышении, восседал господин Чао Ань, жених Ли Цзяо и верный соратник Ван Гуйжэнь. Мне он не обрадовался, но молча кивнул, приглашая зайти.

Я собралась с духом и уже сделала шаг к свободному месту у дальнего входа, как тихий шепот пронесся по залу. В павильон, опираясь на руку служанки, вошла принцесса Сяо Инуо.

Все, как по команде, склонились в поклоне. Она, слегка смущаясь, кивком разрешила нам выпрямиться, и ее взгляд сразу же нашел меня. Игнорируя шепотки и удивленные взгляды, она прошла через весь зал и мягко указала на циновку по правую руку от своего собственного, главного места.

— Госпожа Ли Вэй, прошу, садитесь рядом со мной. Мне будет приятно, — произнесла она, и ее голос, хоть и тихий, прозвучал на удивление твердо в гробовой тишине зала.

Ледяная волна пронеслась по моей спине, но на смену ей пришла волна теплой благодарности. Она не просто предлагала мне сесть рядом. Она публично, на глазах у всех, брала меня под свое крыло. Она, робкая и незаметная, одним жестом выстроила неприступную стену между мной и злобными языками. Теперь любая из этих девиц, прежде чем бросить в меня камень, десять раз подумает, стоит ли навлекать на себя гнев императорской дочери, пусть даже и такой скромной.

Я склонилась в очередном поклоне и заняла место, чувствуя, как взгляд Ли Цзяо впивается мне в спину, словно отравленная игла.

Урок начался.

Мне не нравился Чао Ань, я с лечения Сяо Мина почувствовала к помощнику императора предубеждение, но не могла не воздать должное… Он был прекрасным рассказчиком.

Он вел речь о географии империи, и его рассказ плавно перетек к неприступным горам на западной границе.

— … и самой загадочной из них, бесспорно, является гора Цзюйвэньшань, — его голос зазвучал торжественно. — Ныне она закрыта указом императора для всех смертных. Ибо, согласно древним летописям, в ее пещерах и ущельях ныне обретаются демоны. И не просто демоны, а те, что издревле стерегут врата в их подземное царство, дабы силы тьмы не вырвались в наш мир. Охраняют врата три хулицзин…

В зале повисло напряженное молчание. Я же, чувствуя, как сердце заколотилось в груди, не удержалась и тихо спросила:

— Учитель, а не слышали ли вы о другом месте, связанном с древними силами? Об озере, что зовется Спящей Жемчужиной?

Чао Ань изумленно поднял бровь.

— Вы удивляете меня, госпожа Ли. Знания о таких местах нечасто встречаются среди знатных дам. — Он сделал паузу, собирая мысли. — Легенда гласит, что в эпоху, когда небожители еще ходили по земле, жила богиня мудрости, Линь Су. Ее красота и разум были столь велики, что в нее влюбились два могущественных владыки: бог войны, чей гнев сокрушал горы, и сам повелитель демонов, чья власть простиралась над всеми тенями Поднебесной.

Он замолк, и в зале стало так тихо, что был слышен шелест шелковых одежд.

— Дабы не проливать кровь небожителей и не отдавать свое сердце ни одному из них, гордая богиня не стала выбирать, — продолжил Чао Ань. — Вместо этого она совершила величайшее самопожертвование. Она извлекла свое собственное сердце и обратила его в сияющую жемчужину, в которую заключила всю свою сущность, всю свою тоску по миру, который она покидала. Жемчужина упала с небес, и на месте ее падения возникло озеро с кристально чистой водой, что ныне зовется озером Спящей Жемчужины. С тех пор, как повествуют предания, ни боги, ни небожители не спускались в мир смертных. Сила Линь Су положила конец их прямой власти.

Он вздохнул, и в его глазах мелькнула тень скепсиса.

— И да, госпожа Ли. Согласно тем же сказкам, озеро это находится близ города Цзиньган, в маленькой, ничем не примечательной деревушке Луанцзуй. Но, — он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал строгим, — многие искали его. Герои, искатели приключений, алчные охотники за сокровищами. Никто не вернулся с добычей. А многие не вернулись вовсе. Потому я советую вам, юные госпожи, сосредоточить свой ум на настоящем. На истории нашей империи, на ее границах и законах. Ибо сказки — удел поэтов и мечтателей, а нам с вами предстоит жить в мире суровой реальности.

Я опустила глаза, делая вид, что принимаю его наставления. Но внутри у меня все пело. Цзиньган. Луанцзуй. Он может сколько угодно вещать про сказки, но раз оборотницы реальны, то и озеро существует.

Урок завершился на той ноте скептического пренебрежения, которую задал сам Чао Ань. Он снова кивнул мне, на сей раз с едва уловимой усмешкой в уголках губ, словно говорил: «Видишь, к чему приводят твои глупые вопросы?».

Девушки поднялись с циновок, зашелестели шелками, и зал наполнился легким, фальшивым гомоном. Я уже готова была последовать за всеми, когда тихий, женский голос остановил меня.

— Госпожа Ли Вэй, останьтесь на мгновение.

Я обернулась. Принцесса Сяо Инуо стояла рядом, ее пальцы вновь нервно перебирали складки халата.

— Я… я хотела поговорить с вами без лишних глаз, — начала она, едва зал окончательно опустел. Ее щеки пылали румянцем. — Мой брат, Сяо Мин перед вашим приездом просил меня присмотреть за вами. Сблизиться с вами.

Она посмотрела на меня прямо, и в ее глазах стояла такая искренняя, незнакомая дворцовая благодарность, что у меня сердце сжалось.

— Но это не только его просьба, — прошептала она, делая шаг ближе. — Я сама… я хочу вас поблагодарить. Лично. Вы спасли его. Я так боялась, что он не проснется. — Она дрогнула. — У меня здесь больше нет родных. Мать давно ушла в мир иной, а отец смотрит сквозь меня. Я для него лишь бледная тень, прячущаяся в тени павильонов.

Мне стало до боли ее жаль. Мне ли не знать, что она ощущает? Эта хрупкая девушка, заточенная в золотой клетке Запретного города, была одинока не меньше, чем Ли Цзянь. И в то же время мне было дико приятно слышать ее слова. Не лесть, не расчетливая похвала, а чистая, человеческая признательность.

— Ваше высочество, — я склонила голову. — Благодарю вас за ваши слова. И за ваше внимание ко мне. Я не могла не заметить его. И я буду несказанно рада, если между нами действительно сможет возникнуть дружба. Не по приказу принца, не по его просьбе, а по велению наших сердец.

Сяо Инуо улыбнулась, и в этот раз ее улыбка была лишена привычной смущенной напряженности. Она была легкой, почти счастливой.

— У меня никогда не было подруг, — просто призналась она. — Все они видят лишь титул. Вы смотрите на меня иначе. Странно, но мне кажется, что вы похожи на господина Сюй Цзе. — От подобного сравнения я чуть не закашлялась? Где я, а где генерал? — Вы прекрасно подходите на эту роль.

Мы еще несколько минут говорили о пустяках, и с каждым мгновением невидимая стена между нами таяла. Провожая ее взглядом, я уже перебирала в голове возможные способы помочь ей. Ее хромота… ее сокровенный стыд и причина ее затворничества. Это было решаемо. Нужен был лишь искусный мастер.

И тут, словно сама судьба подкидывала мне ответ, в памяти всплыл обрывок недавнего разговора.За день по поездки я сновала по рынку и невольно подслушала беседу двух придворных дам. Одна хвасталась новыми туфлями, и вторая восторженно заметила: «Да это же работа старика Лу из Луанцзуя. Говорят, он творит чудеса, может сапог сшить, в котором и на хромой ноге плясать забудешь!»

Луанцзуй. Та самая деревня у озера Спящей Жемчужины.

Сердце забилось чаще. Одна поездка — и два зайца. Помочь принцессе обрести уверенность в себе и… найти путь домой. Удобно? Более чем. Слишком удобно, чтобы быть простым совпадением. Словно невидимая рука судьбы подталкивала меня именно туда.

Вернувшись в свой павильон, я не стала заходить внутрь. Мне нужно было обдумать этот внезапно сложившийся план, вдохнуть аромат слив, чтобы прояснить мысли. Я медленно шла по выложенной гладким камнем дорожке сада, погруженная в расчеты. Как убедить принцессу? Как получить разрешение на выезд из дворца? Как незаметно улизнуть к озеру? Я ведь только прибыла, мне даже дружба с наследником и генералом не поможет.

Я была так глубока в своих мыслях, что не услышала бесшумных шагов по мягкому мху позади. Лишь ощущение чужого присутствия, холодная волна на спине, заставили меня резко обернуться.

Прямо передо мной, в роскошном парчовом халате, вышитом серебряными драконами, стоял второй принц.

Высокий, с лицом, в котором угадывались те же черты, что и у Сяо Мина, но искаженные холодной надменностью и скрытой жестокостью. Его тонкие губы были тронуты легкой, ядовитой улыбкой.

Сяо Сюэ.

Я отлично помнила его подарок на мой праздник, а после… его поведение. Он нас буквально сдал.

Сердце упало в пятки, но годы врачебной практики научили меня не показывать страх. Я опустилась в низком, безупречном поклоне, скрывая дрожь в коленях и панику в глазах.

— Ваше Высочество, — прозвучал мой голос, на удивление, ровный и почтительный. — Вы оказали мне великую честь своим визитом.

Принц Сяо Сюэ не спешил меня поднимать. Его молчаливое ожидание было испытанием само по себе, унизительной проверкой на выдержку. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моей склоненной спине, словно взвешивая и оценивая.

— Вставайте, госпожа Ли. В таком уединенном месте церемонии излишни.

Я выпрямилась, встретив его насмешливые глаза. Он обвел взглядом наш павильон, его губы скривились в подобии улыбки.

— Комнаты вам выделили скромные, но, полагаю, для вас, привыкшей к монастырскому убранству, и это роскошь. Впрочем, я пришел не для оценок.

Он сделал паузу, а я поспешила вставить хоть словечко.

— Вы посетили меня, чтобы проверить, куда меня поселили? — смело посмотрела я на наследника.

Я чуточку боялась козней Сяо Сюэ, но здравый смысл подсказывал, что его руки пока коротки. Меня хвалил сам император, и я ничего обидного или противоречивого не сказала.

Видимо, так оно и было, потому что он задал новый вопрос, проигнорировав полностью мой.

— Меня интересуют ваши отношения с генералом Сюй Цзе. Вы следуете за ним по пятам, как кошка в поисках угощения. Он вам кто? Покровитель? Союзник? Или нечто большее?

Вопрос был оскорбительным, но я сумела сохранить лицо.

— Ваше Высочество слишком многого ждет от простой девушки. Генерал Сюй Цзе — верный слуга империи. Я лишь один из его инструментов. Он нашел применение моим скромным познаниям в лекарском искусстве, не более того. Никаких иных связей между нами нет.

— Инструмент? — Сяо Сюэ мягко рассмеялся, и звук этот был противнее крика. — О, я не сомневаюсь, что вы крайне полезный инструмент. Но даже у инструмента есть своя цена. И своя преданность. Что стоит за вашей верностью, госпожа Ли? Неужели вы надеетесь, что железный генерал предложит вам место в своем доме? В своем сердце? — Он покачал головой с притворным сожалением. — Я знаю Сюй Цзе. Небеса, я знаю его с рождения. Он не из тех, кто смешивает долг с чувствами. Он бы такого никогда не пообещал.

— Я такого не говорила, — поморщилась я. — Это ваши догадки.

Принц проигнорировал и это. Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию до неприличной.

— Но я другое дело. Я, в отличие от него, свободен в своем выборе. Вы, конечно, недостаточно родовиты для главной жены, еще и история с вашим рождением… но место второй жены второго принца — это уже не уровень безродной затворницы, не правда ли? — Его голос снизился до интимного, ядовитого шепота. — Власть в женских покоях всегда достается той, кто сумеет ее взять. А судя по тому, как ловко вы вертитесь между моим братом, генералом и теперь вот моей сестрой… вы сумеете. Зачем вам прятаться за их спинами? За спиной черствого генерала, робкой принцессы и неблагодарного наследника, который даже не удосужился обеспечить вас достойными покоями?

Я отчаянно почувствовала, как кровь стучит в висках от бессильной ярости, но продолжала смотреть на него, не моргая. Второй принц меня раздражал, но я не смела объявить ему, что его выводы идиотские.

— Я могу предложить вам реальную защиту, — продолжал он, словно заключая сделку. — И безопасность не только для вас. Я позабочусь о том, чтобы ваша семья ни в чем не нуждалась. Чтобы у них не было… поводов для беспокойства. Особенно ваш брат, Ли Лунь. Такой хрупкий, такой не от мира сего. Подумать только, он теперь в свите моего болезненного брата… Вокруг столько опасностей. Один неверный шаг, одна не та трава в чае…

Угроза прозвучала так откровенно, что у меня перехватило дыхание.

— Благодарю Ваше Высочество за столь… высокую оценку моих скромных талантов, — выдавила я, заставляя свой голос звучать ровно. — Ваше предложение более чем лестно. Но я лишь недавно прибыла ко двору и едва успела освоиться. Мне требуется время, чтобы обдумать столь судьбоносные перемены.

Сяо Сюэ улыбнулся, словно получил именно тот ответ, которого ждал. Он понял, что я не откажусь наотрез, и в этом уже видел свою маленькую победу.

— Разумеется, — он кивнул с напускным великодушием. — Я не требую немедленного ответа. У вас есть время. Надеюсь, вы используете его мудро. Подумайте о своем будущем, госпожа Ли. И о будущем тех, кто вам дорог.

Он развернулся, и его парча зашелестела, словно крылья хищной птицы. Не прощаясь, он удалился, растворившись в сумерках сада так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри все кипело от возмущения, от наглости этого человека! Предлагать себя в мужья, угрожать семье, унижать моих друзей…

Но гнев тут же сменялся леденящим душу осознанием моего полного бессилия. Он — второй принц. Его слово почти закон. Любой его проступок, любая низость будут прощены отцом, ибо все знали — стареющий император Сяо Вэнь—ди души не чаял в своей фаворитке, Ван Гуйжэнь, матери Сяо Сюэ. Ее шепот был для него важнее криков тысяч подданных.

Если я откажу, мне придется столкнуться не просто с принцем, а с гневом самого очень могущественного человека. Он ведь сильнее и самого генерала.

А хватит ли Ли Луню разума, чтобы противостоять уловкам? Справятся ли все остальные?

Я стояла в опустевшем саду, и аромат слив внезапно показался мне удушающим и горьким. Золотая клетка Запретного города внезапно обрела настоящие, железные прутья.