Глава 14 · Ли Вэй

Первая неделя в Запретном городе пролетела, как странный, замедленный сон. Золотые крыши, бесконечные галереи, тихие сады с причудливыми мостиками и маленькими прудами — ко всему этому я понемногу привыкала. Моя жизнь свелась к четкому распорядку: утренние уроки с принцессой, моими сестрами и другими молодыми придворными, послеобеденные занятия рукоделием или музыкой, и редкие прогулки с Сяо Инуо. Иногда Сяо Инуо навещал кто-нибудь из придворных дам, но я старалась держаться от подобных встреч подальше. Если при отце и мачехе я не стеснялась отсутствия манер, то позорить принцессу не желала.

Ли Луня я тоже не видела и жутко беспокоилась. Как он там? Не издевается ли над ним кто? Как себя ведет принц Сяо Сюэ?

Генерал Цзе похлопотал о брате, сделал так, чтобы он возвысился над ровесниками, но это же не значило, что Ли Луню может сейчас быть больно или обидно. Да и сам господин Цзе будто позабыл о моем существовании. Его, видно, поглотили свои дела, свои интриги, и я на время выпала из его поля зрения, затерявшись в женской половине дворца.

Учеба давалась мне с переменным успехом. Историю династий, классические трактаты и даже основы придворного этикета я схватывала на лету. Память Ли Цзянь и моя собственная, натренированная годами учебы, служили мне верой и правдой. Но был один предмет, который превращался для меня в самую настоящую пытку. Каллиграфия.

Учитель Чао Ань и без того меня презирал, а получив надо мной толику власти, буквально превратился в моего личного демона.

Увы, но и за это его осуждать не было смысла. Там, где кисти моих сестер и даже робкой Сяо Инуо выводили на рисовой бумаге изящные, струящиеся иероглифы, моя рука рождала нечто чудовищное. Толстые, корявые линии, кляксы, расползающиеся, как грязные пауки, и полное отсутствие изящества. Мои пальцы, привыкшие уверенно держать шариковую ручку, отказывались понимать гибкую кисть и текучие чернила.

— Старшая госпожа Ли, — звучал ледяной голос Чао Аня, пока он с отвращением разглядывал мою последнюю попытку переписать отрывок из «Суждений и бесед». — Иероглиф — это не просто знак. Это воплощение духа. В ваших каракулях я вижу лишь дух разгильдяйства и неуважения к предкам. Еще раз. И пока не получится, занятия для вас не закончатся.

Мне хотелось крикнуть ему, что тот, кто написал этот трактат, вряд ли предполагал, что его учения будут использоваться как орудие пытки, но я лишь молча склоняла голову, чувствуя на себе довольные взгляды сестер. Ли Цзяо не упускала случая едко прошептать: «Видно, что в монастыре тебя учили молиться, а не писать. Руки хоть от сохи отвыкли?»

Я сжимала зубы и снова обмакивала кисть. Чем больше я старалась, тем уродливее получалось. Рука будто деревенела, а иероглифы на бумаге насмехались надо мной. О, чтобы я сейчас отдала за простой карандаш! Или хотя бы за самую дешевую шариковую ручку.

Мысль изобрести нечто подобное здесь, конечно, приходила, но я тут же осознавала всю ее нелепость. Я прекрасно знала анатомию человеческого тела, но понятия не имела, как устроен шариковый механизм или как производить стальные перья. Этот простейший бытовой предмет моего мира оказался для меня недосягаемым.

Единственным светлым лучом в Запретном городе была Сяо Инуо. Она никогда надо мной не смеялась. Она подсаживалась ко мне после уроков и, краснея, пыталась показать, как правильно держать кисть, как вести линию.

— Вот смотри, Ли Вэй, — шептала она, ее тонкие пальцы ложились поверх моих, направляя их. — Не силой, а легкостью. Как будто ты гладишь перо феникса.

Ее доброта трогала меня до глубины души, но даже ее терпение не могло победить многолетнюю мышечную память.

На седьмой день моего вынужденного плена, пусть и многие бы называли это величайшим даром, я сидела в своем павильоне и играла с Сяо Инуо в вэйци. Она лениво перебирала фишки, не решаясь сделать ответный ход. Мысли ее витали где-то далеко.

Приближался ее день рождения, и в покоях царило приподнятое настроение. Но только не у самой Сяо Инуо.

— Ваше Высочество, — отвлекла я ее от раздумий, — а чего бы вы хотели в подарок больше всего на свете?

Я думала, она скажет, что мечтает о браслете, о новых шпильках, о заграничной косметике, ведь моих сестер бесполезно просить замолчать, когда поднимались такие темы, но принцесса внезапно помрачнела.

— Чего я хочу? — она горько усмехнулась. — Того, чего не может дать мне ни один ювелир и ни один поэт. Я хочу пройтись по этому саду… нет, пробежаться! Чтобы ветер свистел в ушах, чтобы волосы развевались, чтобы император не смотрел мне вслед с жалостью. Чтобы не выбирать каждый раз самые длинные платья, скрывающие мою… мою уродливость.

Последнее слово она выдохнула почти беззвучно, и у меня сжалось сердце.

— Я могу быть с вами откровенной? — спросила я.

— Ли Вэй, зачем спрашиваешь? — насупилась девушка. — Раз я называю тебя подругой, ты не должна таиться от меня.

— Тогда позвольте задать бестактный вопрос, и я заранее прошу у вас прощения, — предупредила я, прекрасно понимая, что дружба с членами императорской семьи несет в себе много благ, но и огромную ответственность. — Вы хромаете, потому что одна нога короче другой?

Она кивнула.

— Как ты догадалась? Это не должны обсуждать в обществе. Кто тебе донес?

Глаза ее вспыхнули от недовольства.

— Вы забыли, что я вылечила вашего брата, — поспешила ее успокоить. — Это был не донос, а мои догадки. Получается, догадки были верными. Если вы мне доверяете, то расскажите, пожалуйста, это у вас с рождения, или что-то произошло?

Сяо Инуо ссутулилась. Ей явно не хотелось ничего обсуждать, но она то ли вспомнила, что лишь я помогла Сяо Мину, то ли степень дружбы между нами возросла, она принялась за свой рассказ.

— В детстве я упала с лошади. Одна нога неестественно выгнулась и вышла из сустава. Ох, сколько боли я натерпелась. Человека, кто обучал меня верховой езде, немедленно казнили. — Я вздрогнула, услышав про такую откровенную жестокость, а Сяо Инуо продолжала: — Несколько недель я находилась в горячке. Отец и брат места себе не находили, но когда я очнулась, я еще несколько лет не могла наступать на ногу. Мне сказали, что я сломала кость, а потом она неправильно срослась.

— Их не вправили, — возмутилась я, и тут же себя осекла.

Если перелом был открытым, то чудо, что Сяо Инуо вообще ходит. С другой стороны, разве не мог император или лекари обратиться к высшим силам? В этом мире столько неизведанного: демоны, небожители, волшебные пилюли, от которых человек мгновенно выздоравливает. Отчего ради принцессы никто не совершил подвиг и не отправился на гору к хулицзин?

— А если… — произнесла я осторожно, — если я попробую помочь?

— Ты, Ли Вэй? — воззрилась на меня девушка. — Меня осматривали десятки лекарей. Втирали мази из рогов оленя и корня женьшеня, кололи бесчисленными иглами… — она безнадежно отмахнулась. — Ничто не помогло. Это навсегда.

В ее голосе звучала такая знакомая, выученная покорность судьбе, что во мне проснулась злость. Еще одна, мало мне обещаний, данных Ли Цзинь.

— Я не обещаю чудесного исцеления, — призналась я. — Нога не вырастет, да и кость останется на месте, но в моих силах сделать так, чтобы никто не замечал хромоты.

— Но как? — моя собеседница резко подняла на меня свои глаза и прищурилась. — А ты, случайно, не колдунья?

— Нет, — рассмеялась я, — просто есть способы, чтобы спрятать недуг. Бегать вы не станете, но ступать будете прямо и степенно.

Сяо Инуо вдруг вскочила и, забыв о всяком этикете, обняла меня так крепко, что у меня хрустнули ребра.

— Если у тебя получится… — она прошептала мне на ухо, и ее голос дрожал от слез и восторга, — я подарю тебе половину мира! Все свои украшения, все наряды! Все, что пожелаешь!

Я рассмеялась, высвобождаясь из ее объятий, и отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Мне не нужно полмира, Ваше Высочество. Мне достаточно вашей дружбы. И туфель… Да, еще мне нужны ваши туфли.

Прежде чем Сяо Инуо успела задать вопрос о том, для чего я лишаю принцессу обуви, нашу беседу прервали.

— Надеюсь, я не помешал? Ваше Высочество, рад видеть вас в добром здравии, — низко поклонился генерал Сюй Цзе.

— А я рада видеть вас, господин Цзе, — широко улыбнулась принцесса. — Чем мы обязаны вашему визиту? Или вы искали не меня, а мою компаньонку?

Подумать только, а Сяо Инуо не так проста.

Генерал словно ожидал этот вопрос.

— Можно сказать и так, но я всегда счастлив встретиться с вами. Своей красотой вы озаряете весь город.

Принцесса действительно просияла, а я почувствовала легкий укол досады. Не думала, что Сюй Цзе способен расточать столь лестную речь. Обычно он собранный и деловитый.

— Но пришли вы к госпоже Ли Вэй, — не унималась девушка и неожиданно вздрогнула. — Что-то с братом? Ему не стало хуже?

— Нет-нет, с Его Высочеством все в порядке, — заверил генерал. — Я полагаю, он вскоре вас навестит. Но вы правы, я пришел к старшей госпоже Ли, чтобы спросить про дальнейшее лечение. Она назначила ему очень строгую диету. Буду просить за друга, чтобы она смилостивилась над ним.

И я снова ощутила удивление. Сюй Цзе лгал принцессе, а еще так легко и непринужденно, что любой искусный лжец ему бы позавидовал.

Сяо Инуо, поймав мой взгляд, устремилась на выход: незаметный кивок, быстрая, молниеносная улыбка. На прощание она бросила:

— Ли Вэй, я распоряжусь, чтобы служанка доставила тебе все необходимое. Не провожай меня.

Я поклонилась ей в спину, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. В павильоне внезапно стало очень тесно.

— Что такое нужно доставить служанке? — не мог не оставить последнее сообщение без внимания Сюй Цзе. Он подошел так близко, что я почувствовала легкое движение воздуха от его одежд.

Не то чтобы я скрывала, но примерно догадывалась, какая у него будет реакция. Отругает, скажет, что лезу не в свое дело. Почему постаралась придать лицу выражение легкой досады.

— Неужели великому генералу Сюй Цзе интересны наши девичьи секреты и наряды?

Он усмехнулся уголком губ и прошел мимо, словно владелец этого павильона.

— Ты права, это мне совершенно неинтересно… — Его взгляд скользнул по низкому столику у окна и остановился на злополучной стопке испорченной рисовой бумаги, усеянной моими каракулями.

Я похолодела. Нет, только не это!

Почему, почему я не велела Сяо Лань спрятать мой позор?

Он протянул руку и поднял один лист. Я мгновенно запылала, словно меня поджаривали на медленном огне. Всегда невозмутимый воин неожиданно скривился. А после… он откровенно и бесстыже расхохотался.

— Так вот оно что, — сказал он сквозь смех, медленно водя пальцем по самой уродливой кляксе. — Я нашел его. Слабое место госпожи Ли Вэй. Та, что победила в споре матушку Гуань, что вылечила моих воинов и спасла жизнь принцу, не в силах усмирить обычную кисть? Ли Вэй, ты никогда не перестанешь меня удивлять.

— Человек не обязан быть искусен во всем, — огрызнулась я, сгорая от стыда.

Я ринулась к столу, чтобы отобрать позорные свидетельства, но его теплая и тяжелая рука легла поверх моей. Испуганно дернувшись, я отпрянула, как опаленный цветок.

— Хватит надо мной смеяться. Это не прилично. И мой почерк — не ваше дело.

— А если бы я предложил стать твоим учителем? — его голос прозвучал нарочито небрежно, но в глубине темных глаз я разглядела насмешливые искры. — Мои иероглифы, должен признать, куда как лучше твоих каракуль.

От его предложения, от его взгляда, от этого внезапного вторжения в мое самое уязвимое место стало душно и тревожно. Что он имеет в виду?

Я замечала, что Сюй Цзе с любопытством относится ко мне, иногда в его поступках проскальзывала ревность. До этого момента я считала, что он не хочет отдавать никому забавную игрушку, но в это мгновение это была не жадность и не забава.

Неужели я симпатична генералу?

Нет, это бред. Скорее уж он желает разгадать, откуда у меня познания, и допросить про поход на гору. Он умен, осознает, что если будет ко мне добр, я буду гораздо откровеннее.

— Мне хватает учителей, — поспешно выпалила я, отступая на шаг. — Да в этих павильонах почему-то все хотят меня чему-то научить.

Я бросила эти слова, не придавая им никакого смысла, но Сюй Цзе вцепился в них, как умалишенный.

— Кто? Кто посмел предложить подобное? Разве не был отдан приказ, чтобы к принцессе и ее компаньонкам не приближались?

О приказе я, естественно, ничего не ведала, но прочувствовав на себе грозный голос, принялась перечислять:

— Учитель Чао Ань уже посвятил себя этому благородному делу. Да и принцесса не оставляет меня своими наставлениями. Сестры тоже намекают, что без их помощи я никто. Ваша помощь, генерал, излишня.

О принце Сяо Сюэ я предпочла промолчать, чтобы не разгорелся новый конфликт. В глазах второго принца я была ничтожной дурочкой, и мне казалось, что в этой роли я протяну долго. Нет ничего сложного, чтобы прикидываться неразумной и глупой.

Мне срочно нужна была смена темы. Что-то безопасное, что вернуло мне самообладание.

— Мой брат, — выдохнула я, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Как поживает Ли Лунь? Вы обещали, что с ним все будет в порядке.

Сюй Цзе вздохнул, его игривое настроение мгновенно испарилось, сменившись привычной суровой маской.

— Я сказал, с ним все в порядке. Хватит его опекать. Каким мужчиной он станет, если над ним будет вечно довлеть тень заботливой сестры? Покровительство наследного принца у него есть, большего ему не нужно.

Он был прав, тогда зачем он пришел? Это точно не насчет диеты. Она давно закончилась, а я просто намекнула, чтобы еду наследнику подавали доверенные лица.

Я встретила его взгляд, собрав всю свою храбрость.

— Тогда, генерал, будьте так добры, поясните… зачем вы почтили меня своим визитом?

Он замер. Уголки его губ снова дрогнули, складываясь в то выражение, от которого у меня перехватывало дыхание — смесь охотничьего азарта и попытку меня разгадать.

— Я пришел, — начал он, и его голос прозвучал нарочито медленно, растягивая каждое слово, будя во мне одновременно и страх, и невыносимое любопытство, — потому что через четыре дня покидаю дворец. Меня ждут дела в приграничных гарнизонах.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное. Во дворце его не будет. Сердце почему-то неприятно сжалось, но тут же воспрянуло, рождая дерзкий, почти безумный план.

— И прежде чем уехать, я хотел кое-что сказать лично тебе.

— Я вся во внимании, генерал, — промолвила я, опустив взгляд, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшую в нем надежду.

— Твой характер мне уже известен, — продолжал он.

— Известен, я сомневаюсь, — сорвалось с моих губ, и я моментально об этом пожалела.

— Известен, известен. И ты мне сейчас это явственно доказываешь. Ты умна, Ли Вэй, но совершенно не умеешь быть покорной. Тебе и раньше следовало бы поумерить свой пыл, но пока меня не будет, все-таки постарайся сидеть тихо и не высовываться.

— Я и не высовывалась, — обиженно забурчала я. — Разве не вы сделали свой ход, призвав меня во дворец?

Он меня полностью проигнорировал.

— Ты неискушена в придворных интригах. Твои поступки прямолинейны, как удар меча. И небеса, тебе надо научиться молчать, — закатил он свои глаза. — Твой длинный язык и отчаянная храбрость сослужат тебе дурную службу, — объяснял он без тени насмешки. — В те несколько дней моего отсутствия я оставлю людей. Они будут присматривать за тобой. Я также поговорил с Чжоу Юем, он обещал не спускать с тебя глаз. Но… — он шагнул ближе, и его голос стал тише, но оттого лишь весомее, — я все равно волнуюсь. Поэтому запомни: пока меня не будет, держи язык за зубами. Никуда не ходи без необходимости. И ни с кем лишнего не заговаривай. Особенно с теми, о ком ты сама все знаешь.

Совет был отличным, своевременным, но от него попахивало лицемерием. Именно по милости генерала я оказалась в подобной ситуации.

Вообще, все складывалось отлично. Внимательный генерал планирует отъезд, я пообещала Сяо Инуо подарок. Полагаю, Сюй Цзе может похлопотать о том, чтобы меня отпустили на несколько дней. Он уедет, не будет мешаться под ногами, я сделаю все, что задумала. Лишь бы он поддался на мои уговоры.

Я подняла на Сюй Цзе широко распахнутый, наивный взгляд, стараясь придать лицу выражение покорной благодарности, о которой он так много вещал.

— Ваша забота тронула меня до глубины души, господин Цзе. И… ваши слова заставили меня задуматься. Вы сами признаете, что в Запретном городе мне небезопасно. — Я сделала вид, что колеблюсь, прежде чем выдать главную просьбу. — Может быть… вы могли бы устроить так, чтобы на время вашего отъезда я покинула дворец? И вам, и мне будет спокойнее. Мачеха вряд ли решится устроить мне козни. Да и ваши люди всегда могут следить за мной оттуда.

Я предлагала, а сама думала о том, что если Сюй Цзе позволит, я скажусь больной. Сяо Лань займет мои покои, а я быстро скатаюсь в Цзиньган. Закажу обувь, а пока ее будут готовить, попробую отыскать вожделенную жемчужину.

— Меня и принцесса отпустила, — добавила я, чтобы окончательно победить его сомнения. — Она ждет подарок на свой день рождения.

Сюй Цзе пристально смотрел. Я видела, как в его глазах мелькнула тень недоверия, как легкая складка легла между бровей. Он чувствовал подвох. Но логика, которую я подбросила, была безупречной: дом — самое безопасное место.

Наконец, он медленно выдохнул, и напряжение в его плечах спало.

— Возможно, ты права, — произнес он, и в его голосе вновь зазвучала привычная деловитость. — В родных стенах тебе и впрямь будет легче избежать придворных козней. Хорошо. Я все устрою. Заодно отправлю Ли Луня с вами. Пусть это будет моим тебе подарком.

— Благодарю вас, генерал. О подобном я и мечтать не смела, — я склонилась в низком поклоне, скрывая предательскую улыбку победы, готовую прорваться наружу.

Он еще мгновение постоял, глядя на мою склоненную голову, затем развернулся и направился к выходу.

— Помни о моих словах, Ли Вэй, — бросил он на прощание, уже не оборачиваясь. — Держи язык за зубами, даже дома. Не нарывайся.

Как только его фигура скрылась за дверью, я выпрямилась. Сердце бешено колотилось, но теперь не от страха, а от предвкушения. Четыре дня. Всего четыре дня — и дорога к озеру Луанцзуй будет открыта.

Эти дни пролетели в тревожном ожидании. Как и обещал Сюй Цзе, все было устроено. Разрешение для меня и моих сестер навестить семью было получено без лишних вопросов. А в последний день перед отъездом ко мне явилась служанка Сяо Инуо с небольшим, тщательно завернутым свертком. Развернув его, я увидела пару изящных, но заметно поношенных туфель принцессы.

Ее обувью я займусь первым делом. Я так жалела Сяо Инуо, что мысли про возвращение домой отходили на второй план.

В канун отъезда я начала воплощать первую часть своего замысла. Симулировать болезнь для врача — занятие неблагодарное, но я старалась изо всех сил: покашливала в платок, жаловалась на легкий озноб и головную боль. Наутро, когда кареты были поданы, Ли Цзяо и Ли Ся, бросив на меня брезгливые взгляды, поспешили занять отдельную повозку, дабы не заразиться моей «заразой».

Ли Лунь, неожиданно, остался со мной. Хотя чего тут неожиданного? За время его взросления с сестрами от наложницы Ван Яньси он не сблизился, почти не общался. А возле меня начал чуточку «раскрываться».

В дороге я попыталась выведать у него, как ему живется в свите наследного принца, но брат отмолчался. Он отвечал односложно и неохотно, его взгляд был прикован к мелькавшим за окном пейзажам. Что-то его тревожило, но вытянуть из него слова я не могла. Я ощущала влияние Сюй Цзе. Интуиция подсказывала, что без генерала не обошлось, и он делал попытки воспитать юношу. Понятия не имею, хорошо это или плохо. Наверное, будет лучше, если Ли Лунь станет проявлять твердость духа и прекратит жаловаться, но мне почему-то взгрустнулось.

В поместье Ли нас встретили с показной радостью. Отец выглядел усталым, но довольным, а мачеха… Она отсутствовала. Ли Жунь пояснил, что Ван Яньси удалилась, потому что ее позвала любимая подруга, с которой она выросла. У той умер муж, и она готовилась к похоронам. Естественно, он не мог не отпустить супругу. Но если бы Ван Яньси встречала детей с ним, она бы непременно обрадовалась.

Вообще, это было странно. Госпожа обожала дочерей, а мы предупредили о возвращении заранее. Не стала бы она ставить горе подруги выше, чем встречу с Ли Ся или Ли Цзянь. Но я об этом едва ли думала.

Моя «болезнь» оказалась лучшим союзником. После нескольких церемонных фраз и обещаний прислать лекаря, и последующего отказа, ведь я сама сведуща в целительстве, меня оставили в покое, дабы я «не заразила остальных». Уловка сработала безупречно.

Едва дверь закрылась, я приступила к действиям. Подозвав Сяо Лань, я заново объяснила, что от нее требуется.

— Три дня, — прошептала я, глядя ей прямо в глаза. — Мне нужно три дня. Занавесь лицо тканью, кашляй, стенай, принимай пищу в комнате. Никого не впускай.

Ее брови округлились от ужаса, она крепко сжала ткань в руках, но согласно кивнула.

— Я не подведу вас, госпожа. Но и вы… будьте осторожны.

— Буду, не беспокойся обо мне.

К этому моменту солнце почти скрылось за горизонтом.

Не теряя ни мгновения, я облачилась в приготовленную заранее простую мужскую одежду. Убрала все украшения, а волосы перевязала грубой тесьмой.

Превратившись в ничем не примечательного юношу, я накинула на плечо котомку, куда бережно уложила туфли принцессы и деньги. Сердце колотилось, как барабан, когда я кралась по знакомым, погруженным в вечерние тени коридорам к задним воротам поместья.

Оставалось последнее — перемахнуть через невысокую стену у старого сарая. Я уже приготовилась к прыжку, как из-за угла возникла тень. Я ахнула и отпрянула, но было поздно.

Передо мной стоял Ли Лунь. Его лицо в лунном свете было серьезным и спокойным.

— Я знал, что ты что ты что-то затеяла, — тихо произнес он. — Сразу почувствовал, еще в карете. Ты совсем не выглядела больной. Куда ты отправляешься? — Словно в отместку за его молчание днем, я молчала сейчас. — А, неважно, — отмахнулся он. — Я иду с тобой.

— Нет. — вырвалось у меня. — Мне не нужны попутчики. Возвращайся в дом.

— Если ты откажешься взять меня, я подниму тревогу прямо сейчас, — сказал он без тени сомнения. Его ясный, прямой взгляд не сулил ничего хорошего. — Я не позволю тебе одной отправиться куда бы то ни было.

— Тебя будут искать, а меня прикрывает Сяо Лань, — хмурилась я.

— Меня не будут искать, — фыркнул брат. — В отличие от тебя, — он с презрением оглядел мое мужское одеяние, — я мужчина. Я оставил записку о том, что собираюсь идти с друзьями в цветочный дом.

— Куда? — ахнула я.

Он пожал плечами.

— Вряд ли отец будет проверять. Он скорее обрадуется тому, что я занимаюсь делами, которые свойственны юношам в моем возрасте. Не забывай, что теперь я в свите принца.

Мы стояли, измеряя друг друга взглядами. Я видела в его глазах не детское упрямство, а стальную решимость. Бороться с ним было бесполезно и слишком шумно.

— Демоны тебя побери, — выдохнула я, сдаваясь. — Но ты не будешь меня допрашивать. Я имею право на свои секреты. И помни, что я держу твои. Ты согласен?

— Согласен, сестрица. Страсть, как хочется посмотреть, какие у тебя секреты. В павильоне принца я слышал сплетню о том, что ты ходила на гору Цзюйвэньшань. Ты не к хулицзин собралась идти?

— Нет, но с ними я действительно познакомилась, — горделиво поделилась я.

Я тоже человек, и тщеславие мне свойственно.

Ли Лунь впечатлился, и думаю, что это растопило лед между нами. Он ловко перемахнул через стену, а затем помог и мне.