Глава 15 · Ли Вэй

День пути в повозке, нанятой Ли Лунем, пролетел незаметно. Пейзажи за окном сменяли друг друга: ухоженные рисовые поля уступили место холмистой местности, а затем вдали засинели воды залива. По дороге мне не раз приходилось мысленно благодарить судьбу за то, что брат оказался со мной.

Путешествовать одной было бы не только страшновато, но и откровенно скучно. Но главное — я бы попросту не справилась.

Я, погруженная в свои мысли о возвращении домой, о дворцовых интригах, в сущности, была беспомощна в этом мире как младенец. Я не отличала наемные повозки от частных, не знала, где искать перевозчиков и как торговаться. Ли Лунь же щелкал эти будничные задачки как орешки. Его молчаливая уверенность стала мне надежным щитом, а присутствие — успокоением. Да, его сильно недооценивали в поместье.

В своем ослепленном желании я напрочь позабыла продумать эту бытовую сторону побега, и одна наверняка угодила бы в беду или была бы обманута в первый же час.

Вот и Цзиньган встретил нас шумом порта, криками торговцев и терпким запахом морской соли, рыбы и смолы. Город был полон жизни, кишащей у причалов, где покачивались неуклюжие джонки и стройные, быстрые суда. Деревушка же с озером Луанцзуй, куда я так стремилась, лежала чуть в стороне, но прежде чем отправиться туда, мне следовало завершить важное дело.

Мы отыскали дом мастера, о котором шептались столичные сплетницы. Но то ли дальше сплетен не зашло, то ли башмачник был очень скромен, его дом совсем не походил на жилище известного ремесленника.

Это было маленькое, неказистое, но опрятное строение. Мастер, седовласый и сутулый старик по имени Лу Хань, встретил нас с нескрываемым презрением, окинув взглядом наши простые одежды. Он отказывался нас принимать, велев своей пухлой дочери прогнать неожиданных просителей.

Я сдаваться не собиралась. Давно решила, что без подарка для Сяо Инуо не уйду. Достала сверток с туфлями и ткнула подношение в лицо несговорчивому старику.

Едва его наметанный глаз увидел туфельки принцессы, как отношение к нам резко изменилось. Нам моментально подали лучший чай и попросили присесть за его столом. Дочь башмачника принесла рис и овощи. Он моментально все понял.

Господин Лу не выпускал обувь из рук, пока я и Ли Лунь, голодные, но вежливые, вкушали пищу. Пальцы пожилого мужчины, грубые и испещренные шрамами, с неожиданной нежностью провели по стельке.

— Хм, — проворчал он, — носок стерт с внутренней стороны, край подошвы скошен… Хозяйка сего дамского башмачка припадает на одну ногу. Так?

Я лишь кивнула, впечатленная его навыками. Тогда я наклонилась ближе и тихо, но четко произнесла:

— Да, и надо создать такие туфельки, чтобы этот дефект скрыть. Тот, кому вы поможете, щедро оценит ваш труд. Нет человека признательнее и могущественнее в нашей стране.

Пожалуй, намекала я слишком открыто. С другой стороны, эти слова были гарантией того, что мастер постарается.

Старик Лу Хань надолго задумался, вертя в руках туфлю.

— Исправить сие можно, но труд это кропотливый. Недели. Нужны особые колодки, упоры, подбор кожи и шелка, вышивка золотом…

У меня не было недель. Я положила на стол кошель с монетами, звон которых прозвучал весомо и убедительно.

— Мне нужна одна пара. Самая простая, но которая точно поможет будущей владелице. И изготовить ее нужно за день. Остальные вы доделаете потом и отошлете в поместье Ли. Имя моего отца, Ли Жуня, должно быть вам известно. За эту одну пару — двойная плата. За следующие тройная. А когда госпожа узнает имя благодетеля, то будут постоянные заказы.

Золото и имя чиновника подействовали безотказно. Сделка была заключена.

Когда мы закончили с трапезой и расплатились, Ли Лунь вопросительно покосился на меня.

— Ли Вэй, ради этого мы столько ехали? Неужели ты не могла попросить слуг?

— Не могла, — улыбнулась брату. — Настоящая дружба ценится тогда, когда человек оказывает искреннее внимание. Случись подобное с тобой, я бы тоже ради тебя отправилась хоть на край империи.

— Ладно, — покраснел брат, опустив голову и изучая носки собственных ботинок. — Куда теперь? Будем искать постоялый двор? — в его голосе слышалась усталость после длительной дороги.

Я стыдливо покачала головой. Как жаль, что у нас так мало времени. Мы не можем позволить себе отдых.

— Нет. Нам нужно двигаться дальше. В деревню у озера Луанцзуй.

Наш следующий возничий оказался болтливее сороки. Всю дорогу от Цзиньгана до деревушки у озера он без умолку рассказывал о местных новостях, не требуя, впрочем, наших ответов. Его беседа была фоном для моих тревожных мыслей, пока наконец повозка не выехала на открытое пространство.

И тогда я его увидела озеро Луанцзуй. Ох, небеса, почему я раньше об этом не подумала?

Я ожидала увидеть нечто вроде небольшого пруда, тихого и окруженного ивами. То, что открылось моим глазам, заставило сердце не замерть, а упасть куда-то в пятки.

Перед нами лежала огромная, безбрежная гладь воды, уходящая к горизонту и сливающаяся со свинцовым небом. Ветер гнал по ней темные волны, и озеро казалось живым, дышащим и бесконечно глубоким существом. Легендарная Жемчужина скрывалась где-то в этих пугающих глубинах. Мысли о том, чтобы годами нырять в эту ледяную пучину в ее поисках, повергли меня в отчаяние. Затея внезапно показалась не дерзкой, а безумной.

— Вот и ваша деревушка, — голос возничего вернул меня к реальности. Он подвез нас к неказистому постоялому двору, больше похожему на укрепленный дом с глухими стенами и крепкими воротами. — Только, господа хорошие, будьте осторожны, — понизил он голос, многозначительно подмигнув. — Место это… специфическое. Честные купцы его сторонятся. Частенько тут крутятся контрабандисты, да военные всякие. — Он окинул нас с Ли Лунем оценивающим взглядом. — Вы-то, я гляжу, ни те, ни другие… Или очень хорошо маскируетесь.

Он фыркнул и, взяв плату, тут же укатил, оставив нас на пороге этого злачного места. Перед тем как исченуть, он бросил еще одну новость.

— Говорят, кстати, тут сейчас делегация из Тьешаня обретается. У них с нашей Цзянлун вечные споры из-за горы Цзюйвэйшань. Никак не поделят, упрямые!

Я мысленно покачала головой.

«Делят гору, что безраздельно принадлежит хулицзин, — подумала я с горькой иронией. — Это словно спрашивать разрешения у тигра, можно ли забрать его логово».

Ли Лунь выглядел изможденным. Дорога далась ему нелегко. Полагаю, раньше он мало путешествовал. Я и сама устала, но у меня-то была цель, а брат просто набился в попутчики, охранял меня, помогал, и как мы договаривались, лишних вопросов не задавал.

Решив, что ему нужен отдых, а мне нужна возможность осмотреться, я толкнула тяжелую дверь постоялого двора.

Внутри было густо от гостей, пахло дешевым вином, потом и дымом очага. Мы собирались подойти к хозяину, как вдруг мой взгляд упал на группу людей в дальнем углу. И я застыла, как вкопанная.

Там, у стола, сидела женщина в простом, неказистом плаще и плотной повязке, скрывавшей нижнюю часть лица. Но поза, разворот плеч, манера держать голову — все это было до боли знакомо. Я узнала бы ее из тысячи. Ван Яньси. Моя мачеха.

Ли Лунь тоже ее узнал, толкнул меня в бок, и я, движимая инстинктами, увела нас в самый темный угол.

Она о чем-то оживленно, но тихо беседовала с двумя мужчинами, чьи одежды, меховые оторочки, яркие цвета и необычный крой, безошибочно выдавали в них иностранцев. Видимо, тех самых тьешаньцев.

Сердце заколотилось уже по-другому. Не от страха перед озером, а от осознания опасности, что была тут, в нескольких шагах. А если она нас узнает? Потом пришла мысль: что же она здесь делает?

Ван Яньси, что она забыла в деревушке?

Я не идиотка. Ван Яньси бы никогда не стала рисковать репутацией и жизнью своих дочерей. Значит, ее вынудили. Вынудить ее могла лишь старшая сестра, которая родила наследника.

Сосредоточившись, я догадалась, что это как-то связано с Сяо Сюанем, а еще со страной Тьешань. Те желали земель вблизи горы Цзюньвэйшань. И не только из-за лис, но ради территорий. Там была благодатная почва, лисы-хулицзин ее поддерживали, и им было наплевать на мирские, политические интриги. За гору боролось трое царств: Тьешань, Цзянлун и Цайюнь. В основном их населяли люди. Оборотням и демонам было наплевать на эту войну.

Видно, Ван Гуйжэнь доверилась Тьешаню. Иначе почему много присутствующих облачены в их одежды?

Я прижала палец к губам и показала брату на коридор, куда ходили подавальщицы, чтобы принести еду. Если уличить пару минуток, то можно подслушать, о чем беседует наша мачеха. Ли Лунь понял мой замысел и натянул капюшон плаща на голову. Я последовала его примеру.

Они были явно навеселе, их голоса были громче, чем того требовала осторожность, а хозяин постоялого двора, судя по всему, был куплен ими и следил, чтобы к их углу никто не приближался. Наше присутствие в тени осталось незамеченным благодаря его беспечности и монетам Ли Луня.

Каждое слово, долетавшее из угла, вонзалось в сознание, как отравленная стрела. Я была в шоке от происходящего. Как Ван Яньси хватило храбрости на подобное?

Сначала речь шла о сущих мелочах: расписании смен дворцовой стражи, маршрутах патрулей в столице, именах нескольких мелких чиновников. Но с каждой ее тихой, деловитой фразой картина проступала все четче. Это был не просто сбор информации. Это была подготовка. И Ван Яньси, очевидно, была гонцом. Несложно догадаться, что ее направляла и вдохновляла ее же сестра, Ван Гуйжэнь, мать Сяо Сюэ.

Я не так много понимала из сказанного, но и той информации было достаточно. Ван Гуйжэнь, Сяо Сюэ и в помощь им мачеха планировали государственный переворот. Заговор с целью убийства императора и наследного принца.

Император любил всех своих детей, но и отлично видел недостатки каждого. Он давно решил, что его наследником станет порядочный, добрый, иногда наивный Сяо Мин.

Сяо Сюэ же такого исхода не желал, и что-то мне подсказывало, что это противоречило амбициям Ван Гуйжэнь. А мачеха… Ван Яньси сделает что угодно, лишь бы ее дочери получили почести и хороших женихов.

Какая же она дура. Неужели ей невдомек, что родная сестра с легкостью избавится от нее, если почувствует опасность? Ван Гуйжэнь подлая и злая, она и близких родственников не пожалеет.

В ушах зазвенело. Я отчетливо ощущала, что вся дрожу, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сохранять рассудок. Рядом замер Ли Лунь, его плечо, прижатое к моему, было напряжено как камень. Он все понимал не хуже меня.

— Вэй, — нехотя толкнул меня брат, — надо уйти, иначе нас когда-нибудь заметят.

Мы молча шли прочь от этого злачного места, и только хруст мерзлой земли под ногами нарушал тишину. Слова, подслушанные в помещении, разделили все события на «до» и «после».

Первым заговорил Ли Лунь. Его тихий и рассеянный голос, прозвучал непривычно четко:

— Ты… что-то будешь с этим делать?

Я взглянула на его профиль, озаренный последними лучами заходящего солнца.

— А должна?

— Нет, не должна, — мужественно произнес он. — Это не женское дело. Я хочу рассказать Сяо Мину, что сегодня услышал, но переживаю, что это как-то заденет тебя, твои тайны.

Да, Ли Лунь совсем не был «дурачком». По-моему, его уровень интеллекта сильно превосходил уровень сестер. И все же…

— Ты прав, — признала я, — это заденет и меня, и тебя, поэтому попрошу тебя обо всем молчать. Забудь о том, что произошло сегодня, это не твоя и не моя битва…

— Но как я могу? — Ли Лунь остановился, и в его глазах, таких ясных и глубоких, читалась неподдельная тревога. — Они планируют… Это же…

— Но помни, что я не одна, — перебила я его, положив руку ему на рукав. — Сколько слухов уже ходит о моем покровительстве. Они в чем-то правдивы. Если ты выдвинешь обвинение против мачехи, то тебя заклеймят предателем и лгуном. Мне есть к кому обратиться. Меня господин Цзе послушает. Прошу тебя, забудь, останься в стороне.

— Какой же я тогда мужчина, — возмутился Ли Лунь, — если все заботы перекладываю на сестрицу?

— Разумный и мудрый. Там, где умный мужчина не может выступить открыто, ступает хитрая женщина. Доверься мне.

Он хотел что-то возразить, но лишь сжал губы, понимая правоту моих слов. Вместо этого он спросил:

— Ладно, моя хитрая сестрица, где мы будем ночевать? Вернуться в тот постоялый двор мы не сможем. А болтливый возничий заберет нас лишь завтра.

Я улыбнулась, глядя на темнеющий лес, подступающий к берегу.

— А что, если мы сегодня побудем настоящими странниками? Переночуем под открытым небом. Я научу тебя разводить костер, который не угаснет до утра. Разве не интересно попробовать?

Ли Лунь, выросший за стенами усадьбы, смотрел на меня с долей испуга и любопытства. Он никогда не ночевал под звездами. И, возможно, именно сегодня, когда мир перевернулся с ног на голову, было лучшее время для этого.

— Ты умеешь?

— В монастыре, — лукавила я, — нас многому научили.

Мы нашли относительно сухое место под сенью старой ивы, достаточно далеко от дороги и постоялого двора, чтобы нас не нашли, и очень близко к озеру.

Пока я объясняла брату, как сложить «колодец» из хвороста и найти сухую лучину, чтобы раздуть первый жадный язычок пламени, мое сердце колотилось в предвкушении. Озеро лежало перед нами, его поверхность лишь изредка рябила от порывов ветра.

Когда костер разгорелся, отбрасывая на нас с братом пляшущие тени, я сбросила с себя плащ. Холодный воздух обжег кожу, но я его почти не чувствовала. Я знала, что пора…

— Сестра? — Ли Лунь смотрел на меня с растущим недоумением. — Что ты задумала?

— Ты обещал не задавать вопросов, — мягко напомнила я ему, стягивая с ног неуклюжие башмаки. — У тебя есть свой дар, который ты скрываешь ото всех. А у меня… у меня есть цель, что скрыта в этих темных водах. Не спрашивай, потому что я не отвечу.

Не дав ему опомниться, я скинула первый слой халата и сделала шаг в воду. Ледяной укол сжал мне грудь, вырвав короткий, прерывистый вздох. Я нырнула.

Мир погрузился в кромешную тьму и оглушительную тишину. Я быстро достигла дна и копалась ладонями в илистом дне, и густая, мутная пелена песка и грязи поднималась вокруг, скрывая все. Мои пальцы скользили по склизким камням, цеплялись за коряги, но находили лишь ил и обломки. Легкие загорелись, потребовав воздуха. Я оттолкнулась и поспешила вернуться на поверхность.

Уже совсем стемнело. На небе загорелись первые звезды. Я увидела испуганное лицо брата, вглядывающееся в воду, и помахала ему рукой, давая знак, что со мной все в порядке.

Второй заплыв был еще более отчаянным. Я нырнула дальше, глубже, но озеро, казалось, не желало расставаться со своими сокровищами. Снова ничего. Вынырнув, я почувствовала, как по коже бегут мурашки от холода и отчаяния. Как назло, и силы меня покидали.

Тогда я подумала о том, что мои невольные благодетельницы не оставят меня и в этом деле. Подняв дрожащую руку, я сжала в пальцах нефритовый браслет — дар и предостережение Лань Синь. Его гладкая, прохладная поверхность вдруг показалась мне единственной нитью, связывающей меня с силами этого мира.

«Услышьте меня, — прошептала я, обращаясь к ветру, к воде, к тем, кто мог слышать. — Великие хулицзин, вы указали мне путь. Духи этого озера, богиня, чье сердце разбилось здесь… Я не ищу власти. Я ищу путь или шанс исправить то, что было сломано. Умоляю, дайте мне знак».

Понятия не имею, что произошло. Может, молитва моя подействовала, может, я стала внимательнее, а может и небеса столкнулись с подземным царством. Я что-то почувствовала. Не тепло в руке, а странное, смутное ощущение в самой глубине живота, тихий, едва уловимый зов. Он был подобен шепоту, идущему из самых недр озера.

Собрав последние силы, я нырнула в третий раз. И на этот раз все было иначе.

Меня словно кто-то вел. Темнота сгущалась, но внутри меня горел странный огонек, указывая направление. Я плыла, почти не видя, повинуясь внутреннему импульсу. И тогда, в кромешной тьме, я увидела тусклый, едва заметный блеск, будто на дно упала одинокая звезда.

Я рванулась вперед, забыв об усталости. Мои пальцы, окоченевшие от холода, впились в ил. Я рыла, копала, пока не нашла на дне белоснежный шарик. В жизни бы его не рассмотрела, но он отчего так засиял и заблестел, что, когда я его подхватила, я ни на секунду не сомневалась, что это и есть та самая жемчужина.

Едва я коснулась ее поверхности, она вспыхнула ослепительным золотым светом, озарив на мгновение подводную тьму, а затем снова стала матовой и холодной.

Сжимая драгоценную находку в кулаке, я сунула ее в нагрудный карман и из последних сил рванулась наверх.

Воздух. Мне нужен был воздух. Темнота сгущалась у меня перед глазами, ноги стали ватными. Я безумно устала.

И вдруг, совсем уже у берега, чья-то сильная рука схватила меня за плечо. Я не видела лица, лишь почувствовала железную хватку, которая вытянула меня из ледяных объятий воды и почти выбросила на мелководье. Я рухнула на колени, отчаянно кашляя и пытаясь понять, что произошло. Кто это был? Ли Лунь? Нет, его прикосновение было бы иным. Он обходился со мной аккуратно.

Задыхаясь, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, я подняла голову, пытаясь разглядеть в темноте того, кто вытащил меня из пучины.

Сюй Цзе. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено. Он был в такой ярости, что во мне забурлил страх. Как он нас нашел? За мной следили?

Я метнула взгляд за его спину. Картина окончательно добила меня. Наш уютный «походный» лагерь был окружен стражниками в полном боевом снаряжении. Ли Лунь стоял рядом с костром, его лицо выражало неподдельное благоговение перед внезапно появившимся генералом. Все мои планы о ночи под звездами рассыпались в прах. Похода не вышло.

— Ли Вэй, — голос Сюй Цзе был низким и раскатистым, как гром перед бурей. Он не кричал, но от его тихого, сдавленного шипения по спине побежали мурашки. — Объяснись! Что ты, проклятая, здесь делаешь? И что за безумие толкнуло тебя в ледяную воду этого жуткого озера? Ты что, не понимаешь, что могла утонуть?

Он тряхнул меня так, что зубы щелкнули.

— Ладно, утонуть! — продолжил он, не дожидаясь моих объяснений. — Я едва вытерпел твое присутствие в том злачном месте. Чего ты моргаешь, как невинная девица? Я видел, как вы вошли. Я видел, как ты подслушивала. Я мысленно похвалил тебя за то, что ты вовремя ретировалась, но, демоны тебя побери, что ты вообще здесь делаешь? Ты солгала мне? Ты обещала остаться в поместье, боясь гнева Ван Гуйжэнь, а сама, как ночная воровка, отправилась в самое пекло! Ради чего? Чего ты хотела добиться?

Так вот оно что. Он был там. В той самой таверне. Он видел меня, видел Ли Луня, видел, как мы подслушивали мачеху. И теперь его гнев обрушился на меня не только за самовольную отлучку, но и за ложь.

Мой ум, заторможенный холодом и усталостью, лихорадочно заработал, выискивая лазейку.

Не дав мне и рта раскрыть, он, не отпуская рук, резко развернулся и поволок меня прочь от воды, бросив через плечо приказ стражникам:

— Забрать юношу. И в повозку их. Немедленно.

Он приказывал, но сам развязал завязки плаща и накинул одежду мне на плечи. Вряд ли чтобы я согрелась, скорее чтобы стражники не пялились на мой внешний вид.

Мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его длинными шагами, а учитывая, что Сюй Цзе меня держал, это выглядело, будто он меня насильно тащит.

Ли Лунь, ошеломленный внезапным присутствием стражников, был вежливо, но твердо препровожден другими воинами. Мы не проронили ни слова между собой, только склонили виновато головы. Генерал был похож на разъяренного дракона, и приближаться к нему сейчас было смертельно опасно.

Вскоре мы уже мчались обратно в Цзиньган. Молчание в повозке было давящим и сообщающим, что нас ждет что-то очень сложное. Сюй Цзе сидел рядом с нами, его неотрывный взгляд буравил меня.

Но даже в этой ситуации я не могла расстроиться. Я чувствовала, как жемчужина в моем нагрудном кармане будто излучала тепло, согревая кожу под мокрой одеждой. Этот маленький, холодный камешек был моим билетом домой, моим спасением… и моей величайшей тайной. Но и он же был той причиной, из-за которой генерал меня чуть ли не возненавидел. Ну, или желал придушить.

А Сюй Цзе точно желал меня придушить. Я знатно его взбесила.

После приезда в город мы остановились в другом постоялом дворе, уже куда более респектабельном. Господин Сюй Цзе одним властным жестом указал стражникам и мне с Ли Лунем на две смежные комнаты.

— Охранять их. Ни шагу на улицу. И чтобы они не общались, — отрезал он, обращаясь к своим воинам, и те, как каменные изваяния, встали у дверей.

Он бросил на меня последний, испепеляющий взгляд и скрылся на лестнице, хлопнув дверью. Меня же затолкали в комнату, а Ли Луня в соседнюю. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Я осталась одна. Дрожь пробрала мое тело — не столько от холода, сколько от нервного перенапряжения. Сюй Цзе был в ярости, и теперь мне предстояло придумать, как от этого отболтаться.

«Башмачник, — лихорадочно думала я, разминая затекшие пальцы. — Я скажу ему, что приехала в Цзиньган ради башмачника. Это же половина правды. А к озеру мы с братом просто поехали посмотреть, чтобы убить время в ожидании заказа. Захотелось увидеть знаменитое озеро Луанцзуй… Да, так и скажу».

Оставалось надеяться, что Ли Лунь сообразит о таком же варианте.

Я осторожно прикоснулась к карману. Мне хотелось вытащить жемчужину и изучить ее, но теперь, когда она принадлежала мне, я понимала, что не могу активировать ее прямо сейчас. Не сегодня и не таким образом.

«Сначала надо вернуться ко двору, — строила я планы, стаскивая с себя мокрую одежду. — Вручить туфли маленькой принцессе, помочь ей. Она так ждала… И брата нельзя бросать одного в этой змеиной яме. И…»

Мысль о Сюй Цзе вызвала необъяснимый укол в сердце. Я безумно хотела избежать его допроса, но с этим его свойством и безумно не хотела прощаться. Я так привыкла к генералу. К его опеке, к его уговорам, чтобы я работала на него…

Если он думал, что отказы давались мне легко, то он ошибался. Какая девица не захочет сотрудничать с человеком, который одновременно заботится и помогает?

И еще этот заговор. Раз он видел меня и Ли Луня, поджидал здесь, значит, предательство Ван Яньси его не удивило. Значит, семейство Ли замешано, и ради Ли Цзянь я обязана остаться.

Нет, исчезнуть сейчас, когда надо мной и братом сгущались тучи заговора, когда Сюй Цзе только что… испугался за меня? Это было бы низко. Как я могу просто взять и уйти, не выполнив своего долга ни перед кем из них?

Жемчужина жгла грудь, обещая возвращение домой. Но мое сердце, к моему собственному ужасу, было отягощено новыми долгами. И я с удивлением осознала, что сама не хочу отступать. Я не все выполнила для Ли Цзянь.

«Сначала раздам долги, — прошептала я в тишину комнаты, глядя на запертую дверь. — Сначала я должна все исправить. А уж потом… потом решу, что делать с этой жемчужиной».