Глава 16 · Ли Вэй

Сюй Цзе оставил меня одну, взаперти на несколько часов. И я, нервничая в этом бесконечном ожидании, металась по комнате, словно загнанная зверюшка, не в силах усидеть на месте. Каждый скрип за дверью заставлял сердце бешено колотиться и замирать. Он ведь вернется, мне придется отвечать на его вопросы.

И вот он случился — не скрип, а оглушительный удар, от которого содрогнулась деревянная дверь. Засов с грохотом отлетел, и в проеме возникла исполинская фигура Сюй Цзе. В комнате мгновенно стало тесно.

Через секунду я увидела, что он не один. Его железная хватка впивалась в плечо моего брата. Ли Лунь был бледен, но держался с потрясающим для него самообладанием. Наши взгляды встретились на мгновение, в его глазах я прочла не страх, а предостережение. Думаю, он ничего существенного не разболтал, да и я едва ли посвящала брата в свои истинные планы.

Генерал втолкнул Ли Луня внутрь и с такой силой захлопнул дверь, что по стене поползла тонкая паутинка трещин.

— Я не для этого выпрашивал для тебя разрешение покинуть дворец у самой принцессы! — Сразу набросился на меня Сюй Цзе. — Не для того, чтобы ты, дав мне клятвенное обещание оставаться в поместье, плюнула на него и потащилась в это змеиное гнездо! Ты просила у меня безопасности? Так, я ее тебе предоставил. А ты что? Взамен на мое доверие ты подносишь мне ложь, оплетенную, шелковой, скользкой нитью?

Едкий стыд подкатил к моему горлу. Я опустила голову, впиваясь взглядом в узоры на половицах. Любое мое слово, любое оправдание сейчас будет похоже на жалкое лепетание и только распалит его ярость еще сильнее. Нет, лучше помалкивать, пока он не выпустит злость.

Видимо, тактику я выбрала неподходящую. Мое молчание стало последней каплей для невозмутимого военачальника. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отпрянула, наткнувшись спиной на холодную стену.

— Господин Сюй Цзе… — подал голос мой брат, пытавшийся защитить меня.

— Помолчи, с тобой я разберусь позже, — отмахнулся мужчина, даже не обернувшись. — Что за идиотская песня про башмачника? — прогремел он, рассматривая мою макушку с высоты своего роста. — Неужели дело такого пустякового масштаба нельзя было доверить гонцу? Или у тебя в распоряжении не осталось ни одной служанки, способной съездить в город и передать заказ? Вы, юнцы, всерьез полагаете, что я на это куплюсь?

Да, именно на это я и надеялась. Теперь все зависело от моего умения убеждать, и от того, как долго Сюй Цзе наблюдал за мной, пока я ныряла в озеро.

— Не всякому можно доверить подарок для принцессы, — выдохнула я, сжавшись, и всхлипнула. — Я хотела лично проконтролировать… чтобы все было идеально.

— Какой еще подарок?

— Для Ее Высочества. Я знаю, вы скажете, что я полезла не в свое дело, много наобещала, но я не смогла ей отказать. Местный мастер способен скрыть недостаток принцессы Сяо Инуо, а мне пришлось ехать, чтобы кто-то другой не разболтал для кого будет предназначаться дар.

По-моему, лгала я складно. Впрочем, ведь это не совсем ложь, я действительно ехала с подобными мыслями. Просто я не рассказала о второй цели нашего путешествия.

Не поверивший мне генерал скользнул с моего лица на бледное, но непоколебимое лицо Ли Луня.

— А ты? Я считал, что в тебе есть хоть капля разума. Как ты, мужчина, мог допустить, чтобы твоя сестра, словно последняя бродяжка, тащилась в это гиблое место? Где были твои глаза? Твое благоразумие?

То, что произошло дальше, заставило онеметь меня саму. Ли Лунь, которого все в семье снисходительно звали «тихим» и «не от мира сего», поднял голову. Его взгляд, обычно рассеянный, теперь был ясен, остр и наполнен такой леденящей тихой яростью, что даже Сюй Цзе на мгновение замер от удивления.

— Вы, господин Сюй Цзе, следите за врагами императора, — произнес он, отчеканивая каждое слово, словно вырезал их из нефрита. — А мне оставьте заботу о сестрах. В конце концов, кем вы приходитесь Ли Вэй? Про вас достаточно слухов. Наша поездка — не ваше дело.

Я видела, как скулы генерала напряглись, а его пальцы сжались так, что костяшки побелели. Но в его глазах, помимо гнева, мелькнуло и другое. Он смотрел уже не на «дурачка», а на мужчину, вставшего на защиту своего рода.

И тогда Ли Лунь заговорил снова, уже спокойнее:

— И если вы действительно успели узнать мою сестру хоть немного, разве вам не очевидно, что отговаривать ее, все равно что пытаться повернуть вспять течение реки? Она бы все равно ушла. Тихо, ночью, одна. А так… я хотя бы был рядом.

Сюй Цзе отступил на шаг. Всего один. Но в этой маленькой уступке был целый мир. Его гневная маска дала трещину, обнажив человека, вынужденного признать правоту в словах того, кого он считал ниже себя. Он молча смотрел то на меня, прижавшуюся к стене, то на моего брата, стоявшего с прямой спиной и взглядом, полным вызова.

— Хорошо, — его голос будто стал тише, но пронзительнее. — Я принимаю ваши слова. И ты прав, молодой господин Ли, я не властен над поступками твоей старшей сестры, мне нельзя ругать ее и отчитывать. Но смею напомнить, что вы разговариваете не с другом семьи, не с… — он усмехнулся, — не с покровителем Ли Вэй, а с военачальником империи. Я встретил вас там, где вас не должно было быть. Я встретил вас рядом с вашей мачехой, которая вела диалог с людьми из соседней страны. В моей власти обвинить вас в шпионаже, я ведь могу подумать, что вы состоите в сговоре с ней?

Ах, как ловко он загнал нас обоих в угол. Я пытаюсь открещиваться от дружбы и особого отношения генерала, но интуитивно надеюсь на его помощь и доверие. Как беспечно с моей стороны.

Тем временем Сюй Цзе продолжил:

— Допустим, я верю в вашу трогательную заботу о туфлях для принцессы. Допустим, я даже понимаю твое своеволие, — он бросил взгляд на Ли Луня. — Но объясните мне одну странность… — мы с братом опять переглянулись, не понимая, к чему Сюй Цзе ведет. — Что же тогда ты, Ли Вэй, искала в водах этого проклятого озера? Ты ныряла не один раз, погружалась, как одержимая, верно позабыв, что по ночам уже холодно, а тот хлипкий костер вас не согреет. Что за сокровище было так важно выловить из ледяной грязи?

Кровь отхлынула от моего лица. В нагрудном кармане жемчужина внезапно будто раскалилась докрасна, прожигая ткань и обжигая кожу. Как долго он на меня смотрел?

Чудом я заставила себя расслабить плечи и сделать легкое, почти небрежное движение рукой.

— Ах, это… Я была так глупа, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал с досадой, а не со страхом. — Когда мы с братом подошли к воде, шнурок на моем мешочке порвался. Я уронила в озеро единственное, что у меня осталось от матери. Всего одну жемчужину, но необыкновенной красоты. Я сумела сберечь ее в Гуйчуане, спрятав от жадных глаз надсмотрщиц… — я намеренно сделала паузу, чтобы напомнить генералу о том, как ужасны были условия в монастыре, — но сегодня чуть не потеряла ее навсегда. Я не могла смириться с подобной мыслью. Если бы я ее не нашла, я бы осталась на берегу.

Я мысленно взывала к богам, чтобы Сюй Цзе не попросил показать меня жемчужину. Я и сама толком ее не рассмотрела, но была уверена, что любой поймет, что это не просто сокровище, а какой-то могущественный артефакт.

К счастью, напоминание о моем взрослении в стенах Гуйчуаня подействовало на мужчину, словно ушат холодной воды. Его скулы разжались, а во взгляде промелькнуло что-то неуловимое. Вряд ли раскаяние, но некое осознание собственной несдержанности.

Он вспомнил, с кем имеет дело — не с избалованной аристократкой, а с девушкой, прошедшей через преисподнюю, для которой безделушка, спрятанная от монастырского произвола, могла значить целый мир.

Он медленно выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало.

— Ладно, отложим этот разговор на будущее, — его тон стал ровнее, без тихого, невысказанного желания уничтожить нас на ровном месте. — Что вы успели увидеть? Что услышали? И что поняли из того, что подслушали?

— Ничего, — поспешно выпалила я. — Мы почти ничего не разобрали, правда, брат?

Он резко покачал головой и поджал губы. Ах, ну почему именно сейчас он перестал соображать?

— Мы и сами были ошеломлены, господин Сюй Цзе, — хмурился Ли Лунь. — Мы приехали к озеру, чтобы посмотреть на место из старых легенд, и случайно наткнулись на мачеху. Когда мы покидали поместье, Ван Яньси там не было. Отец сказал, что она уехала навестить свою подругу. Выходит, он и не подозревает, куда и к кому на самом деле отправилась его жена.

— Что она там делала?

— Передавала сведения, какие, — он опустил взгляд, — я не знаю. Но сведений было много.

Сюй Цзе склонил голову набок и уставился в мою сторону.

— И что же из всего этого понимаешь ты, Ли Вэй? — спросил он безразличным тоном, но в его глазах я прочла живой интерес.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Здесь все очевидно, но он продолжает спрашивать. Он ведь был там. Он своими глазами наблюдал за Ван Яньси. Тогда зачем задает глупый вопрос? Явно преследует какую-то цель и дает намек. Кто-то, а Сюй Цзе попусту не болтает. Нужно было дать ему ответ, который удовлетворил бы его, и в то же время не навлекал на меня и Ли Луня беду.

— Я поняла, — сказала я тихо, но отчетливо, — что мне следует поскорее забыть о том, что я здесь видела и слышала.

Уголки губ Сюй Цзе дрогнули в подобии улыбки. Мой ответ, полный показного смирения, явно пришелся ему по душе. Он одобрительно кивнул, а затем перевел тяжелый взгляд на моего брата.

— А ты, Ли Лунь? О чем ты будешь помнить?

Ли Лунь скривился. Ему не хотелось склоняться перед генералом, выполнять его приказы, но необходимая забывчивость была всем на руку.

— Я… я тоже ничего не помню.

Ночь показалась мне бесконечно долгой. Я не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. В воздухе, казалось, все еще витали невысказанные вопросы генерала, его тяжелый, изучающий взгляд.

Я сидела на краю постели, обхватив колени, и чувствовала, как жемчужина в кармане давит на грудь немым укором. У меня не было сил, чтобы достать ее и хорошенько изучить. Я боялась, что поддамся искушению и сбегу отсюда, позабыв про все свои обещания.

Интуиция, что не раз меня выручала, шептала: он не поверил. Ни в историю с башмачником, ни в слезливую сказку о материнской реликвии. Он просто отложил расправу, как откладывают острый меч, чтобы достать его в самый неожиданный момент. И когда этот момент настанет, одним небесам будет ведомо.

С первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь щели тяжелых занавесок, я натянула свои высохшие, но все еще пахнущие тиной и дымом мальчишеские одежды. Однако, едва я собралась выйти, дверь скрипнула, и в комнату зашла служанка таверны с аккуратно сложенным платьем из простой, но чистой синей ткани.

— Господин генерал приказал обеспечить госпожу приличным нарядом, — пробормотала она, опуская глаза.

— Спасибо, — изумилась я, забирая халат и белье.

Я не стала спорить. В чем был смысл? Меня в том обличье никто не принял за парня, я была всего лишь переодетой женщиной, что вызывало куда больше подозрений. А противиться воле Сюй Цзе сейчас, все равно что тыкать палкой в разъяренного тигра.

Я только-только застегнула последнюю пуговицу на вороте, когда дверь распахнулась. На пороге застыл генерал. В отличие от меня, он выглядел выспавшимся и спокойным. Он прислонился к косяку, сложил руки на груди…

— Ли Вэй, пора отправляться. Садись в повозку, — пожалуй, я поспешила, раз посчитала его спокойным. Только этим указанием не обошлось, он решил меня «уколоть». — Я лично удостоверюсь, что вы пересекли порог вашего поместья.

Он развернулся и пошел прочь, и мне ничего не оставалось, как последовать за его широкой спиной по скрипучим ступеням.

— И запомни, Ли Вэй, — он бросил слова через плечо, не оборачиваясь, — если ты еще раз осмелишься провернуть подобное… если твоя ложь снова пересечется с моим путем, я не прощу такого предательства. На сей раз я делаю скидку на твое… трогательное желание угодить принцессе. И то, что ты гениально разобрала ее проблему, никто из лекарей не догадался.

Я едва сдержала вздох облегчения. В мирном настроении Сюй Цзе нравился мне больше. Но, увы, мне опять предстояло ему возразить.

— Домой я сейчас поехать не могу, — осторожно сказала я, спускаясь во двор, где уже стояла закрытая повозка.

Он остановился, а я быстро-быстро заговорила:

— Сначала нужно к башмачнику, господину Лу Ханю. Заказ для Ее Высочества. Я не могу вернуться домой с пустыми руками.

— Ву Хошен уже забрал твои туфли, — оборвал он меня, указывая на запряженных лошадей. — Ларец ждет тебя внутри. Теперь все твои отговорки исчерпаны?

Сердце упало от его недружелюбного тона. Впрочем, я сама была виновата в его отношении. Надо было получше продумать свою маскировку, или выбрать другой день…

Хотя… потихоньку, я начинала верить в судьбу. Я вернулась в другой мир, в тело Ли Цзянь. Полагаю, что моя встреча с Сюй Цзе у озера была зачем-то предначертана, как и столкновение с не подозревающей ничего Ван Яньси.

Я устроилась внутри повозки, где на противоположной скамье уже сидел Ли Лунь. Он вжался в угол, словно стараясь стать как можно меньше, и при моем появлении лишь мельком взглянул на меня, полный тревоги. Он не сказал мне ни слова.

Я пристроилась рядом с ним, и в ту же секунду тяжелая ступня Сюй Цзе ступила на подножку. Он втиснул свою мощную фигуру, заняв место напротив. И как у него получалось занимать собой все пространство?

Мы тронулись.

Ли Лунь отклонил голову, и казалось, что он задремал, но я знала, что брат не заснул. Он что-то бормотал себе под нос. Я подумала, что он меня ругает или проклинает. Я же изучала из-под тонкой занавески проплывавшие мимо поля, чувствуя на себе тяжелый, неотрывный взгляд генерала.

Неожиданно повозка резко дернулась и накренилась, колесо с грохотом провалилось в глубокую выбоину. Меня с силой бросило вперед. Я не успела даже вскрикнуть, как оказалась в воздухе и рухнула прямо на Сюй Цзе.

Мир перевернулся. Я чувствовала под ладонью жесткую ткань его ханьфу, тепло его тела, слышала его учащенное дыхание у самого своего виска. Мы застыли в этой нелепой и немыслимой близости на долю вечности, длившуюся одно сердцебиение.

Он резко отстранился первым и отпрянул, будто обжегшись.

— Проклятые дороги и никудышные возничие, — заворчал он, отряхивая несуществующую пыль с рукава, но я заметила, как напряглась его шея и побелели костяшки на сжатых кулаках.

Я отползла на свое место, чувствуя, как жар заливает мои щеки, и я готова провалиться сквозь землю от стыда. Остаток пути мы провели, старательно избегая взглядов друг друга, а тишина в повозке стала еще более красноречивой и невыносимой.

Повозка Сюй Цзе остановилась в густой тени высоких стен, ровно в том месте, откуда мы с Ли Лунем бежали, словно воры, позапрошлой ночью. Какая ирония.

Ли Лунь, не говоря ни слова, ловко ухватился за выступ и перемахнул на другую сторону, оставив меня наедине с генералом.

Прежде чем я успела что-либо сказать, сильная рука обхватила мою талию. Мир на мгновение поплыл, ветер свистнул в ушах, и вот мои ноги уже коснулись мягкой земли нашего сада. Он поставил меня так легко, будто я и впрямь была пушинкой, но его прикосновение жгло кожу даже через ткань платья.

— Подожди там, — тихо приказал Сюй Цзе Ли Луню, который уже поджидал нас.

— Господин генерал, оставлять вас наедине с моей сестрой в ночном саду… это неприлично, — попытался возразить брат, но Сюй Цзе лишь усмехнулся.

— Неприлично? Неприлично было ей, дочери благородного дома, скитаться в мужском платье, неприлично лгать и подставлять под удар свою честь и жизнь. Сейчас же здесь лишь я могу оградить ее от последствий этой неприличной выходки. Отойди.

И Ли Луню, скрепя сердце, пришлось отступить в тень деревьев, беспомощно сжимая кулаки.

Я взглядом просила брата о прощении. Я понимала, что он устал, голоден, напуган и зол, но отказать Сюй Цзе в личном разговоре выше моих сил.

Мы остались одни. Лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на суровом лице военачальника узоры из света и тени.

Сначала мы оба молчали, но когда я сделала вдох, он заговорил первым.

— Я разочарован в тебе, Ли Вэй, — начал он, и эти его слова меня глубоко задели. — Сильно разочарован. Но, как и обещал, этот проступок я прощаю. Считай, что твой долг за правду погашен моей снисходительностью и благодарностью за здоровье Сяо Мина и за заботу о Сяо Инуо. Больше поблажек не будет. А потому, веди себя благоразумно. Будь осторожна. И не раскидывайся моей дружбой, как монетой, ведь завтра тебе снова предстоит вернуться во дворец, и лишь моя тень убережет тебя там от кинжалов, что ты сама же на себя и навлекаешь.

Его холодная и отчасти справедливая отповедь переполнила чашу моего терпения.

— Мне стыдно, господин Сюй, — вырвалось у меня. — Я не хотела вас обманывать. Искренне не хотела. Но обстоятельства…

Я не собиралась называть причин, но хотела перед ним извиниться, чтобы он не видел во мне злодейку или интриганку.

— Не надо, — он резко прервал меня, подняв руку. — Я не хочу ничего знать. Если бы ты могла сказать, ты бы сказала сейчас. Значит, время еще не пришло. Я терпелив, но запомни: второго предательства не будет. Никакие обстоятельства его не оправдают.

Так тому и быть. Он прав, я действительно не ценила дружбу и покровительство могущественного чиновника. Хорошо, что я осознала эту ошибку сейчас, а не когда бы стало по-настоящему поздно.

Но я не смогла не спросить, всю поездку я только и думала о ней.

— А что… что будет с Ван Яньси?

Он горько усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталого торжества.

— Так и знал, что ты не удержишься. Между прочим, это тоже обман. Ты говорила, что все забудешь.

— Я постараюсь! — воскликнула я, чувствуя, как снова краснею. — Я не буду это ни с кем обсуждать, а если вы скажете, что не хотите отвечать, я покорюсь. Но ведь когда мачеху обвинят в шпионаже, тень позора ляжет на весь наш дом. На отца, на сестер, на брата… — голос мой становился все тише и тише.

Ли Цзянь бы точно не одобрила, что ее брат превратится в отщепенца и изгнанника. Она просила, чтобы я позаботилась о нем и укрыла от гнева Ван Яньси.

— Именно поэтому я пока не буду делать ничего, — произнес генерал.

— Ничего? А шпионы…

— Посланники, — мудро поправил он меня. — Я все о них знаю. И знаю об этом раньше, чем познакомился с тобой. Мне известно, что они прибыли, чтобы поддержать принца Сяо Сюэ. Мне известно, что канцлер Тьешаня ведет переписку с Ван Гуйжэнь. Мне известно, что главная госпожа Ли — их глаза и уши. И я тебе это говорю, потому что мне известно, что ты не болтлива. — Мне тут же захотелось возразить, а еще задать бесчисленное количество вопросов, но мой порыв Сюй Цзе прервал одним резким жестом. — Пойми, Ли Вэй, иногда бездействие — лучшая стратегия. И это, повторяю тебе в очередной раз, не твоя забота.

В этот момент из-за стены бесшумно перелетел тот самый ларец с туфлями. Я ахнула от неожиданности, а еще от собственной глупости. Ну, как можно о таком забыть?

Сюй Цзе поймал его одной рукой, словно ожидал этого, и протянул мне.

— Вот, подари свой бесценный дар принцессе. Займись ею, радуй ее, найди в этом утешение. И еще, — он сделал паузу и помрачнел. — Мое прежнее предложение о службе более не действительно. Я не перестану волноваться, буду наставлять тебя и защищать перед вторым принцем и Ван Гуйжэнь, но помощница мне теперь не нужна.

Это было равносильно удару. Я отпрянула.

— Это… потому что я солгала вам? — прошептала я.

Он не ответил. Лишь покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что—то, что можно было принять за сожаление.

— Не терзай себя мыслями. Ты не догадаешься, ступай.

И он развернулся и ушел, растворившись в ночной темноте также быстро и бесшумно, как и появился, утягивая меня за собой. Я стояла, прижимая к груди ларец, и смотрела ему вслед, пока Ли Лунь, приблизившись, не тронул меня за локоть, безмолвно указывая на путь к нашим покоям. Дорога назад показалась бесконечно длинной.

Едва я вошла в павильон, попрощавшись с братом, как на меня бросилась Сяо Лань.

— Госпожа! О, госпожа, вы живы, вы вернулись! — Она всхлипывала, обнимая меня за плечи. Ее лицо было бледным и испуганным. — Я так боялась!

— Хватит, хватит, — отстранила я ее, чувствуя, как по телу разливается усталость, смешанная с облегчением оттого, что мы дома. — Что случилось? Ты вся дрожишь.

— Конечно, столько всего произошло, пока вас не было.

— И что же произошло? — заволновалась я. — Кто-то из домашних узнал, что ты мной притворялась?

— Нет, — мотнула Сяо Лань головой. — Эта беда нас обошла.

— Тогда не медли, объясни, что случилось, — не вытерпела я. — Отчего ты так напугана.

Впрочем, «напугана» — это сильно сказано. Скорее, Сяо Лань чувствовала огромное облегчение, что ее хозяйка дома. В остальном она не походила на забитую женщину, пережившую какой-то кошмар. Да и что может быть хуже стен монастыря?

— В ночь, когда вы ушли, я, как вы и велели, притворялась больной. И… — она зашептала, заламывая руки, — сюда проник незнакомец. Я сначала жутко перепугалась, да и стражу не позовешь, чтобы они не обнаружили, что вас нет на месте…

— Кто же это был, Лань?

— Меня, точнее, вас навестил помощник господина Сюй Цзе. Воин по имени Ву Хошен, помните такого? — я кивнула. — Он думал, что вы серьезно захворали, но, выяснив, что я притворяюсь вами, он побежал все докладывать генералу. Я места себе не находила…

Я замолчала. Значит, за мной следили пристальнее, чем мне бы того хотелось. Сюй Цзе оставил у поместья не абы кого, а своего самого верного подчиненного. Ох, небеса, он позаботился, а я так его разочаровала. Мысль о нем согревала и ранила одновременно.

— И… что ты сделала? — спросила я, сжимая ее холодные пальцы.

— Я… я не знала, что делать! — в ее глазах застыли слезы растерянности. — Подумала, что если генерал и узнает, то хотя бы сохраню вашу репутацию в глазах отца. После вашей отповеди перед праздником он боится вас огорчать, не поверит наветам о том, что вы могли слоняться где-то без дела.

Гордость и какая-то щемящая нежность подступили к моему горлу. Эта девочка, еще вчера бывшая затравленной служанкой, проявила такую выдержку и преданность. Да, она права, трусливый Ли Жунь боится меня разочаровать. Пусть он обладает слабым характером и очень наивен, но после ссоры, он встанет за меня горой. Впрочем, это не потребуется. Сюй Цзе никогда никому не скажет, что в эти дни я не ночевала в поместье.

— Ты поступила абсолютно правильно, Сяо Лань. Ты настоящая героиня. И спасибо тебе.

Я потянулась к своему скромному холщовому мешочку, где лежали мои сбережения и та самая, обжигающая жемчужина. Я переложила ее из кармана туда, когда переодевалась в новое платье. Пальцы наткнулись на ее гладкую, прохладную поверхность. Она же навела меня на важные мысли.

Скоро я уйду, но Сяо Лань, чью судьбу я почти насильно привязала к себе, останется. Мне нужно обеспечить и ее будущее.

— Я должна щедро вознаградить тебя за верность, — сказала я, глядя на ее испуганное личико. — Скажи, чего бы ты хотела? О чем ты мечтаешь?

Сяо Лань опустила глаза, и по ее щекам разлился яркий румянец.

— Я… я не смею, госпожа…

— Говори. Я приказываю.

Она сглотнула и прошептала так тихо, что я едва разобрала:

— Господин Ву Хошен… он был так добр и решителен… Но я… я всего лишь служанка, а он помощник самого генерала…

Все встало на свои места. Сердце девочки было тронуто. И в этом не было ничего удивительного. Я вежь знакома с упомянутым мужчиной.

Ву Хошен был статен, умен и обладал положением. А еще он не был похож на тех воинов, кто в каждом городе имел по любовнице. Но он никогда не обратит внимания на мою Сяо Лань. Она тоже красива, но в этом мире многое решают деньги и статус.

Внезапно меня осенила идея.У меня есть личные деньги, которые мне щедро выделял отец, стараясь загладить вину. Мне они не нужны — ни наряды, ни безделушки меня не прельщали. Я все-таки не планировала оставаться. А вот купить маленький, но крепкий домик на окраине столицы и собрать для Сяо Лань приданое, достойное жены военного… да, я была способна на это. Этим я и займусь первым делом.

Утро принесло с собой суету сборов. Нам предназначалось вернуться в Запретный Город, чтобы опять развлекать принцессу Сяо Инуо.

В парадных покоях уже толпились мои сестры, Ли Цзяо и Ли Ся. Их звонкие голоса наполняли зал, они хвастались друг перед другом изысканными безделушками, что приготовили в дар принцессе, дабы снискать ее расположение.

Их гомон прервало возвращение главной госпожи Ван Яньси. Она приехала почти на рассвете и побежала навстречу, чтобы обнять своих дочерей и мужа. Я и Ли Лунь стояли в отдалении, наблюдая за трогательной сценой. По правилам этикета нам тоже следовало поклониться, но после увиденного в предместьях Цзиньгана, и я, и брат не могли найти в себе силы, чтобы сблизиться с родственницей.

Зато мы отметили, как Ван Яньси напряжена. Мне почему-то показалось, что она не рада той роли, что выпала ей.

— Матушка! — с радостными криками сестры бросились к ней, обнимая ее, засыпая вопросами. — Как ты провела время? Тебе понравилось в поездке? Что ты привезла?

— Все хорошо, все хорошо, — отмахивалась она, ее улыбка была натянутой, как тетива. — Побудьте без меня, девочки, я устала с дороги. Поговорим через две недели, когда вы снова вернетесь. — Она будто старалась поскорее отделаться от них, уйти от расспросов.

Я смотрела на нее, и во рту появился горький привкус. Она не может не понимать, не может не осознавать, что стоит ей оступиться, и тень измены накроет не только ее, но и ее дочерей. Ли Цзяо и Ли Ся первыми лишатся всего: положения, благосклонности при дворе, надежд на выгодный брак. Что же движет ею? Слепая вера в свою неуязвимость? Или же алчность и жажда власти, затмившие даже материнский инстинкт?