Глава 17 · Ли Вэй

Утром мы вернулись в Запретный город. Стража застыла в безупречном строю, копья блестели на солнце, а над головами развевались алые знамена с императорским драконом.

Я вдохнула полной грудью, пытаясь унять дрожь в руках. С рассвета меня преследовало странное чувство, словно я балансирую на краю пропасти, и малейший порыв ветра столкнет меня вниз. Я так погрязла в местных интригах, что задерживаю свое возвращение. Но и бросить Ли Луня с Сяо Лань я уже не могла.

— Госпожа, — как раз прошептала моя подруга, — вы сегодня бледнее, чем обычно. Занятий не будет, может вам удастся отдохнуть?

Конечно, я пугала всех нездоровым видом, я толком не спала несколько ночей. Зато мое лицо отлично подтверждало выдуманную легенду о моей болезни.

— Все в порядке, — солгала я, выпрямляя спину. — Просто устала с дороги.

Ли Лунь шел впереди нас, и он поразительно изменился. Сутулость исчезла, волосы он подобрал, плечи развернул и поднял подбородок. Совсем не тот мрачный «дурачок», с которым я познакомилась в день своего возвращения в лоно семьи.

После конфронтации с Сюй Цзе он почувствовал в себе уверенность, сбросил маску и перестал бояться собственной тени. Кажется, что он позволил себе быть тем, кем был на самом деле, простил себя за странности, точнее, наоборот, начал гордиться даром.

Ли Цзяо и Ли Ся болтали о чем-то своем, неся в руках ларцы с их подарками для Сяо Инуо. Они шептались обо мне, ведь когда я оборачивалась, их переливистый смех замолкал.

В одном из садов я крепко обняла брата, чтобы попрощаться, и попросила иногда присылать мне весточки. Переживала за него, но надеялась, что он достаточно разумен и не будет с кем попало болтать о наших приключениях в Цзиньгане. Сестры же меня демонстративно проигнорировали, весело убежав в покои, которые выделили им.

— Какие бесстыдницы, — покачала головой Сяо Лань. — Вы вернулись, старше обеих, давно доказали, что ни в чем им не уступаете? Почему они до сих пор обходятся с вами, как с бедной, нищей родственницей?

— Потому что много лет Ван Яньси подтачивала их разум, — задумчиво произнесла я. — А Ли Жунь слаб, чтобы приструнить жену и дочерей.

— Они к вам несправедливы.

— В этом мире вообще мало справедливости.

Едва мы вернулись в наш павильон, как за спиной раздался мелодичный голос. Я мгновенно поняла, кому он принадлежит.

— Ли Вэй.

Обернувшись, обнаружила, что принцесса Сяо Инуо медленно подходит к нам в сопровождении служанок. Она тянулась и старалась, но из-за увечья, походка не давала идти ей быстрее. Так что я, выдержав поклон, пошла на встречу.

— Ох, Ли Вэй, — чуть капризным тоном заговорила Ее Высочество, — эти несколько дней без тебя показались мне бесконечными. А еще, — она прошептала чуть слышно, — мне передали, что ты заболела. Ли Вэй, у тебя не получилось?

Она вся тряслась от нетерпения.

— Давайте не будем беседовать на улице, Ваше Высочество? Если вы не против, можем зайти в комнату. Сяо Лань, — обратилась я к служанке, — ты не подашь нам чай?

Через несколько мгновений мы сидели за низким столиком. Горничные принцессы остались на террасе, поглядывая на нас с любопытством, а Сяо Лань, разлив напиток по пиалам, предусмотрительно отошла подальше, но успела положить рядом со мной ларец с подарком.

— Не тяни, Ли Вэй, я извелась. Чем ты заболела?

— Простите, принцесса, что вы услышали про этот обман, — понурилась я. — Я не болела, вместо меня в нашем поместье оставалась Сяо Лань и довольно натурально изображала мою хворь. Не беспокойтесь.

— Зачем же понадобились подобные уловки? — ахнула она.

— Кто же бы меня отпустил в соседний город? Я решила ехать сама, чтобы точно описать мастеру, что от него требуется, да и переживала, что кто-то посторонний может разболтать о моем заказе. Я сдержала свое слово, Ваше Высочество.

Перегнувшись через стол, я передала Сяо Инуо сверток. Она, конечно, моментально раскрыла содержимое и застыла. Если перед чаем и беседой она пружинила и дрожала, то сейчас я уловила в ее взгляде небольшое разочарование.

— Это… это все?

Я сглотнула, чувствуя, как сердце сжимается. Да, туфли были слишком простыми, совершенно неподходящими под статус носительницы. К тому же была заметна ассиметрия на подошве и грубоватость материалов. Но эти дефекты скроет платье.

— Я знаю, они выглядят слишком скромно, — поспешно заговорила я. — У мастера Ханя не было времени, чтобы украсить их должным образом. Но дело не во внешнем виде. Дело в том, что внутри.

Принцесса подняла на меня глаза, в них читалось сомнение.

— Я специально привезла их вам заранее, — продолжила я. — Чтобы у вас было время привыкнуть. До вашего дня рождения еще есть время. Прошу вас, просто примерьте их.

Сяо Иноу молчала, потом медленно, словно не веря, что это стоит усилий, сняла свои расшитые шелковые башмачки и надела те, что я принесла. Встала, сделала один шаг, второй, третий. И… я увидела, как меняется выражение ее лица: от скептического безразличия к изумлению, от изумления к чему-то похожему на восторг.

— Я… — ее голос дрогнул. — Я не хромаю?

— Сейчас я не вижу вашей хромоты, — тихо ответила я. — Мастер Хань учел все особенности вашей походки. Он сделал подошву так, чтобы компенсировать разницу. Вам может быть пока не очень удобно, но с каждым днем будет легче. К празднику вы научитесь ходить в них так, словно носили их всю жизнь.

Принцесса прошлась по комнате, от одного края до другого. Ее шаги были неуверенными, она слегка покачивалась, но хромота, которая преследовала ее с детства, действительно стала незаметной. Сяо Иноу остановилась, прижав ладони к лицу.

— Ваше Высочество… — я не на шутку испугалась, заметив капельки слез.

— Прости мою слабость, — ее голос был приглушенным. — Я просто не думала, что это возможно.

Сяо Инуо вытерла слезы краем рукава, и на ее лице расцвела застенчивая улыбка.

— Ли Вэй, я не знаю, как благодарить тебя. Это самый драгоценный дар, на который я могла рассчитывать.

— Ваше Высочество, — покачала я головой, ощущая разливающуюся теплоту в груди. — Вы напрасно преувеличиваете мою заслугу. Изготовил туфли господин Хань, я была всего лишь посредником. Да и без моего брата, Ли Луня, который сопровождал и оберегал меня в этой поездке, без моей верной Сяо Лань, которая прикрывала мое отсутствие здесь… и без… — я запнулась, подбирая слова, — без снисхождения генерала Сюй Цзе, который не стал чинить препятствий, ничего бы не вышло.

Принцесса улыбнулась еще шире, и в ее глазах заплясали озорные искорки.

— Не знала, что ты еще и скромница. Сколько в тебе еще сокрыто благодетельности? Похоже, девушки из рода Ли обладают поистине всемогущим даром покорять сердца.

— Простите, я не совсем вас понимаю, — смутилась я.

Она прикрыла рот рукавом и хихикнула.

— Твоя сестра Ли Цзяо считается невестой Чао Аня. Ты умудрилась снискать расположение генерала. Не красней, Ли Вэй, не он ли приходил к тебе в павильон несколько дней назад? А уж мой брат, Сяо Мин, кажется, совсем потерял голову от твоей младшей сестренки, Ли Ся.

Мой рот непроизвольно приоткрылся. Она про Ли Ся? Сяо Мин где-то виделся с Ли Ся? Они знакомы?

Этого я не знала. В мыслях я попыталась перебрать последние дни, но в памяти не нашлось ни одного значащего взгляда или слова между ней и наследным принцем. С другой стороны, когда мне было до того? Я с головой погрузилась в собственные проблемы. Судьба сестер волновала меня мало. После их попыток подставить меня, я предпочитала держаться от них подальше.

— Ваше Высочество, вы меня смущаете, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо. — Слухи, они ведь как осенний дым, изменчивы и непостоянны.

Я думала, стоил ли что-то делать с внезапным интересом Сяо Мина к младшей госпоже Ли, и решила, что не буду вмешиваться. Рядом с ним Сюй Цзе, другие друзья, да и чего-то плохого самой Ли Ся я не желала. Да, не могла назвать ее честным человеком, но кто в этом мире преиполнен честностью и благородством?

Незаметно пролетели дни, наполненные уроками этикета, беседами, прогулками и тихим ожиданием. Сюй Цзе меня не навещал, мы не встречались в закоулках Запретного города, и его последние слова, брошенный в тот день, стали меня по-настоящему задевать. Он больше не хотел, чтобы я служила ему. Что это значило?

Наконец, настал день, когда в Запретном городе развесили фонари и гирлянды из цветов. Вся прислуга сбилась с ног, готовя великолепный пир в честь дня рождения Сяо Инуо. Восемнадцатилетие принцессы отмечалось с подобающим ее статусу размахом.

Главный павильон сиял. Алые шелковые драпировки ниспадали с резных балок, по стенам мерцали золотом вышитые панно с изображениями фениксов и драконов.

Я, как и другие компаньонки, я еще множество благородных дам, сидели за столиками в главном зале. Огромное помещение сегодня было шумным и тесным, яблоку негде упасть.

На возвышении устроилась вся императорская семья: великий император Сяо Вэнь-ди, рядом с ним наложница Ван Гуйжэнь, по другую сторону еще одна наложница, младше по статусу, но ее имя я, к сожалению, так и не запомнила. Чуть поодаль находились наследный принц Сяо Мин и второй принц Сяо Сюэ.

Среди чиновников я сразу узнала Чжоу Юя и Сюй Цзе. Генерал на меня не смотрел, он о чем-то тихо переговаривался со своим другом и теребил в руках черные четки.

Сама я была довольно далеко, расположилась возле сестер. Предупрежденная словами принцессы, я начала видеть то, чего не замечала раньше. Взгляд Ли Ся, обычно такой короткий и пугливый, теперь украдкой, но с нескрываемым обожанием, скользил в сторону наследного принца Сяо Мина. А он, казалось, был поглощен беседой с кем-то из друзей, но уголок его губ порой подрагивал в едва уловимой улыбке, когда он бросал взгляд в ее сторону.

И вот, когда пир был в самом разгаре, когда отгремели все поздравления в адрес единственной дочери, когда все подарки были ей вручены, император Сяо Вэнь-ди медленно поднялся. Разговор в зале мгновенно стих. Все взоры обратились к нему..

Император покачал головой.

— Моя любимая, дорогая дочь, — произнес он.— Что это с тобой? Я смотрю на тебя и не могу понять… Ты будто выросла за одну ночь. Или в тебе что-то… переменилось?

Тишина в зале была абсолютной, и в этой тишине каждое движение принцессы казалось еще более грациозным.

Сяо Инуо сделала несколько легких шагов к возвышению, и складки ее шелкового платья колыхались плавно и волнообразно, словно от дуновения ветерка. В ее походке не было и намека на прежнюю неуверенность, на тот вынужденный ритм, что выдавал ее недуг. Она двигалась так легко и непринужденно, что, казалось, вот-вот пустится в танец, не уступая в искусстве приглашенным танцовщицам.

Она поклонилась перед отцом, а когда заговорила, то в ее тоне звенела сдерживаемая радость и едва уловимая дерзость.

— Возможно, отец, все дело в том, что твоя дочь наконец-то стала тебя достойна? Перестала подтаскивать ноги и ходит с выпрямленной спиной?

Император Сяо Вэнь-ди отклонился назад, его брови поползли вверх от неподдельного изумления. Не сомневаюсь, что он видел ее вчера и позавчера, но как многие мужчины, упускал детали.

— Но как?

Прежде чем Сяо Инуо успела что-то ответить, наложница Ван Гуйжэнь ворвалась в их беседу

— Неужто наша принцесса обратилась за помощью к каким-то горным колдунам? — ее губы изогнулись в слабую, но ядовитую улыбку. — Вас столько лекарей осматривало, но никто не смог помочь. С чего бы приключилось подобное чудо? Разве что чары темных сил творят такие чудеса.

К чести принцессы, она не смутилась. Напротив, она подняла подбородок, и ее взгляд стал насмешливым.

— Колдуны мне совсем не понадобились, госпожа Ван. Как, впрочем, и лекари. Мне помогла подруга, Ли Вэй.

И в тот же миг сотни глаз, словно по команде, устремились на меня. Меня во дворце уже знали многие, а ходящие сплетни обо мне и Сюй Цзе лишь усиливали любопытсво.

Я почувствовала, как щеки запылали таким румянцем.

— Ли Вэй? — нахмурился император. — Не та ли это Ли Вэй, что помогла моему сыну оправиться от недуга?

— Та самая, отец, — четко откликнулся Сяо Мин.

Его взгляд тоже остановился на мне, и в нем читалось нечто, похожее на одобрение.

— Девушка, подойди, — скомандовал император.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат колени, и сделала несколько шагов вперед, чтобы оказаться на виду у всех и опустилась на колени.

— Встань, дитя, — сказал Сяо Вэнь-ди. — Да, я тебя узнал. Что же, ты снова помогла моей семье. Видимо, я недооценивал искусство женщин в медицине. Был слеп и неразумен, не принимая во внимания, что и они смогут помочь моей драгоценной Сяо Инуо. Ради этого счастья, что я вижу в ее глазах, я готов исполнить любую твою просьбу. Говори. Чего ты желаешь?

Я снова склонилась в поклоне, стараясь, чтобы голос звучал ровно и почтительно.

— Мой император, ваша милость — уже величайшая награда. Моя помощь стала личным даром принцессе, знаком дружбы и уважения. А за подарок, как известно, новыми подарками не отдают и почести не оказывают.

Будь моя воля, я бы попросила меня не замечать. В прошлый раз я получила должность «компаньонки», а еще опасность быть отравленной или убитой в стенах Запретного города. Меня пытались опоить, сослать, опозорить, и я полагаю, что когда-нибудь ко мне придет наемный убийца. Нет, спасибо, нет ничего хуже, чем внимание от императора.

На лице Сяо Вэнь-ди мелькнула тень очередного изумления. Он явно не ожидал отказа.

— Твоя скромность делает тебе честь, — произнес он после паузы. — Но я не привык оставаться в долгу. Где твой отец, господин Ли Жунь? Его ведь приглашали на пир?

В зале зашушукались. Взгляды забегали по толпе, отыскивая фигуру чиновника. Я тоже обернулась, но думала, что уж отца бы рассмотрела среди присутствующих. Через мгновение один из слуг, подобравшись, что-то тревожно прошептал на ухо Чао Аню. Тот вышел вперед и склонился.

— Ваше Величество, господин Ли Жунь просил передать свои глубочайшие извинения. Он не смог покинуть дом, ибо его супруга, госпожа Ван Яньси, внезапно тяжело заболела. Он вынужден оставаться у ее ложа.

В сердце моем екнуло. Ван Яньси так и не оправилась после путешествия? А не отравили ли ее? Ван Гуйжэнь уже использовала этот способ, может она напасть на собственную сестру?

— Очень жаль, он воспитал достойных дочерей. Он должен принять от меня награду.

— Ваше Величество, — снова заговорила я, поднимая глаза. — Если ваша милость ко мне столь велика… Могла бы я попросить не для себя, а для семьи? Позвольте мне, моим сестрам и брату вернуться домой, чтобы навестить матушку и предложить ей свою помощь и утешение в болезни.

И в этот самый момент мой взгляд встретился со взглядом Сюй Цзе. Генерал был неподвижен, но его лицо было напряжено, а темные глаза смотрели на меня с немым, но отчетливым неодобрением. Он почти незаметно покачал головой.

Император, к моему величайшему облегчению, кивнул. Он смягчился. Моя просьба, полная дочерней почтительности, пришлась ему по душе..

— Разумеется, семейный долг прежде всего. Отправляйтесь все, и будьте с вашей матушкой, пока ее состояние не улучшится. Передайте Ли Жуню мои пожелания скорейшего выздоровления его супруге.

На следующее утро мы уже стояли возле нескольких повозок, ожидая, когда возничие завершат все необходимые приготовления. Провожать нас вышла небольшая группа: принцесса Сяо Инуо, Чао Ань и, к моему удивлению, наследный принц Сяо Мин.

Принцесса вцепилась в меня, едва я закончила давать указания Сяо Лань.

— Ли Вэй, это так несправедливо. Ты только вернулась, только подарила мне крылья, и сама уже хочешь улететь. Не думай, я волнуюсь о твоей матушке, но новая разлука с тобой приводит меня в уныние.

Я сжала ее ладонь, тронутая ее искренней привязанностью.

— Ваше Высочество, успокойтесь. Если уж я смогла помочь вам, то с матушкиной хворью я справлюсь в два счета. Это дело нескольких дней, я уверена.

Тем временем Сяо Мин обращался ко всем нам с безупречной учтивостью.

— Желаю вам спокойной дороги и скорейшего разрешения семейных трудностей. Госпожа Ли Вэй, — он кивнул мне, — ваша добродетель снова вызывает восхищение.

Но его взгляд, тот самый взгляд, который должен был быть обращен на меня, скользнул чуть левее и задержался на бледном, затаившем дыхание личике Ли Ся. Это было мгновение, но мне его хватило.

Чао Ань, чье поведение всегда было образцом корректности, мягко коснулся локтя Ли Цзяо.

— С твоего позволения, я составлю тебе компанию в повозке. Негоже оставлять невесту и ее семью в скорбный час без поддержки.

Ли Цзяо, обычно такая высокомерная, лишь кивнула, и на ее щеках выступил румянец. Я видела, как Ли Ся сжала губы, наблюдая, как ее старшая сестра и ее влиятельный жених уединяются в одной из крытых повозок. Затем она, не глядя на меня, вскарабкалась в нашу. Ли Лунь скривился и, предпочтя общество сестер, уединению с лошадьми, устроился рядом с возницей.

Как только повозка тронулась, отгородив нас от посторонних глаз шелковыми пологами, я откинулась на сиденье и уставилась на младшую сестру. Следовало объясниться. Я не хотела вмешиваться, но ведь и Ли Ся не обладает мозгами.

— Я не слепая, Ли Ся, — начала я без предисловий. — Твои взгляды на наследного принца наивны и смертельно опасны. Не только для тебя, но и для всего нашего дома.

Она вздрогнула, а ее лицо исказила гримаса раздражения.

— О чем ты? О каких взглядах ведешь речь? Я не смею и мечтать о таком человеке, как Его Высочество. Ты, как всегда, все выдумываешь.

— Хватит лгать. Я видела, как он смотрел на тебя. Так что, либо ты немедленно расскажешь мне, как между вами завязалось знакомство, либо я, едва мы переступим порог дома, все расскажу отцу. Думаю, ему будет крайне интересно узнать о амбициях своей младшей дочери.

Неприкрытый страх мелькнул в ее глазах. Ни врать, ни интриговать, ни тем более постоять за себя Ли Ся не умела. Она сглотнула, ее пальцы судорожно сжали край платья.

— Хорошо, — выдохнула она, — я узнала, когда он навещает принцессу. И стала специально приходить к Сяо Инуо в те часы. Мы несколько раз сталкивались в саду. Он был со мной вежлив. Всего пара слов. Это же не преступление. В этом нет ничего такого.

— Не преступление, — согласилась я. — И да, в этом нет ничего такого. Но ты уже решилась на подлость. Ты караулила и обманывала. Ты можешь перейти черту и не заметить этого. На что ты рассчитываешь? Сяо Мин не возьмет тебя в жены.

— Но я… — ее голос сорвался, — я была бы рада и месту наложницы! Я ведь всего лишь третья дочь, что мне еще остается? А потом, матушка сказала…

И здесь не обошлось без Ван Яньси.

— Что сказала матушка?

— Что ты все испортила, — выплеснула она с внезапной ненавистью. — Будь ты проклята! Будь на моем месте вторая дочь, ее статус был бы выше, приданое богаче. А теперь все только и говорят о тебе, о твоем чудесном возвращении, о том, как ты исцелила принца. Император тебя хвалит, генерал к тебе благоволит. А что остается мне? Я кто? Даже Ли Цзяо имеет жениха. — Она разрыдалась, уткнувшись лицом в рукава. — Прошу тебя, Ли Вэй, не говори отцу! Он меня запрет и не разрешит вернуться во дворец. Матушка больна, она меня не защитит.

Я смотрела на нее, и сердце мое сжималось от странной смеси жалости и презрения. Мне было наплевать на ее отношения с Сяо Мином, но своими неосторожными поступками она могла навлечь гнев и позор на Ли Луня.

— В отличие от тебя, сестренка, я думаю своей головой, а не исполняю чужие планы, — холодно сказала я. — У тебя отродясь не было шансов. Если бы Ван Гуйжэнь хотела продвинуть кого-то из вас в жены принцу, она бы продвигала Ли Цзяо. Иначе с чего бы Чао Ань, человек с блестящей карьерой, до сих пор не объявил о дате свадьбы? Скорее всего, твоя драгоценная матушка и ее сестрица-наложница до сих пор надеются пристроить ее. А ты, тебе просто кинули кость, чтобы ты продолжала меня ненавидеть.

Ли Ся резко подняла голову, ее слезы мгновенно высохли. Вряд ли она поняла все мои намеки, она никогда не смотрела на ситуацию под этим углом, но что-то мне подсказывало, что пищу для размышлений я ей дала. Остаток пути мы проделали в гнетущем, тяжелом молчании.

Когда повозка наконец остановилась у знакомых ворот поместья Ли, Ли Ся от меня чуть ли не сбежала. Я сошла с повозки, и обнаружила, что во дворе находится еще одна повозка, украшенная гербом императорской наложницы.

Нас встретил не отец, а его управляющий.

— Где батюшка? — помрачнел Ли Лунь.

— Ох, простите господин и госпожи, — поклонился мужчина. — Он возле ложа Ван Яньси. Прошу вас, вы пока отдохните с дороги.

— Но мы хотим навестить матушку, — воскликнула Ли Цзяо.

— Сейчас у нее госпожа Ван Гуйжэнь. Лекари сказали, что не стоит толпиться у постели больной, да и хворь заразная. Если вас не затруднит, то подождите в своих покоях. Когда госпожа Ван Гуйжэнь выйдет, я обязательно вас оповещу.

Меня охватило странное ощущение. То, что родных дочерей не пускают к матери, было противно самой природе вещей. Это не похоже на заботу, больше на изоляцию. И если Ван Гуйжэнь успела примчаться сюда со своими лекарями, почему она не сделала этого раньше? Она, в отличие от нас, могла свободно видеться с Ван Яньси и переписываться.

То ли Ли Цзяо тоже подумала о чем-то подобном, то ли она чересчур сильно волновалась о родительнице, обычно такая сдержанная и холодная по отношению ко мне, она не выдержала и попросила о помощи. Правда, в своей излюбленной манере.

— Ну что, великий лекарь, которого превознес наш император, — язвительно начала она, — ты исцелила принцессу и самого наследника. Неужели не снизойдешь до помощи нашей матушке? Или, может, ненависть к ней в твоем сердце столь велика, что ты готова стоять в стороне и смотреть, как она угасает?

Я спокойно встретила ее взгляд.

— Во мне нет ненависти, сестра. И я не сужу других по себе. Конечно, я помогу. Если мне позволят.

Я сделала шаг вперед, но тут же наткнулась на незримую преграду. Чао Ань мягко, но властно выдвинулся вперед, заслонив Ли Цзяо.

— Успокойтесь, — произнес он, а потом он обратился к невесте, вкладывая в свои слова нотку увещевания. — У ложа больной и так слишком много суеты. Твоя мать в надежных руках. Наберись терпения. — Затем его взгляд скользнул по мне, и в нем загорелся холодный огонь предупреждения. — И тебе, госпожа Ли Вэй, не стоит забываться. Помни, что за этой дверью находится не родная, любящая тетушка, а высочайшая наложница императора. Ее слово здесь — закон.

Я услышала, но проигнорировала его. Если здесь и был кто-то забывшийся, так это он сам. Не оглядываясь на остальных, которые, затаив дыхание, не решались последовать за мной, я пошла по коридорам и, отыскав нужную дверь, толкнула ее.

Еще перед порогом я ощутила жар и пекло, словно внутри была не спальня, а готовили баню. Служанки, что ожидали снаружи, утирали со лба и висков стекавший с них пот. Камин пылал, несмотря на время суток. И в центре этого адского пекла, на постели лежала Ван Яньси.

Я чудом ее узнала. Ее лицо было серым и осунувшимся, под глазами залегла глубокая, сине-черная тень. Двое лекарей, не обращая на меня внимания, методично пускали ей кровь из исхудавших рук, и алая струйка стекала в медный таз.

Все напоминало о тех днях, когда я выхаживала Сяо Мина.

Жар, истощение, синюшность… Мой взгляд упал на ее руки, беспомощно лежавшие на одеяле. Никто не удосужился как следует их осмотреть. А зря. Ее ногти, те самые, что всегда были ухожены и покрыты лаком, теперь имели отчетливый синевато-черный оттенок.

Никакая это не была простуда. Это очередное отравление.

— Ли Вэй! — отец, сидевший в изголовье, поднял на меня запавшие глаза, полые безнадежности. — Как хорошо, что ты приехала? А мне прислали донесение, что ты и сестры заняты. Ты… ты можешь ей помочь?

Мы? Заняты? Да мы даже не ведали, что Ван Яньси так сильно разболелась. Впрочем, об этом я подумаю потом.

Я открыла рот, чтобы ответить, но мой голос потонул в визгливом, полном ярости крике.

— Ли Вэй? Как ты посмела зайти без разрешения? Разве вас не предупредили, чтобы вы с сестрами и братом подождали? Твое присутствие здесь неуместно.

— Госпожа Ван Гуйжэнь, — удивился Ли Жунь внезапному гневу наложницы, — но как это? Дочь хвалил император, ее взгляд может быть полезен.

— Она обычная выскочка. Ли Жунь, как ты можешь в ней обманываться? — Ван Гуйжэнь встала между мной и кроватью. — Где эта деревенская знахарка могла бы обучаться? Ей тогда просто-напросто повезло. Я не доверю ей свою сестру. Не гордись своим возвышением, оно призрачно. — Она метнула в меня уничтожающий взгляд. — Ты для нее никто. Всем очевидно, как ты ненавидишь свою мачеху. Ты только и ждешь момента навредить ей. А я ее родная кровь.

Моя сдержанность стала подводить, уступая место бессильной злобе.

— А вы своими действиями губите родную кровь, — парировала я. — Вы держите ее в духоте, когда ей нужен воздух. Вы пускаете кровь, когда ее тело и так обескровлено. Вы не даете мне осмотреть ее, когда каждая минута на счету. Это вы подписываете ей смертный приговор. Может, вы делаете это специально?

— Ли Вэй, — возмутился отец, — проси прощения.

Выпалив, я быстро прикусила язык, осознав, что сболтнула лишнее.

В Ван Гуйжэнь словно демоны вселились. Она так разбесилась и покраснела, что я подумала, что она может «лопнуть» от переизбытка эмоций.

— Как ты смеешь? Ты меня обвиняешь? Стража! Немедленно! Накажите эту дерзкую тварь. Дайте двадцать ударов бамбуковыми палками. Сию же минуту, здесь, во дворе. Чтобы все запомнили, что будет с теми, кто оскорбляет императорскую наложницу.