Глава 18 · Сюй Цзе

Сюй Цзе сидел у резной ширмы в покоях наследного принца, бесстрастно наблюдая, как тот перебирает свитки с докладами. Воздух был наполнен тонким ароматом сандала, который так любил Сяо Мин.

Наследный принц отвлекся, отложив скучный свиток в сторону.

— Что ты скажешь про праздник, Сюй Цзе? Не поделишься, что подарил моей сестре?

— Что я мог подарить женщине? — отстраненно ответил генерал. — Это были украшения, достойные принцессы Инуо.

— Ты ей не только украшения подарил, — насмешливо заговорил Сяо Мин. — Она получила подругу. Снова твоя воспитанница оказалась с центре событий. Ее похвалил мой отец, а сестра и вовсе лишилась рассудка от радости. Говорит, Ли Вэй дала ей крылья, избавив от хромоты. Ты, как всегда, обладаешь даром разглядеть жемчужину в груде речного песка.

Сюй Цзе слегка склонил голову.

— Она не моя воспитанница, принц, но я рад, что она оказалась полезной.

— А кто? — ухмыльнулся он. — Служанка? Помощница? О служанках не просят, не пытаются устроить их судьбу получше.

Генерал поморщился. Он действительно просил Сяо Мина как-то замолвить слово перед принцессой, чтобы та проявила благосклонность к сосланной дочери Ли, ведь придворные дамы вряд ли приняли бы девушку приветливо, но он совсем не ожидал, что Сяо Инуо с ней крепко подружится.

— Она и служит мне отказалась, — помрачнел Сюй Цзе, меняя обращение на неформальное. — И не сделал я для нее ничего такого, всего-то попросил, чтобы ты оказал ей небольшую услугу. Это меньшее, что ты мог сделать после своего спасения. Остальное — ее собственная заслуга.

— Признаться, — Сяо Мин откинулся на спинку кресла, — когда ты принялся так сильно опекать ее, приставил шпионов для ее охраны, я решил, что девчонка не такая и благородная. Вдруг опоила тебя любовным зельем? Иначе с чего ты с ней так носишься? — Он усмехнулся. — Но теперь я вижу, ты просто отлично разбираешься в людях. Она не только искусный лекарь, но и, кажется, верный друг. Сяо Инуо без нее буквально жить не может.

Сюй Цзе не ответил. Мысленно он согласился. Ли Вэй была именно такой: неудобной, острой, но невероятно цельной.

— А что ты скажешь о младшей? — внезапно спросил принц, и его взгляд стал заинтересованным. — О Ли Ся?

Глава ведомства удивился вопросу. Не уж то его друг обратил внимание на младшую? В уме генерала мгновенно всплыли прегрешения обеих сестриц: мелкие пакости, интриги, слепое подчинение матери. Сначала он хотел предупредить, но мысленно рассудил, что девушки росли под влиянием Ван Яньси. Плохой пример, как известно, заразителен, и ради чести Ли Вэй, он не будет порочить репутацию ее глупых, недалеких сестриц.

— Она слишком молода, Ваше Высочество, чтобы о ней можно было составить окончательное суждение. Пока я могу лишь сказать, что она… сильно подвержена влиянию извне. В первую очередь, своей матери и старшей сестры. Будьте осторожны.

Сяо Мин кивнул, но в его глазах читалось некое упрямство.

— Возможно. Но, если честно, твой вкус слишком утончен для меня, старый друг. Ты можешь отрицать бесконечно, но я знаю, что Ли Вэй тебя заинтриговала. Но мне такие не подходят, — он мечтательно уставился в потолок. — Мне, наверное, по душе более тихие и робкие девушки. Те, что нуждаются в защите.

Сюй Цзе едва заметно вздохнул внутренне. Глупость. Именно «тихие» и «робкие» чаще всего и оказывались ядовитыми змейками, роющимися в траве.

— Кстати, — словно между прочим, заметил принц, — будет ли уместно навестить их семью и справиться о здоровье главной госпожи? Ван Гуйжэнь же отбыла в поместье Ли. Она мать моего брата. Думаю, что мне будет простительно поехать, да и Ли Вэй, ты не даешь об этом забыть, меня спасла.

Сюй Цзе замер.

Ван Гуйжэнь? Поехала к сестре? Нет, это, конечно, не вызывало бы толки, она сестра Ван Яньси, но внутри все противилось.

Раньше наложница почти не навещала семейство Ли. Никак не помогала Ли Жуню продвигаться по службе, а после возвращения Ли Вэй, она словно туда переселилась. Вряд ли это связано с девушкой, очевидно, что дело в назревающем заговоре, но болезнь Ван Яньси после поездки была противоестественной.

— Это будет неуместно, — ответил военачальник, хотя успел позабыть на какой вопрос отвечал.

— Ладно, ты как всегда прав, — обреченно фыркнул принц, отводя взгляд. — Не стоит порождать новые сплетни.

— Прости, Сяо Мин, — встал Сюй Цзе, — меня еще ждут дела.

Он не дождался, когда наследник разрешит ему уйти, и достиг двери. В спину донеслось:

— И ты не порождай сплетен, Цзе. Тебе тоже не надо ехать к Ли Вэй.

Это замечание он проигнорировал.

Сюй Цзе искал Ву Хошена и нашел его на плацу, когда он проводил дневной смотр гвардии. Не теряя ни секунды, генерал отдал тихий, но четкий приказ, чтобы его помощник собрал небольшой отряд, и чтобы они очень быстро направились в поместье Ли.

Всю дорогу, пока лошади мчались по пыльной дороге, в его уме звучала одна навязчивая мысль, похожая на молитву: «Только бы упрямая Ли Вэй не вздумала спорить с Ван Гуйжэнь. Наверняка наложница привезет своих лекарей, а Ли Вэй тоже захочет себя проявить. Лишь бы она сдержала свой дерзкий язык за зубами и проявила присущую ей благоразумность».

Но подъехав к знакомым воротам, он с ужасом понял, что его мольбы остались без ответа. Картина, открывшаяся его глазам, заставила кровь похолодеть в жилах.

Слуги поместья и часть семьи столпились в стороне, наблюдая, как выводят старшую дочь господина. Ли Вэй держали личные охранники наложницы. Девушка была явно перепугана, но не издавала не звука. Впереди семенил ее отец Ли Жунь, и клянялся перед сестрой своей супруги.

— Госпожа, умоляю, она всего лишь дитя, она сболтнула сгоряча, беспокоясь о матушке. Она не хотела вас оскорбить. Проявите милосердие.

Но Ван Гуйжэнь, восседавшая на походном кресле, привезенном ее людьми, смотрела поверх его головы с ледяным равнодушием. Сердце Сюй Цзе сжалось в комок. Осознал, что Ли Вэй что—то сделала, вызвав неудовольствие женщины, и ей предстоит испытать суровое наказание.

— Генерал? — тихо спросил Ву Хошен, подъехав рядом. Его взгляд тоже был прикован к происходящему.

В этот момент первый стражник занес толстую бамбуковую палку.

— Останови их, — прозвучал приказ Сюй Цзе.

Ву Хошен, не раздумывая, вложил в рот два пальца, набрал в легкие воздух, и пронзительный, оглушительный свист разрезал двор, заставив всех вздрогнуть.

Не дожидаясь, пока люди опомнятся, Сюй Цзе спрыгнул с коня. Ван Гуйжэнь медленно повернула к нему голову, и на ее лице мелькнуло неподдельное раздражение, прежде чем оно вновь скрылось под маской привычной вежливости.

Военачальник приблизился к ней и склонился в почтительном поклоне, скрывая за этим движением бурю, кипевшую у него внутри.

— Госпожа, прошу прощения за вторжение. Не соблаговолите ли вы объяснить, что сейчас происходит?

— Как вы вовремя, генерал, — закатила глаза Ван Гуйжэнь. — Неужели среди ваших дел не нашлось ничего важнее, чем навестить это место? Или слухи о вас и этой девочке все-таки правдивы? — говорила она с явным пренебрежением.

— Не думал, что вы верите досужим сплетням, — спокойно отозвался Сюй Цзе. — Иногда меня называют огнедышащим драконом, который исполняет справедливость от лица императора. Но, увы, я не дышу огнем, и чешуя не проявляется на моей коже. В чем состоит проступок госпожи Ли Вэй, чем она вас так расстроила?

Наложница сделала томный жест рукой.

— Эта девчонка осмелилась меня оскорбить. Публично. И, более того, намекнула, будто это я виновна в болезни моей родной сестры. Разве это не чудовищно?

Сюй Цзе медленно кивнул, мельком проверив состояние Ли Вэй. Она уже отошла от шока и часто-часто моргала, стараясь не расплакаться.

— В самом деле, чудовищный проступок.

— Значит, вы согласны, что мое наказание должно быть исполнено? — ухватилась за его слова Ван Гуйжэнь. — Зачем остановили?

— Простите, госпожа. Я согласен, что госпожа Ли Вэй заслуживает наказание, и это истинное благословение, что мне захотелось справиться о здоровье вашей сестры. Никто не смеет порочить имя любимой наложницы правителя, и я, как верный слуга империи, обязан все досконально проверить. В этом и заключается моя служба. Но раз уж обвинение прозвучало, долг обязывает меня остаться. Не беспокойтесь, я разберусь. И если вина госпожи будет доказана, я лично исполню наказание.

Он отметил, как изумилась сама Ли Вэй, как с лица Ли Жуня схлынула кровь, превращая пожилого, но вполне здорового мужчину, в собственную тень. Видел и презрение от Ли Луня, а вот в глазах Ван Гуйжэнь мелькнуло смятение.

— Возможно, я поторопилась, — сказала она, моментально меняя тактику, и ее голос стал искусственно-умиротворяющим. — Меня задели слова племянницы. Нет, с наказанием я поспешила. Это семейное дело, генерал Цзе. Не стоит вам углублятся в него.

— Боюсь, что теперь, после озвученных подозрений, это стало не делом семьи, а делом империи, — мягко, но неумолимо парировал Сюй Цзе. — Позвольте мне проявить усердие. Но если не позволите мне, я вызову господина Чжоу.

Ван Гуйжэнь поморщилась, вспомнив о чиновнике из Министерства наказаний.

— Нет, вы уже здесь. Этого достаточно.

Тогда Сюй Цзе повернулся к Ли Вэй. Он подошел, взял ее за локоть и помог подняться со скамьи. Он бы хотел поговорить с ней наедине, пояснить, что не даст ее в обиду, но ситуация подобного не позволяла. Затем, с несвойственной ему деликатностью, он помог ей смахнуть пыль с платья, поправить юбки, и его пальцы на мгновение задержались на ее руке. Она все еще дрожала, как маленькая пташка, попавшая в ловушку.

— Ведите, госпожа Ли Вэй, — произнес он громко, чтобы слышали все, — проводите меня к вашей матушке. Объясните, по какой причине вы делаете столь голословные обвинения.

Он понятия не имел, поняла ли она его знаки, который он пытался месленно ей послать.

Они вошли в дом, и вся процессия — Ван Гуйжэнь, Ли Жунь, сестры, брат и стражники, потянулась за ними следом.

Войдя в опочивальню, Сюй Цзе тут же отметил густой, спертый воздух и неестественный жар. Ли Вэй, не теряя времени, тихо, но четко указала на симптомы: синюшные ногти, запавшие глаза, характерный запах. Да, все это было знакомо. От подобной хвори едва не погиб Сяо Мин.

— Почему вы решили, что виновата именно госпожа Ван Гуйжэнь? — тихо спросил Сюй Цзе, наклонившись к ней.

— Это недоразумение, — так же тихо, но с горячностью ответила Ли Вэй. — Я не обвиняла никого. Я сказала, что лекари губят матушку неправильным лечением. Она чем-то отравлена. А если и искать отравителя, то в том месте, куда ездила моя мать. Отец, — оглянулась она на Ли Жуня, — подтверди, что матушка не так давно навещала свою подругу.

— Верно, верно, навещала, — закивал глава семейства.

Сюй Цзе и Ли Вэй переглянулись. Оба знали, что никакой подруги не было. Была поездка в Цзиньган, и скорее всего Ван Яньси отправилась туда по поручению Ван Гуйжэнь.

Сюй Цзе выпрямился и обратился к наложнице, его голос вновь обрел официальные, вежливые интонации.

— Видимо, возникло недопонимание. Госпожа Ван Гуйжэнь, вы сами согласились с тем, что, возможно, поторопились. Не будет недооценивать навыки госпожи Ли. Похоже, она видит путь к исцелению. Давайте разрешим ей сделать все необходимое. А помогать ей будут ее сестры, — он подбородком указал на Ли Цзяо и Ли Ся. — Их преданность и любовь к матери не вызывают сомнений, и их точно никто не заподозрит в дурных намерениях. Да и я выставлю собственную стражу. А мы с вами подождем в соседней комнате. Уверен, вы хотите лично убедиться в улучшении состояния сестры.

Ван Гуйжэнь смерила его взглядом, полным скрытой ненависти, но открыто противоречить теперь не могла. Ее губы искривились в подобие улыбки.

— Конечно, генерал. Как вы мудро все устроили.

Томительные часы ожидания растянулись, наполненные гнетущей тишиной, которую нарушал лишь приглушенный шум из покоев Ван Яньси.

Сюй Цзе сидел с каменным лицом, но каждый его мускул был напряжен. Он слышал, как за дверью сновали служанки, доносился плеск воды, а потом неприятные, но ожидаемые звуки рвоты. Ли Вэй действовала также, как и в те дни, когда выхаживала принца. Выжигала яд изнутри.

В эти долгие минуты его мысли неотступно возвращались к ней. К этой невероятной женщине, которая стоически переносила унижение и готова была лечить ту, что разрушила ее жизнь.

Он не мог не отметить ее искренность. Она помогла принцессе Сяо Инуо. Ли Вэй не стала искать выгоды от дружбы с дочерью императора, не пыталась подольститься. Она просто увидела хромоту, и сделала все, чтобы ее устранить.

Она поехала в Цзиньган, взяла с собой брата-затворника, и тот, словно бутон под лучами солнца, начал раскрываться, теряя свою болезненную отчужденность.

А теперь… теперь она без колебаний боролась за жизнь мачехи. Где та грань, где благородство переходит в глупость? Или это и есть та самая сила, недоступная пониманию обычных людей?

«Чего же ты хочешь, Ли Вэй? — мысленно спрашивал он себя, глядя на запертую дверь. — Славы? Богатства? Мести? Нет. Ты будто и впрямь не от мира сего. Порой ты мудра, как старый учитель, а в следующий миг смотришь на мир с прямотой и любопытством ребенка, не обремененного условностями».

Его взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам сестер, Ли Цзяо и Ли Ся, которые иногда выходили из покоев и передавали горничным переполненные тазы и грязное тряпье. Он приставил их помогать не только для видимости. Он хотел, чтобы эти легкомысленные создания, привыкшие видеть в старшей сестре угрозу, воочию убедились, сколько добра и самоотверженности таит в себе та, кого они когда-то травили и унижали.

Они ждали до глубокой ночи. Успели и пообедать, и поужинать в тягостном молчании. Ван Гуйжэнь откровенно зевала, демонстрируя свое превосходство и скуку, а Ли Жунь выглядел совершенно разбитым. И вот, когда свечи уже догорали, когда бесконечное количество палочек с благовониями преломились, дверь наконец отворилась.

На пороге стояла Ли Вэй. Ее лицо было серым от усталости, темные круги под глазами контрастировали с мертвенной бледностью кожи. Платье было помято, а руки она вытерла о влажное полотенце, которое бессильно повисло в ее пальцах.

— Отец, кризис миновал. Матушка вне опасности. Но болезнь глубоко пустила корни. Теперь главное — строгое соблюдение диеты и режима лечения. Никаких отступлений. Я все рассказала сестрам, и они пообещали за этим следить.

Ли Жунь, не скрывая рыданий, бросился к ней, схватил ее руки и начал осыпать благодарностями, а потом было ринулся в опочивальню к жене, но Сюй Цзе, поднявшись с места, перекрыл ему путь.

— Погодите, господин Ли. Дело еще не закрыто.

Все замерли. Ван Гуйжэнь с внезапным интересом приподняла бровь.

Сюй Цзе повернулся к Ли Вэй.

— Госпожа Ли Вэй. Ты спасла жизнь своей мачехе, и именно из-за этого я не буду проявлять строгость. Однако ты публично оскорбила госпожу Ван Гуйжэнь, наложницу Императора. Это преступление не может остаться безнаказанным. Во искупление вины тебе надлежит провести эту ночь в темнице.

— Генерал? — вскричал Ли Жунь, падая перед ним на колени. — Умоляю, это же моя дочь. Она вылечила Ван Яньси. Посмотрите на нее, она бледна и напоминает призрак. Она так устала. Позвольте ей отдохнуть здесь, а утром я сам отвезу ее в темницы.

Ван Гуйжэнь фыркнула, сделав великодушный жест.

— О, генерал, право, не стоит столь суровых мер. Я готова простить пылкость юности. Мы с Ли Вэй были грубы к друг другу, но это из-за волнения о судьбе моей сестры.

Сюй Цзе был неумолим. Его взгляд был прикован к Ли Вэй.

— Закон есть закон. Одна ночь в темнице — это милость, на которую я решусь лишь благодаря ее сегодняшней заслуге.

Он немного переживал, что Ли Вэй не догадается о его уловке, но девушка медленно подняла на него свои карие глаза. В них он прочитал, что она совершенно его не боится.

— Я понимаю, — сказала она, склонив голову. — Я готова принести свои извинения госпоже Ван и принять наказание. Если генерал ограничивается одной ночью, то это и впрямь великая милость. Я благодарна. Отец, прошу, перестаньте беспокоиться обо мне. Я молода, и одна ночь со мной ничего не сделает. Я заслужила. Госпожа Ван Гуйжэнь, — она поклонилась перед наложницкй. — Мне стыдно за свою несдержанность и поведение. Впредь я буду более учтивой.

Ее ответ был идеален. Она не спорила, не унижалась, принесла извинения и не бросала вызов генералу.

Сюй Цзе кивнул, повернулся к Ву Хошену и отдал приказ, который все уже слышали: на следующее утро допросить Ли Жуня о таинственной подруге. Но это была лишь ширма. А после оставил двух человек, чтобы они подменяли друг друга, проверяя еду и питье захворавшей Ван Яньси.

Когда он и Ли Вэй вышли на ночной воздух, он не стал брать повозку в поместье Ли. Он одним движением подхватил девушку в свое седло, устроив ее перед собой и поскакал вперед.

Лошадь неслась по дороге, и Сюй Цзе чувствовал, как легкая фигура Ли Вэй почти невесомо прижимается к нему. Он ожидал, что она замрет в смущении, отпрянет, будет протестовать против такой близости. Но она сидела спокойно, лишь ее тело слегка пружинило в такт шагам коня. Эта ее неуловимая уверенность вновь заставила его внутренне удивиться.

Она обернулась, и ее дыхание едва коснулось его щеки.

— Так для какой цели вы меня изволили забрать, генерал? Чего вы от меня хотите? — ее голос был усталым, но в нем не было и тени страха.

— Поговорить, — коротко бросил он, чувствуя, как напряглись мышцы его спины. — Нам давно требуется спокойная беседа.

— В таком случае, куда мы едем? — не унималась она. — В казармы? В темницу?

— Нет, — ответил он, и повернул на знакомую, широкую улицу, ведущую к самым престижным поместьям столицы. — Мы едем ко мне.

Он полагал, что она начнет протестовать, готовился к ее доводам, но Ли Вэй в очередной раз его поразила, не проронив ни слова.

Въехав во внутренний двор его владений, он одним движением соскочил с седла и помог ей спуститься. Ее пальцы на мгновение зацепились за его рукав, холодные и хрупкие.

— Устройте госпожу Ли,— отдал он бесстрастный приказ подбежавшим слугам. — Обеспечьте всем необходимым. — Затем он повернулся к ней, и их взгляды встретились в свете ночных фонарей. — Я приду через час. Мы поужинаем.

— Как пожелаете, — кивнула она, и в ее глазах промелькнуло любопытство. — У меня тоже накопилось к вам немало вопросов, генерал.

Он наблюдал, как служанки увели ее прочь, и лишь тогда позволил себе тяжело вздохнуть. Что он творил? Он, Сюй Цзе, образец безупречности и холодного расчета, в нарушение всех приличий привез незамужнюю девушку из знатного рода в свой дом глубокой ночью и без сопровождения. Одного этого было достаточно, чтобы ее отец, Ли Жунь, мог с чистой совестью потребовать брака. Странно, но эта мысль не вызвала в нем ни досады, ни страха. Лишь странное, смутное оживление.

Остальной отряд нагнал его быстро, но он дал знак Ву Хошену, чтобы те покинули его дом и вернулись на службу. Если у помощника и было желание попросить объяснений, он их сдержал.

Сюй Цзе прошел в свой кабинет, сбросил плащ и устало провел рукой по лицу. Любое взаимодействие с Ли Вэй было подобно погружению в туман. Она лишала его трезвости, заставляла действовать на грани и даже за гранью приличий. Но отказаться от этого тумана, от этой загадки, он уже не мог. Ее ум, ее такт, ее поразительная способность видеть суть — все это затягивало его в водоворот.

Час спустя он вошел в уютную гостиную покоев, что предназначились для гостей. Кто-то уже принес поднос с закусками и чаем. Ли Вэй сидела у низкого столика и присматривалась к содержимому подноса.

Она успела умыться, ее волосы были слегка влажными и собраны в неумелую прическу, и вместо грязного платья на ней было простое, но чистое одеяние из голубого шелка, предоставленное его служанками. Ее собственную одежду они забрали, чтобы вычистить и приготовить к утру.

Она подняла на него взгляд, и снова задала тот же вопрос, но на сей раз более мягко:

— Зачем вы меня сюда привезли, генерал? Только давайте без недомолвок.

Он сел напротив, насмешливо изогнув бровь.

— А ты совсем не умеешь быть благодарной, госпожа Ли. Я спас тебя от ударов бамбуковыми палками. Поверь, не всякий мужчина способен вытерпеть такую боль, не то что хрупкая женщина.

То ли потому что она находилась в безопасности, то ли потому что в какой-то степени доверяла ему, и эта степень доверия не могла его не радовать, она перестала жеманничать и по-простецки вытянула ноги.

— Благодарю вас, — искренне поблагодарила она. — Ваша помощь была… своевременной. Я, пожалуй, переоценила свое самообладание. Но зачем вы вообще приехали сегодня в поместье Ли? Вы же не из тех, кто действует без причины.

Сюй Цзе отпил глоток чая, переводя тему. Не признаваться же ей, что их случайная встреча была вызнава его волнением за нее.

— Куда запропостился твой брат? Я заметил его отсутствие.

Ли Вэй рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон маленьких колокольчиков.

— Мой брат не так хитер, как вы. Он не понял вашего коварного замысла, он не поверил, что своим поступком вы меня защитили, и я попросила Сяо Лань предупредить его и отправить спать. Ему незачем было присутствовать при этой… новой комедии.

— Разумно, — кивнул Сюй Цзе. — Пока я сидел в ожидании, я поймал его взгляд и успел слегка забеспокоиться. Казалось, он вот-вот испепелит меня на месте.

— Испепелить? Нет, так он не умеет, — загадочно улыбнулась Ли Вэй. — А вот наслать на вас рой пчел… это он вполне в его возможностях.

Сюй Цзе так и не понял, говорит она правду или смеется над ним.

Они помолчали, наслаждаясь простой едой. Затем разговор вернулся к тому, что случилось.

— Вы же согласны с тем, что Ван Яньси отравили? — спросила она тихо. — Я не могу это доказать, но мне кажется, что это дело рук Ван Гуйжэнь. Принц пострадал от такого же яда.

— Верно, Ли Вэй, — генерал отложил палочки. — Думаю, что Ван Яньси исполнила то, что должна была сделать для своей сестры, и Ван Гуйжэнь решила от нее избавиться.

— Она не слишком торопится? — нахмурилась девушка.

— Она никогда не обладала острым умом. Но это не твои заботы. — Его лицо стало серьезным. — Не вникай в эти дела. Тебе нужно отдохнуть. Я привез тебя сюда именно для этого. Я понимал, что если ты останешься там, Ван Гуйжэнь либо придумает новый способ скомпрометировать тебя, либо ты снова не сомкнешь глаз у постели мачехи.

Он видел, как по ее лицу пробежала тень обиды. Она отставила свою чашку, и ее глаза сверкнули в свете свечей.

— Ах, вот как? — ее голос дрогнул. — Да, я же не достойна быть вашей помощницей. Вы от меня отказались. Как вы там сказали? Ваше предложение больше не имеет силы, помощница вам более не нужна. Тогда ответьте, почему не прекращаете меня защищать?

Ее вопрос повис в воздухе: «Почему не прекращаете меня защищать?»

Сюй Цзе почувствовал, как что-то обрывается внутри. Все его тщательно выстроенные защиты, все оправдания, призванные успокоить его собственную душу, рассыпались в прах перед ее простой, честной прямотой.

Он посмотрел на Ли Вэй, уставшую, взъерошенную и возбужденную, погрузился в глубину ее глаз, в которых плескалась обида, и осознал всю глубину своей тогдашней глупости.

Он медленно выдохнул, отставив свою чашку. Голос его потерял привычные стальные нотки, став тихим и утомленным.

— Мои слова в тот день были сказаны сгоряча. Я был зол. Безмерно зол на тебя, Ли Вэй, за твой обман. За то, что ты отправилась в опасное путешествие, даже не поставив меня в известность. За то, что едва не столкнулась с Ван Яньси и могла пострадать. Мой гнев ослепил меня. И для тебя это не тайна.

Он видел, как ее зрачки расширились от удивления. Она ожидала чего угодно — новых упреков, холодной логики, но только не искреннего признания.

— А теперь ответь мне, — задал он вопрос почти шепотом. — Неужели ты, с твоим умом, с твоей хитростью и дальновидностью и впрямь не догадываешься о моих истинных мотивах?

Ли Вэй замерла и, ему показалось, что она растерялась. Она отстранилась, отодвинулась, сердце ее заколотилось так, что он его услышал. Она переводила взгляд с его глаз на губы, с губ снова в глаза, ища ответа, которого не находила.

В этот миг Сюй Цзе с поразительной ясностью осознал: она была гением в интригах, виртуозом в медицине, но в этом, в простейших делах, в отношениях между мужчиной и женщиной, она была совершенно неискушенна.

Он медленно поднялся. Его тень, отброшенная свечами, накрыла ее.

— Мое предложение больше не в силе, — начал он, обходя низкий столик с грацией крупного хищника, — потому что люди, которые работают на меня, рискуют жизнью каждый день. А я… я уже достаточно подставил тебя под удар. Именно из-за меня ты оказалась в ценре интриг между принцами. Из-за меня стала компаньонкой принцессы. Я бесконечно рад твоей дружбе с Сяо Инуо, но мы оба знаем, что это сделало тебя мишенью. Я не хочу, чтобы такие как Ван Гуйжэнь или ее сын, Сяо Сюэ, могли даже дыхнуть в твою сторону.

Он остановился прямо перед ней, а она, словно остерегаясь, тоже выпрямилась во весь рост. Они были так близко, что он чувствовал исходящее от нее тепло и легкий, чистый запах мытой кожи и влажных волос. Он видел, как по ее щекам, шее, самым кончикам ушей разливается прелестный, смущенный румянец. Она пыталась отвести взгляд, но не могла, загипнотизированная его приближением.

— Я защищаю тебя, Ли Вэй, — его голос стал низким, обволакивающим, полным невысказанной нежности, — потому что ты покорила меня с самой первой нашей встречи. Ты стояла передо мной, вся в грязи и отчаянии, но в твоих глазах горел огонь, от которого сгорали все мои принципы. Ты была так отчаянно храбра, так благородна в своей ярости, что я не смог устоять. Не смог тогда, не могу и сейчас.

Он наклонился еще ближе, его лицо оказалось в считанных дюймах от ее лица. Их дыхание смешалось.

— Я влюблен в тебя, — прошептал он, и эти слова, такие простые и такие невозможные, прозвучали как приговор и как освобождение. — Я не могу тебя отпустить. Я не могу и не хочу даже допустить мысли, что с тобой что-то случится. Ты вошла в мою жизнь, как тайфун, и я уже не представляю ее без тебя.

И прежде чем она успела что-то сказать, найти хоть какой-то ответ в своем переполненном смятением сердце, он закрыл оставшееся между ними расстояние.

Этот поцелуй не был стремительным натиском. Это было медленное, почти вопрошающее прикосновение. Сначала лишь прикосновение губ к губам. Он почувствовал, как все ее тело вздрогнуло и напряглось, будто она олененок, почуявший наступление охоты. Ее губы были прохладными и неподвижными, а пальцы вцепились в складки ее платья.

Но Сюй Цзе не отступал. Он был терпеливым охотником, давно взявшим свою дичь в кольцо. Он не силком брал ее, а ждал, дышал в ее губы, позволяя ей привыкнуть к его близости, к его вкусу. И тогда случилось чудо. Напряжение начало таять. Ее губы под его настойчивым, но нежным давлением смягчились, отозвались робким, неуверенным движением. Это была не страсть, а скорее капитуляция.

Ее руки разжались, и одна из них медленно, почти неосознанно, поднялась и легла ему на грудь, не отталкивая, а ища опоры в этом головокружительном падении.

В этот миг для Сюй Цзе перестало существовать все. Исчезли интриги, исчезли заговоры, исчезла империя. Осталась только Ли Вэй.