Глава 21 · Ли Вэй

Первые лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь резные ставни, выхватывая из полумрака знакомые очертания покоев. Я проснулась. Не в своей палате в Чэнду, не под вой сирен за окном, а здесь, в этих золоченых покоях Запретного города. Вчерашняя, холодная и острая решимость притупилась, уступив место тягучему, гнетущему осадку на душе.

Я позволила себе эту ночь. Одну эту ночь, чтобы протрезветь от яда отчаяния и обиды. Решение воспользоваться жемчужиной требовало ясного ума, а не истеричного порыва.

И теперь, в тишине утра, я понимала, что я готова. Обещание, данное Ли Цзянь, было исполнено. Ее мать отомщена, Ван Яньси изгнана, сестры поставлены на место, а брат обрел свой путь. Казалось бы, все концы спрятаны в воду.

Но одна мысль жгла изнутри, не давая уйти с легким сердцем. Последнее слово оставалось за Ван Гуйжэнь. Эта женщина, вознесшаяся на горе чужих несчастий, могла бы почивать на лаврах, купаясь в триумфе. Она отняла у меня, у Ли Цзянь, будущее, обратив его в жалкую пародию. Интриговала против Сяо Мина и Сяо Инуо, к которым я преисполнилась искренней симпатией, и враждовала с Сюй Цзе.

Вопреки всей своей трезвости, всей своей разумности, я поддалась эмоциям. Не хочу, чтобы она осталась в выигрыше.

Низкое, примитивное чувство мстительности поднималось в горле кислым комом. Да, я уподоблюсь ей в этом. Я исчезну. Но не сейчас, не тихо и незаметно. Я исчезну в самый разгар приготовлений к моему унизительному бракосочетанию. Ровнехонько перед тем, когда Ван Гуйжэнь будет потирать руки от предвкушения победы. Пусть ее торжество обернется пылью и позором.

Мысль о Сюй Цзе больно кольнула сердце, но я отогнала ее прочь. Наше прощание у дверей было горьким, но… чистым. Оно не было испачкано взаимными упреками или глупыми мольбами. Он видел мою решимость, а я его бессилие. В ином мире, возможно, это называлось бы «красивым финалом». Здесь же это было просто менее безобразным концом.

— Госпожа, вы не спали? — тихий голос Сяо Лань вывел меня из раздумий.

Она уже стояла рядом с медным тазом и полотенцем, ее глаза с беспокойством изучали меня.

— Спала, — соврала я, усаживаясь на табурет перед полированным бронзовым зеркалом. — Мысли, жаль, до сих пор еще не проснулись.

Она кивнула, не поверив, и принялась за свою привычную работу. Теплая вода, аромат цветочного масла, мерные, успокаивающие движения гребня в моих волосах. В этом была своя, странная уютная магия. Вчера я рассказала ей о «милости» императора, и о своем скором замужестве. Она не проронила ни слова, лишь ее пальцы на мгновение задрожали.

— Госпожа… — начала она осторожно, разделяя прядь за прядью. — Вы исполнили все, что хотели. Матушка Ван Яньси далеко, сестры получили по заслугам, господин Ли Лунь при дворе, его таланты признаны. Вы выйдете замуж за чиновника, кому уже пророчат блестящую карьеру? Почему же вы так напряжены? Все ведь хорошо.

Я наблюдала в зеркале за ее отражением. Что я могла ей ответить? Что понятие «хорошо» в этом мире относительное? Что иногда, чтобы сохранить остатки своего достоинства, нужно просто исчезнуть?

— Сяо Лань, — остановила ее движения я. — Загляни-ка в нижний ящик моего комода. Там, под сложенными шелками, лежит один сверток.

Она послушно отошла и через мгновение вернулась с небольшим лакированным ларцом. Вскрыв его, она извлекла несколько листов плотной бумаги с каллиграфическими надписями и печатями. Я видела, как ее глаза пробегают по строчкам, как они расширяются от непонимания, а потом, от осознания. Она совсем недавно научилась читать.

— Это… это… — она не могла вымолвить слово.

— Поместье, — спокойно подтвердила я. — Небольшой домик на побережье, вдали от столицы. Оформлено на тебя. Там есть все, чтобы жить спокойно. И сад, где можно выращивать овощи. Теперь у тебя есть достойное приданое. Ты сама стала госпожой.

Сверток выпал у нее из рук, и она с грохотом упала передо мной на колени, прижавшись лбом к полу.

— Госпожа, нет. Я не возьму. Я не оставлю вас.

Я медленно наклонилась и коснулась ее волос.

— Встань, глупая, — мой голос прозвучал нежно, почти с улыбкой. — Ты и не оставляешь меня. Я прошу тебя об одолжении. Послужи мне еще несколько дней. А потом ты можешь смело отправишься туда. Заберешь эти бумаги и начнешь свою жизнь.

Она подняла на меня заплаканное лицо.

— Но почему? Вы же выходите замуж, вам будет нужна служанка!

— Мне будет приятнее узнать, что ты в безопасности, — поправила я ее. — И что у тебя есть место, куда можно вернуться. — Я взяла ее за подбородок, заставляя встретить мой взгляд в зеркале. Он был серьезным и безоговорочным. — И запомни, Сяо Лань. Если когда-нибудь… кто-то будет спрашивать обо мне, ты никогда не должна признаваться, что служила мне. И если я когда-нибудь исчезну, ты не будешь меня искать, а поедешь в свое поместье. Поняла меня?

— Как же вы можете исчезнуть?

— Ну, мы обе сделали большой путь, чтобы оказаться на горе Цзювэйшань, но самое интересное ты проспала, — рассмеялась я. — Я могу, это будет мне во благо. Ты сделаешь то, о чем я прошу?

В ее глазах читался ужас и полное непонимание, но верность пересилила. Она снова опустила голову в поклоне, сжимая в руке свою новую, нежеланную жизнь.

— Да, госпожа. Я исполню.

Я снова отвернулась к зеркалу, давая ей время прийти в себя. В отражении смотрела на меня женщина с лицом Ли Вэй и душой, разорванной между двумя мирами. Скоро этот образ растает, как утренний туман. И пусть Ван Гуйжэнь попробует торжествовать. Я не дам ей. Ее величайшая победа обернется величайшим скандалом. А для меня это будет самым элегантным и горьким прощанием, на какое я была способна.

Только я закончила облачаться в платье для утренних уроков при дворе, как в дверь моих покоев постучали. Сяо Лань, нахмурившись, открыла, обнаружив на пороге нашего учителя и моего будущего жениха.

По его осанке, по тому, как он избегал моего взгляда, было ясно — он явился сюда не по доброй воле и уж точно не в радостном предвкушении.

— Госпожа Ли, — произнес он, голос его был ровным, но в нем не было ни капли тепла. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Я повернулась к Сяо Лань, и та, бросив на Чао Аня настороженный взгляд, выскользнула за дверь, притворив ее за собой. Мы остались одни в звенящей тишине.

Он медленно прошелся по комнате, делая вид, что рассматривает свиток с изображением горного пейзажа.

— Я не стану лицемерить и говорить, что это исполнение моих сокровенных грез, — начал он, не глядя на меня. — Я хочу обсудить вчерашнюю новость от императора. Мне надлежит жениться на тебе. Я готов сообщить, что я… я смирился.

Я не ответила, давая ему достачно времени выговориться. Мне было жутко интересно, куда он клонит.

— Признаю, ты умна, хитра и, несомненно, превосходишь своих сестер во многом… — он наконец повернулся ко мне, и его взгляд холодно скользнул по моему лицу, — … но не в красоте.

Я не смогла сдержать короткий, сухой смешок.

— Что тебя рассмешило? — возмутился он.

— Вы мой наставник, ученый муж, и впрямь сведущий в риторике, — признавала я, не пряча в голосе сарказм. — Вы нашли самые изящные слова для комплимента своей будущей жене. Прямо слышу, как закипает вдохновение в сердце.

Моя насмешка, словно искра, упала в бочку с порохом. Его лицо, до этого момента бесстрастное, исказилось гримасой внезапной, долго сдерживаемой ярости.

— А ты чего хотела? — выпалил он, его голос сорвался на визгливый шепот. — Ликующих стихов? Я тоже не об этом мечтал. С детских лет я был помолвлен с Ли Цзяо! С ней, а не с тобой, зачумленной, сосланной в монастырь и наделенной демоновской смекалкой.

— И это тоже меня не обижает, — язвительно сообщила я. — Хотите поддеть, старайтесь лучше.

— Я готов подчиниться, — продолжил он, пытаясь взять себя в руки и игнорируя мои слова. — Я буду хорошим мужем. Верным, обеспечивающим тебя. Но я требую того же и от тебя. Прекрати дерзить, уничижать меня. Если будешь примерной женой, мы сможем… существовать.

«Существовать». Какое убогое, безнадежное слово.

— Ты требуешь? — мои брови поползли вверх. Во мне самой закипал давно подавляемый гнев. — Ты, который, как склизкий червь, пристроился к подолу могущественной наложницы? Ты, чья единственная доблесть — это умение вовремя поддакнуть и не иметь собственного мнения? Ты ничем себя не показал, Чао Ань. Ты — пустое место, которым удобно прикрыть чужую интригу. И ты смеешь от меня что-то требовать? — Я сделала шаг к нему, и он инстинктивно и слишком трусливо отпрянул. — Не думай, что я похожа на Ли Цзяо. Я не хочу выходить замуж за тебя, я отношусь к тебе не лучше, чем к отходам, что выносят из моей комнаты. Не рассчитывай на нормальную свадьбу. Не рассчитывай ни на что.

Его лицо побагровело. Унижение и злость пересилили осторожность.

— Ах так? — прошипел он. — Прекрасно. Тогда, может быть, свой острый язык и ораторский дар ты обратишь на собственного брата? Прежде чем читать мораль мне, узнай, чем занимается твой драгоценный Ли Лунь. Он связался с дурной компанией. Его видели в самых грязных притонах, он день и ночь напролет проводит в том самом цветочном доме «Нефритовый Феникс» и, по слухам, содержит какую-то жалкую куртизанку. Лучше бы старшая сестра заботилась и наставляла брата, чем оскорбляла того, кто станет ее мужем.

Я бы хотела проигнорировать его слова, но ведь через несколько дней я исчезную. Лучше проверить. Ли Лунь упрямый и мыслит в ином ключе. Те, кто для меня были куртизанками, для него могли быть самыми благородными дамами.

Нет, с Ли Лунем в этом плане рисковать нельзя.

Все остальное, что наговорил Чао Ань, мгновенно потеряло значение. Но, как жаль, что он точно понял, что вызвал во мне замешательство.

Он покинул покои, предупредив, что через полчаса начнется урок, а я, рассудив, что мне, в целом плевать на занятия, решила разузнать, чем занимается брат.

Верю, что Чао Ань того и добивался, я попалась на его крючок.

Это могла быть ложь, попытка вывести меня из равновесия. Но что, если нет? Что, если мой брат, единственный родной человек в этом мире, попал в беду?

Мысль о жемчужине, о побеге померкла. Они могут и должны подождать.

— Сяо Лань! — позвала я подругу.

Она выглянула из-за двери.

— Госпожа?

— Попроси приготовить нам повозку, — сказала я, стаскивая с себя красивое, придворное платье и на ходу прикидывая, какую одежду надеть, чтобы не привлекать внимания. — Мы отправимся в цветочный дом.

Мысль о Ли Луне жгла изнутри. Я сама себе до конца не признавалась, как сильно привязалась к этому странному, чистому душой юноше. Он, в своем тихом мире, был единственным, кто видел во мне просто сестру. Он защищал меня в той поездке к озеру, его молчаливая поддержка, искренняя защита были лишены рассчета. Он никогда не смотрел на меня с неприязнью или страхом, лишь с доверием, которого я была недостойна.

— Госпожа, умоляю, не ходите туда, — вдруг воскликнула Сяо Лань. — А если это ловушка?

— Может быть и так, но я не могу бросить его, Сяо Лань. Не после всего.

Она совсем не хотела со мной соглашаться, приводя вполне разумные доводы. В какой-то миг я тоже стала сомневаться. Вдруг я поспешила? Подумаешь, он беспечно проводит время?

Но внутри что-то ныло. Я вот-вот уйду. Если не поговрю с ним сейчас, то когда?

Повозка, нанятая нами у ворот рынка, подпрыгивала на брусчатке, увозя нас в самый дорогой и порочный квартал столицы.

«Нефритовый Феникс» встретил нас удушающей, сладкой гармонью дорогих благовоний и приглушенным смехом. Пахло жасмином и сандалом. Стены были затянуты алым шелком, на котором серебряными нитями были вышиты пионы, обвивавшиеся вокруг фениксов. В полумраке мерцали резные фонари, отбрасывая на пол танцующие тени.

Навстречу нам поднялась женщина. Она представилась.

Ее звали Цуй Юйхуа — Нефритовая Хризантема. Она мне сразу не понравилась. Фальшивая. Ее улыбка была отполированной и непроницаемой, как поверхность озера в безветренную ночь.

— Госпожа ищет кого-то? — ее голос был подобен шелесту шелковых занавесок.

— Моего брата, Ли Луня, — сказала я, заставляя свой голос звучать надменно и нетерпеливо, как у избалованной аристократки, разыскивающей заблудшего родственника. — Мне сказали, он здесь.

Улыбка ее стала еще шире, еще слаще.

— Ах, молодой господин Ли. Конечно, он наш дорогой гость. Пожалуйста, я проведу вас к нему.

Она поплыла впереди нас по извилистому коридору.

Из-за полупрозрачных ширм доносился шепот, звон чарок, звуки циней. Мои чувства, обостренные страхом и опытом, впитывали каждую деталь. Было очень много мужчин. Кто-то сидел, полулежал на кушетках, когда перед ними танцевала девушка. Кто-то веселился и выпивал.

Я ловила на себе их любопытные взгляды, но предусмотрительно надела шляпу с широкими полями и вуалью.

Мы прошли мимо очередных незнакомцев. Взгляд мой зацепился за них потому, что они, казалось, не видят красоту местных женщин. Они так сильно погрузились в беседу, но сами были чересчур напряженными. И на поясе одного из них, тускло поблескивая в свете фонарей, висел нефритовый жетон.

На жетоне был вырезан знак вздыбленного единорога—цилиня. Герб принца Сяо Сюэ.

Ледяная волна прокатилась по моей спине.

Я остановилась и сделала несколько шагов назад.

— Госпожа? — изумилась Цуй Юйхуа.

Совсем ее не слышала. Осознала, что в цветочном доме собрались не просто жители столицы, не купцы, ремесленники и чиновники, уставшие от праведных дел. Здесь находились одни воины, все были облачены в доспехи.

Боги, как можно быть такой дурой.

— Госпожа, — вновь повторила хозяйка этого злачного места.

Я задрожала, но старалась не показать вида.

— Иду, простите, — извинилась я, последовав послушно за ней.

Сама же думала о том, что попала в какую-то западню от Ван Гуйжэнь и Сяо Сюэ. Видно, Чао Аня прислали узнать, какие у меня намерения. И когда он понял, что для этих людей я опасна, что не поддерживаю их, что не буду послушенной и смиренной, он прислал меня сюда.

Какое злое коварство. Но и какая я идиотка, что попалась в их ловушку. Примчалась по первому зову, когда назвали имя брата.

Цуй Юйхуа остановилась у двери, украшенной инкрустацией из перламутра.

— Ваш брат скоро подойдет, госпожа.

Мы вошли внутрь, и отчетливо раздался звук запираемого замка.

Я резко бросилась к окну. С облегчением заключила, что второй этаж цветочного дома невысоко, и если извернуться, спрыгнуть в клумбу, то серьезно не пострадаешь.

Развернулась к Сяо Лань, я торопливо заговорила.

— Уходи, сейчас же. Прыгай, не бойся,а потом беги в поместье и немедленно уезжай. Ты знаешь, где лежат документы.

Она жутко перепугалась.

— Что? Почему? Я не оставлю вас.

Но время для нежностей кончилось.

— Я приказываю, Сяо Лань, — мой голос сорвался на безжалостный крик. — Со мной ничего не случится. Я — компаньонка принцессы, дочь чиновника и меня охраняет Сюй Цзе. А тебя, служанку, здесь раздавят, как мошку, и никто не моргнет глазом. Убегай.

Вряд ли она хоть немного понимала, что ей грозит. Она, встав на подоконник, еще звала меня с собой, но я-то осознавала, что нас двоих не отпустят. Ее убьют, а у меня есть жемчужина. Чем бы мне не грозили, я всегда успею ее активировать.

Я сама ее вытолкнула, услышала глухой стук, тихий стон, а после шелест юбок. Дальше меня захлестнули звуки собственного сердца, ведь за дверью отетливо раздавались звуки множества сапогов.

В этот момент дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял, естественно, не Ли Лунь. Там возвышался человек с жетоном принца Сюэ.

— Госпожа Ли, поверить не могу, — картинно ужаснулся он. — По донесениям сюда должен был прийти предатель, который передает сведения посольству Тьешань. Мы ждали кого угодно, но не благородную госпожу. Как же так? Вы ведь такая праведная и добрая. Очень показательно, госпожа Ли Вэй. Как разочаруется в вас наш император.

Ничего не ответив, я гордо выпрямила спину, хотя внутри все обрывалось. Ван Гуйжэнь каким-то образом во второй раз обыграла меня, но я пока не понимала, как именно.

Путь в министерство наказаний напоминал погружение в холодные внутренности каменного дракона. Меня вели не через парадные ворота, а через узкий, сырой боковой проход, куда даже дневной свет, казалось, боялся заглядывать.

Я не боялась этого места раньше, но сегодня все изменилось.

Мы вошли в просторный, мрачный зал с высоким потолком, затерявшимся в полумраке. Единственным источником света были несколько масляных ламп на длинном столе из черного дерева. За ним сидели чиновники в темно-синих одеждах, их лица в свете пламени казались высеченными из желтого воска. Это было сделано специально, чтобы преступник испугался.

Но среди неживых лиц я признала Чжоу Юя. Он не встал, чтобы поприветствовать меня, но кивнул, будто обещая поддержку.

— Госпожа Ли Вэй, — начал один из чиновников ведомства. — Вас обвиняют в государственной измене. В связях с враждебным государством Тьешань и пособничестве в заговоре против нашей империи… Что вы можете сказать?

Я открыла рот, собираясь излить всю свою ярость, весь свой сарказм, но Чжоу Юй опередил меня. Он резко встал, и его стул с грохотом отъехал назад.

— Это абсурд, господа. — Громко возвестил Чжою Юй. — Госпожа Ли — компаньонка ее высочества принцессы, ее заслуги перед двором известны. Она спасла наследного принца и помогла принцессе. Ей благоволил сам император. Я ручаюсь, что здесь имеет место быть чудовищная ошибка или, что более вероятно, гнусная клевета. Я требую немедленного приостановления допроса и вызова генерала Сюй Цзэ, который сможет пролить свет на истинное положение вещей.

Все замолчали. Чиновники переглянулись. Авторитет Чжоу Юя и громкое имя генерала были весомыми аргументами. На мгновение у меня затеплилась надежда. И тут ее безжалостно задули.

— Чжоу Юй, твоя ревность в служении достойна похвалы, — раздался у дверей голос, медленный, сладковатый и бесконечно опасный. — Но твоя ослепленность — нет. В комнате Ли Вэй нашли письма. Она изменница, она переписывалась с государством Тьешань.

В зал, не торопясь, словно хозяин, входящий в свою приемную, вошел Сяо Сюэ.

Да, без принца в моем случае не обойтись. Пожалуй, я удивлена, что в подвалы не вплыла сама Ван Гуйжэнь.

Появление второго принца было подобно тому, как в стоячую воду забросили камень — тихий всплеск, за которым последовали круги почтительного ужаса. Все чиновники, включая старшего, встали и склонились в низком поклоне. Чжоу Юй замер, его лицо стало каменным.

— Ваше высочество, — пробормотал друг моего генерала. — Мы не ожидали вашего визита…

— Я знаю, — мягко прервал его Сяо Сюэ, подходя к столу. Его взгляд скользнул по мне, и в нем не было ни злобы, ни торжества. — Именно поэтому я здесь. Дело это, как я слышал, приобретает опасный для стабильности двора характер. И когда речь идет о столь серьезных обвинениях, личные симпатии и прошлые заслуги должны отступить перед лицом закона и доказательств. Не так ли, Чжоу Юй?

Он уставился на моего защитника.

— Я… — начал Чжоу Юй, но принц снова не дал ему говорить.

— Ты симпатизируешь обвиняемой. Это понятно, она обладает определенным шармом. Но твои чувства застилают тебе глаза и мешают видеть очевидное. Ее застали на месте преступления, а еще были найдены доказательства. Ты отстранен от этого дела, Чжоу Юй. Немедленно. Сдай все печати и материалы. Жди дальнейших распоряжений у себя в поместье.

Это был не просто приказ, а чуть ли не приговор. Чжоу Юй нахмурился, но опустил глаза. Все же противиться воли принца он не посмел.

Я понимала, что он не бросит меня в беде, знала, что он обязательно обратится к Сюй Цзе, к Сяо Мину, а те, если посчитают нужным, то и до императора дойдут. Я не сильно взволновалась, когда Чжоу Юй вышел. Верила в свою надежную защиту, ведь не совершила ничего плохого.

Но моя уверенность здорово поколебалась, когда меня отвели в настоящие застенки.

Мы спустились на несколько этажей вниз, и я услышала удары хлыста и возгласы палачей. Они выбивали из преступника признание.

Чжою Юй не дал бы меня в обиду, а насчет Сяо Сюэ я не уверенна.

Нас быстро оставили наедине, сковав мои запястья в цепи.

— Испугалась? — рассмеялся принц. — Я ведь предлагал мир. Сама виновата. Теперь тебе придется столкнуться с правосудием.

— Это месть? — фыркнула я. — Ваше желание, чтобы я замолкла?

— Какая месть? — улыбнулся мужчина. — Мне ты ничего плохого не сделала. Обнаружила наш план, но мы удачно стерли следы, — поведал он, зная, что никто лишний больше не подслушивает. — Знаешь, кому я обязан?

Я догадывалась. Письма, информацию, что подложили мне, можно было отыскать лишь в одном месте. Я наивна и добра, что не добила Ван Яньси. Она перед отъездом сговорилась с дочерью, и та ей помогла.

— Кому? — не удержалась я, зная ответ.

Мне было ведомо, что Сяо Сюэ, как и его родственницы, склонны к театральным действиям.

Он что-то произнес, дверь отворилась, и в темницу вошла моя сестрица Ли Цзяо.

Она была так грустна, выглядела как сама невинность, вынужденная совершить тяжкий долг. Она даже не посмотрела на меня, пройдя вперед и совершив изящный, безупречный поклон принцу.

— Ли Цзяо, я даже не удивлена, — выдохнула я.

Ли Цзяо развернулась. Ее лицо выражало брезгливость.

Насколько же она меня ненавидела, ведь включилась в борьбу за трон и заняла место матери. Когда я просила Ван Яньси уехать, я надеялась, что мне не придется бороться с сестрами. Они-то не виноваты, что у Ли Жуня было несколько жен.

Я ошибалась, надо было давить всех змеенышей еще в гнезде, а еще мне нельзя было прощать Ван Яньси.

— Ли Вэй, — произнесла она тихо, и ее голос, мелодичный, как звон нефритовых подвесок, резал слух. — О, как низко ты пала. Как могла ты, нося нашу фамилию, опозорить род Ли до такой степени?

— Так это ведь ты позоришь наш клан, — произнесла я тихо.

В темнице и собственный голос казался чужим.

Ли Цзяо подошла поближе. В свете факела ее лицо казалось красивым и одновременно пугающим.

— Нет, сестрица, — усмехнулась она. — Клан позоришь именно ты. Так скажут в летописях.

Я медленно качнула головой.

— Я никого не предавала, не якшалась со шпионами,не подставляла семью за место рядом с мужчиной.

— Ох…— Ли Цзяо неожиданно рассмеялась.

От этого смеха по моей спине побежали мурашки.

— А мне теперь наплевать, — призналась она. — На семью, на клан, на чужое мнение. — Она еще ближе приблизилась, шелковые рукава скользнули по полу. — Моя мать всю жизнь учила меня одному: если хочешь взлететь к облакам, не бойся наступить на чужие головы.

Я поморщилась.

— Тогда она воспитала чудовище.

— Возможно.— Ли Цзяо даже не обиделась. — Зато это чудовище станет императрицей. Я выйду замуж за второго принца. Потом он взойдет на трон. А потом… — Ее глаза сверкнули. — Потом весь мир будет склоняться передо мной.

Я смотрела на нее и не узнавала. Когда-то Ли Цзяо была просто завистливой девушкой, очень избалованной и капризной. Но сейчас передо мной стоял человек, для которого власть стала новой религией. Как говорили древние: «Если сердце наполнить жадностью, в нем не останется места для человечности».

— И ради этого ты стала пособницей преступников? — не могла не спросить я.

— Ради этого можно стать кем угодно. Но и не это главное.

— А что же?

Теперь она наклонилась настолько близко, что я уловила аромат ее духов.

— А еще мне было приятно отомстить тебе.

Я нахмурилась. Ли Цзяо же довольно улыбнулась.

— Ты ведь правда думала, что победила?

— Кого? Я ни с кем не воевала.

— Мою мать, Цзянь. Ты считала, что победила мою мать, мерзкая ты мерзавка. Зря ты ее просто отправила, она гордая женщина и сильная. Она не собиралась безропотно терпеть унижения от падчерицы.

У меня похолодели руки.

— Что ты сказала?

— Именно то, что услышала. — Ли Цзяо наслаждалась каждым своим словом словом, ведь эти слова не будут внесены в протокол. Небеса, да она и Сяо Сюэ мне все свои планы и намерения выложили. — Это она рассказала, где искать нужные вещи, чо подбросить, кому передать письма.

У меня перехватило дыхание, но я постаралась сохранить невозмутимость.

— Видно, я честнее всей вашей семейки. Следовало убить ее, а может и не лечить.

Ли Цзяо моментально рассвирипела.

— Заткнись. Ты достаточно поиздевалась над нами. Эта месть оказалась невероятно сладкой.

Несколько мгновений я просто смотрела на нее. Я уже и злость не испытывала, скорее поражалась тому, что сестрица стала той, кто добровольно превратил собственную душу в товар.

— Мне жаль тебя, — прошептала я.

Ли Цзяо непонимающе моргнула. Она-то ждала мольбы, а может и ненависти.

— Что?

— Мне правда жаль тебя. Твоя тетя была готова убить Ван Яньси, а ты настолько глупая, что продолжаешь плясать под ее дудку. Веришь, — я подбородком указала на второго принца, ушедшего в тень, — что он возьмет тебя в жены? Наивная ты идиотка. Они твою мать были готовы прикончить.

Пощечина прозвучала громко, я ощутила, как на моей щеке разливался след от руки сестрицы. Да, правду слушать часто неприятно.

Лицо Ли Цзяо исказилось, она о подобном не думала. Но ответить мне не успела. Вперед вышел Сяо Сюэ.

— Не слушай ее, Ли Цзяо, ты поступила верно, — поспешил он задобрить девушку. В это же мгновение он подал знак, чтобы другие вошли в эту комнату. — Семейные беседы завершены. Осмотрите Ли Вэй, — бросил он своим подчиненным. — Вдруг она что-то прячет в своем ханьфу.

Один из воинов немедленно приблизился и начал выворачивать мои карманы. Я почти не обращала внимания, ведь никогда не носила ценностей. Но я запоздало вспомнила, что одно сокровище у меня имеется. Как назло, этот стражник нащупал на моей груди маленький предмет.

Нет, только не это.

Воин медленно вытащил маленькую белую жемчужину. Мир перед моими глазами качнулся.

— Ваше Высочество.

Стражник передал находку Сяо Сюэ. Второй принц взял жемчужину в ладонь и замер.

Белая поверхность переливалась в свете факелов.Это ведь моя надежда, мой путь, моя защита от всех врагов. Удивительно, что принц так и не понял ее магического назначения. Она же буквально фонила аурой.

Сяо Сюэ медленно повертел жемчужину между пальцами.

— Какая занятная вещица.

Я бросилась вперед.

— Отдай! — Стражники удержали меня, но я продолжила брыкаться. — Отдай ее!

— Понятно, она очень ценна для тебя.

— Верни!

Сяо Сюэ нахмурился, но интерес в его глазах лишь усилился.

— Любопытно.

Ли Цзяо тоже заметила мое состояние.

— Ваше Высочество. — Она склонилась перед ним. — Раз эта вещь так дорога сестре, подарите ее мне.

Я готова была вцепиться ей в лицо. На счастье Ли Цзяо, Сяо Сюэ фыркнул ей в лицо.

— Нет.

Ли Цзяо моргнула.

— Что? Вы отказываете мне? Своей невесте?

— Ты уже получила достаточно. — Я впервые увидела, как лицо Ли Цзяо вытянулось. — После суда Ли Вэй казнят. — Он убрал жемчужину в рукав. — А ты станешь моей женой. Украшениями тебя одарят. Эта жемчужина моя.

Ли Цзяо побледнела, но покорно склонила голову.

— Как пожелает Ваше Высочество.

Сяо Сюэ повернулся к выходу, даже не взглянув на меня. И слава богам, внимание императорской семьи мне дорого обошлось.

Меня не приковывали, и я могла свободно перемешаться по этой маленькой, зарешеченной комнате. И первое, что я сделала, я упала на колени и часто-часто задышала. Меня объяла паническая атака.

Моя уверенность, моя храбрость зиждилась на том, что я знала, что в любой момент способна покинуть этот мир. Проклятье, почему я не сделала это раньше?

Я потеряла свою жемчужину. Этот последний мост между двумя мирами, мою дорогу домой.

Не знаю, сколько прошло времени. В темнице часы не имели значения. Здесь время текло, как густой рисовый кисель: медленно, вязко и мучительно.

Факелы несколько раз меняли. Где-то приносили еду другим заключенным. Несколько раз мимо проходили стражники.Я сидела у стены, обхватив колени руками.

Сначала пыталась придумать способ выбраться.Потом вспоминала все известные мне яды, но это для того, чтобы себя успокоить. Потом я просто смотрела в темноту. Когда человек долго остается наедине с собственными мыслями, они начинают кусать его хуже голодных волков.

Я невольно думала о Сяо Лань. Надеюсь, она выполнила мой наказ.Глупая девчонка наверняка сопротивлялась. Но если в столице действительно затевалось то, о чем я подозревала, ей следовало уехать как можно дальше. Сейчас следовало бежать всем, кто не был привязан к этому дворцу цепями долга.

Я вздохнула. Мысли сами собой перескочили на Сюй Цзе.

От этого стало только хуже. Если Сяо Сюэ добьется своего… Если действительно сумеет захватить власть… Генерал долго не проживет. Он ведь никогда не выказывал покорность второму принцу. Таких людей узурпаторы не оставляют в живых.

Я зажмурилась.Нет, не хочу об этом думать.

Следом в памяти возникло лицо Сяо Мина, и, как назло, прекрасное выражение Сяо Инуо. Пощадит ли Сяо Сюэ юную принцессу? Что первым делом он избавится от соперника, я не сомневалась.

Сяо Инуо вообще не заслужила ничего из того, что происходило вокруг.

Я резко поднялась на ноги и начала ходить по камере.

— Хватит, — пробормотала себе под нос. — Хватит.

Беспокойство не спасает людей. Оно лишь убивает того, кто беспокоится. Как известно: «Не стоит занимать сердце заботами завтрашнего дня, если сегодняшний еще не закончился». Вот только собственным советам я никогда не следовала.

В этот момент за дверью раздались шаги. Я насторожилась. Один из стражников заглянул внутрь.

— К вам пришли, — бросил он.

Я удивленно подняла голову. Кого еще принесла нелегкая? Ван Гуйжэнь пришла насмехаться? Если с Ли Цзяо все понятно, то наложница поступила бы странно.

Сюй Цзе? Ему бы не позволили. Чжоу Юй? Тем более. Отец? Не осмелился бы.

Дверь открылась. И я впала в истинный шок. Ее бы я точно не ждала.

На пороге стояла Ли Ся.

Моя младшая сестра выглядела так, словно не спала всю ночь. Глаза опухли, прическа растрепалась. В руках она держала плетеную корзинку. Увидев меня, девушка судорожно вздохнула.

— Ли Вэй, сестрица…

Я растерянно моргнула.

— Ли Ся? Это с каких пор я для тебя сестрица?

Она быстро вошла внутрь и всхлипнула, чем окончательно добила меня.

— Прости меня.

Я опешила.

— Что?

— Прости меня…— Она поставила корзинку на пол и низко опустила голову. — Я была такой глупой.

— Ли Ся… — попыталась я ее остановить.

— Нет, дай договорить. — Она вытерла глаза рукавом. — Я все время завидовала тебе. Слушала Ли Цзяо. Злилась. Думала, что ты специально все отбираешь. Но я никогда… никогда не думала, что она способна на такое. — В голосе девушки появились дрожащие нотки. — Я знала, что она тщеславная. Знала, что любит богатство. Но чтобы… — Она судорожно сжала кулаки. — Чтобы выйти замуж за второго принца…

Я нахмурилась.

— А что тебя удивляет?

— Потому что она знала!— Ли Ся почти выкрикнула эти слова. — Она прекрасно знала о моих чувствах к наследному принцу!

Вот оно что. Я медленно выдохнула. Ли Ся прозрела, потому что Ли Цзяо предала не только меня. Она предала и собственную сестру.

Ли Ся закрыла лицо ладонями.

— Как она могла…

— Очень просто, — я не трогала Ли Ся и не приближалась к ней. — Ли Цзяо обладала амбициями, считая себя старшей, а еще очень хотела возвысится. Полагаю, ваша тетушка очень влияет на нее.

Девушка посмотрела на меня сквозь слезы.

— Но она подставила меня? — недоумевала ее младшая сестра.

— Некоторые люди готовы пожертвовать всем ради власти. Семьей, любовью, честью. Я ведь общалась с Чао Анем, он тоже был в шоке и обижен, — невесело усмехнулась я.

Ли Ся опустила взгляд. Потом вдруг словно вспомнила что-то и торопливо придвинула корзинку.

— Я принесла еду.

— Спасибо, — я оценила ее жест. — Ты хочешь сказать что-то еще?

Долгое время младшая сестра не открывала и рта, но потом из нее полился какой-то поток сознания.

— Я не такая как ты, и я не похожу на Ли Цзяо. Матушка вечно обзывала меня слабачкой. Но я хочу, чтобы ты не пострадала. Ли Вэй, я ведь и на тебя зла не держу. Я могу что-то для тебя сделать?

Я подозрительно покосилась на нее.

— Чтобы потом донести это Ли Цзяо?

Ли Ся поникла.

— Нет, поверь, мне стыдно. Мне безумно стыдно, что я была такой слепой и ведомой. Ли Цзяо отняла у меня все, и сечас я осознаю, что ей наплевать на меня. А ты обо мне заботилась. Ты и про Сяо Мина никому не рассказала.

Я уставилась на нее. Я уже как-то доверилась Ван Яньси, посчитав, что она раскаялась, а она подговорила старшую дочь. Нельзя допускать прежих ошибок. И все же в лице Ли Ся не ощущалось фальши, она была по-юношески влюблена в Сяо Мина, а там, где влюбленность, там забываешь про семью.

Я твердо посмотрела ей в глаза.

— Перестань плакать и начни думать. Ты должна быть осторожной и сильной.

— Я все это понимаю, — всхлипывала Ли Ся, не обращая внимания на мой приказ.

— Дура, — я отодвинулась, — слезами горю не поможешь. Если полагаешь, что Ли Цзяо выйдет замуж за Сяо Мина, то ты ошибаешься. Ли Цзяо сговорилась со вторым принцем. Они планируют заговор. Кого чаще всего убивают в дворцовых переворотах?

Она ахнула, а я продолжила.

— Твой Сяо Мин не идиот, как тебя выбрал, диву даюсь. Хочешь помочь, отыщи мою служанку.

— Но зачем? — не понимала она.

— Сделай все возможное, чтобы она уехала из столицы.

— Но…

— Обещай, — потребовала я. — Если освобожусь, замолвлю о тебе словечко перед принцем. Сама осведомлена, что мы в хороших отношениях.

Ли Ся растерянно посмотрела на меня, а потом медленно кивнула.

— Обещаю.

Только тогда я наконец смогла выдохнуть. Пусть я уже сидела в клетке, пусть моя судьба висела на волоске. Но если Сяо Лань удастся спастись… Значит, хотя бы одну жизнь я все еще могла уберечь.