Глава 24 · Ли Вэй

Меня и мою подругу привезли в поместье генерала Сюй Цзе. Знакомые слуги встретили меня и Сяо Лань, а потом быстро разделили. Ее увели в одно крыло, меня в другое. Я хотела поспорить, отправиться обратно, но помнила выражения лиц всех мужчин. Мятеж подавлен, битва завершилась, а дальше они не хотели, чтобы на это смотрели их женщины. Победа досталась дорогой ценой, а после победы, как известно, идет не праздник, а казни.

Мне было жаль, что я не успела перемолвиться и словечком с Сюй Цзе, у того же наверняка назрели вопросы. Но и мешаться под его ногами я не желала. Я сделала достаточно, пришла его очередь.

Но ведь впечатления просто так не отбросишь.

Перед глазами так и стояла кровь на одежде Сюй Цзе. Она до сих пор на моих ладонях. Его закрытые глаза, тот нож в груди. Я невольно коснулась собственной. У меня больше нет пути назад. Я сама об этом поступке не пожалею? Я будто проверяла, осталось ли там сердце, потому что мне казалось, будто часть его я отдала вместе с жемчужиной.

У меня не осталось сил размышлять и об этом. Глаза закрывались сами собой после бессонных ночей в темницах Министерства наказания.

В прошлый раз, когда Сюй Цзе пренебрег всеми приличиями, меня поселили в отдельных, гостевых покоях. Полагаю, сегодня их заняла Сяо Лань, а мне досталась хозяйская спальня.

Ради меня поздней ночью наполнили ванную, и я с удовольствием помылась. Переоделась в удобный халат и вошла в его опочивальню. Его комнтаы меня не удивили, они были довольно аскетичными, ведь их занимал воин, привыкший проводить свои дни в походах. Зато там явно ощущался аромат его благовоний: сандал, можжевельник и верхняя нотка жасмина.

После ванны я зарылась на его ложе в подушки. Они из-за стараний слуг были набиты похожими травами.

Жаль, что в эту ночь, в такую ночь, где решалась моя судьба, мне пришлось обнимать подушку. Но я все-таки провалилась в сон.

Проснулась я не сразу и явно не с рассветом. Утренние лучи солнца, уже выбиравшиеся из-под занавесей, упрямо тыкали в мое лицо.

Я ощутила чужое тепло, за ним ровное дыхание. И лишь потом осознала, что кто-то держит меня за талию. Неслыханная дерзость, и на нее способен только один наглец.

Перевернувшись, я ждала, чт и Сюй Цзе проснется. Нам столько требовалось обсудить. Но в воспоминаниях тут же вспыхнула вчерашняя картина. Нож в нем, литры крови, стекающие по моим рукам, безжизненное тело.

Если бы он был не здоров, он бы сказал, я же лекарь. Но меня и это не успокоило. Сама видела, как рана исчезла, и все же тревога не отпускала.

Очень осторожно я наклонилась вперед. Хотела проверить дыхание, хотела убедиться, просто еще раз увидеть, что он жив. Но стоило мнеприблизиться, как сильная рука внезапно обхватила мое запястье.

Я испуганно ахнула. Мир перевернулся. Через мгновение я уже оказалась прижатой к его груди.

— Генерал Сюй Цзе!

— Мм?

Голос его прозвучал сонно,но слишком довольным для человека, который только проснулся.

Я возмущенно подняла голову. Сюй Цзе смотрел прямо на меня и ухмылялся. Я и сама хороша, подумала, что могу незаметно что-то сделать возле чуткого генерала.

— Значит, ты не спал? — фыркнула я, притворно обидевшись. — Насмехался надо мной, а я боялась, что тебя придется лечить.

Уголки его губ дрогнули.

— Не боялась ты ничего, госпожа Ли Вэй. Тебя обуяло твое любопытство.

— Какая глупая догадка. Не имеет ничего общего с правдой.

— Ты — коварная лгунья, но сейчас твоя ложь не звучит исренне.

Он рассмеялся, а я стыдливо задергалась.

— Отпусти уже меня, а если кто-то войдет?

— Не хочу. И никто не войдет. О таких условностях не беспокойся.

Хотела задать вопрос, а с чего бы мне не беспокоиться, но он так на меня уставился, что слова застряли на языке.

Несколько мгновений мы просто молчали. Неожиданно он потянулся, и его ладонь коснулась моей щеки.

— Ли Вэй, даже страшно смотреть. Вдруг ты снова попадешь в беду, наговоришь мне того, чего сама не хочешь, а потом пропадешь?

Я собиралась ответить, объяснить, что теперь это буквально невозможно, но Сюй Цзе притянул меня ближе и поцеловал. Он долго касался моих губ, крепко сжимал в объятиях, словно хотел убедиться, что мы оба действительно живы, что ему ничего не снится, и что судьба, наконец, позволила нам остаться рядом хотя бы на одно короткое утро.

Первой опомнилась я. Отстранилась и тут же почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Хватит, — пробормотала я. — Я так с ума сойду.

Я выросла в том времени, где добрачные отношения не порицались, но генерал по-отношению к себе и другим был строг. Он благороден, и это утро ни к чему не приведет, лишь я забью свою голову ненужными переживаниями. У меня и без этого их достаточно.

Сюй Цзе тонко ощутил перемену в моем настроении. Он еще раз обнял меня, но уже ласково и нежно, а потом отодвинулся и принялся стягивать с себя рубашку. Отвратительно, но я, которая когда-то выхаживала голого принца, да и в больнице меня было наготой не удивить, раскраснелась.

Сюй Цзе явно заметил мое выражение лица и снова усмехнулся. Я же поспешила перевести разговор в более безопасное русло.

— Чем все закончилось?

Улыбка его медленно исчезла. Он сразу стал серьезнее.

Только сейчас я заметила, сколько на его теле шрамов. Там были старые, испещрявшие кожу белыми полосками, так и новые. Жемчужина затянула рану в сердце, но ушибы, удары, следы от копий или стрел не исчезли.

Я тоже сползла на край постели, встала на ноги и добрела до ширмы, на которой висел подготовленный наряд. Молча протянула ему.

Мужчина хмыкнул и громко воззвал:

— Войдите кто-нибудь.

Я в шоке обернулась, ведь двери распахнулись моментально. Перед генералом присели в поклоне две горничные, которые помогали мне вчера. Понятно, что они знали, где я ночевала, да и видели не в первый раз, но все равно обе бросили укоряющий взгляд на смятые простыни.

Небеса, не было же ничего.

Сюй Цзе, казалось, ничего не замечал.

— Принесите барышне Ли одежду…

— Будет исполнено, — служанки сразу стали удаляться.

— И все лекарства, что есть в доме, тоже принесите, — добавила я затравленным голосом.

Сюй Цзе изогнул вопросительно бровь.

Пока слуги носились по поместью, выполняя повеление, я попросила его не одеваться. Следовало обработать все раны. Для раненого генерала, он оказался очень упрям, но мне удалось настоять на своем.

Я осторожно наносила лечебную мазь и накладывала повязки, а он явно веселился за мой счет.

— Почему же ты так вздыхаешь, госпожа Ли Вэй? Подожди, дай мне собраться, а после я отвечу на твои вопросы.

— Меня волнует не только бунт, — признала я и с силой ударила по только завязанной повязке, чтобы Сюй Цзе охнул. — Что будут говорить обо мне после этого дня? Про нас и так ходило столько слухов. Твои служанки уже успели меня осудить.

— Никто бы из них не посмел. Это верные люди. Напомню тебе, что никому так и не стало известно, что ты одну ночь ночевала здесь…

И правда, никто действительно не узнал.

Тем временем Сюй Цзе продолжил:

— Но буду честен, среди военных чиновников и многих других не станет новостью, что ты осталась сегодня здесь. Боги, Ли Вэй, вся столица знает, что вчера тебя привезли в мое поместье.

Я поморщилась.

— Не следовало мне соглашаться…

Генерал прервал меня. Как человек, который привык отвечать за каждое свое решение, он расценивал риски за подобный поступок.

— Прости, Ли Вэй. Было бы проще отправить тебя отцу, но после его слов и действий, после твоего пленения, я больше не мог тебя отпустить. Ли Жунь не вызывает у меня доверия, и мне жаль, что я так настороженно отношусь к твоему отцу.

— Сюй Цзе…

— Нет. — Он покачал головой. — Не спорь. Я слишком хорошо знаю, сколько желающих причинить тебе вред осталось на свободе. В этом повинен я.

Я опустила взгляд, спорить действительно не хотелось.

— Хорошо, а расскажешь, чем все завершилось? Как принцесса?

О ней я радела больше всего, но страшилась спрашивать. Еще подумает, что я ему не доверяю.

— Жива и здорова. Во время мятежа люди Чжоу Юя вывезли ее из дворца. Скорее всего, сейчас она уже дома.

— Слава небесам. А господин Чжоу всегда казался мне таким не серьезным. — Я отметила, что у Сюй Цзе ревниво загорелись глаза, посему забросала новыми вопросами. — А что с зачинщиками? Это пес Сяо Сюэ же не сбежал?

— Сяо Сюэ и Ван Гуйжэнь пленены. Император пока не вынес приговор, но думаю, это случится на днях. — Сюй Цзе уже натягивал ханьфу и застегивал пояс. — Большинство тьешаньцев погибли. Несколько сотен захвачены. Кто-то сумел скрыться.

Судьба других меня волновала мало. Сяо Инуо в безопасности, мой брат тоже, Сяо Лань где-то неподалеку. Чего мне еще желать?

Но на душе повис один груз такой вины, что я могла избавиться от него единственным способом. Выговориться.

Я долго смотрела на свои руки, даже не приступив к переодеванию, задерживала Сюй Цзе своей трусостью. Потом все-таки решилась.

— Сюй Цзе, то, что случилось с Ли Цзяо…

Он сразу понял, о чем я говорю. Вновь подошел и сел рядом, схватив мою руку. Он и сам так долго молчал, что мне пришла мысль: «А не измеряет ли он мне пульс»?

Я уже пожалела, что подняла эту тему, но он вздохнул и заговорил.

— Война превращает людей в чудовищ, особенно хороших людей, потому что они дольше всех сопротивляются всему злу…

Мне стало трудно дышать, по щеке скатилась слезинка.

— Получается, я превратилась в чудовище, я же убила ее.

— Да, — он кивнул, а после смахнул мою слезинку и крепко обнял. — Ты ее убила и совершила не самый благовидный поступок. Но твоя сестрица заслужила свою смерть.

Сюй Цзе не стал мне лгать, утешать и делать вид, будто ничего не произошло. Он признал мою ошибку, но не осудил. За это я была ему благодарна.

— Однако мне жаль, — продолжил он, и я замерла. — Мне жаль ее, ведь ее воспитывали плохие люди, толкнувшие на подобный путь. И мне жаль тебя.

Я несколько раз моргнула.

— Почему?

— Потому что ее палачом пришлось стать тебе. И потому что я не сумел уберечь тебя от этого.

Я опустила глаза, а потом неожиданно почувствовала, как он касается моего подбородка и заставляет посмотреть на него.

— Послушай меня внимательно, Ли Вэй, не позволяй этому дню определять всю твою жизнь. Иначе в той схватке с Ли Цзяо победит она. Ты расскаиваешься, этого достаточно. Ли Цзяо все равно бы не выжила. Если бы не ты сделала тот удар, то это сделал бы я, а может, и кто-то другой. Позаботься о ее бессмертной душе, взмолись небесам, чтобы менее сурово ее наказывали, но не зарывайся чувством вины.

Произнеся это, он снова меня поцеловал, а после вышел, успев сообщить, что вернется вечером.

После ухода Сюй Цзе дом словно опустел. Но так казалось исключительно мне.

По двору продолжали ходить слуги, на кухне что-то готовили, во внутреннем саду подметали дорожки. Жизнь текла своим чередом.

У меня были намерения уехать домой, но вспомнив о Ли Жуне, я отмела мысль. Я не готова с ним встречаться, слишком злилась. Нас тоже никто не торопил, а кто-то из евнухов обмолвился, что их господин предупредил, что я и барышня Сяо Лань погостят несколько дней.

Ну надо же, здесь и Сяо Лань признали барышней.

Мне приносили чай, фрукты и сладости. Еще принесли несколько книг. Все были очень трепетны и радушны. Создавалось впечатление, что заботятся будто не о гостье, а о хозяйке дома.

Сначала я пыталась протестовать, от всего отказывалась и старалась вести себя скромно, но после обеда случайно подслушила разговор молодых служанок. Те обсуждали, буду ли я менять убранство в покоях, ведь в них довольно мрачно.

— Госпожа Ли любит светлые оттенки.

— Нет, господин предпочтет что-нибудь благородное и спокойное.

— Вы думаете, он станет спорить с будущей супругой?

Я едва не подавилась чаем. Эту битву я проиграла. Зато девушки заметили меня и разбежались быстрее испуганных зайцев.

Небеса, Сюй Цзе точно надо мной издевается. Мы не обсуждали этот момент, он делал мне предложение, а я в последствии отказалась. Сейчас он молчал, а я не заводила беседу. Да и как, если в голове засело другое?

К счастью, вскоре появилась Сяо Лань. Стоило мне увидеть ее живой и невредимой, как все остальные мысли мигом вылетели из головы.

— Госпожа!

— Сяо Лань!

Мы одновременно бросились друг к другу. Она крепко обняла меня и расплакалась.

— Я так боялась за вас. Мне не верится, что все закончилось.

— Да, все закончилось, — согласилась я. — А ты меня еще и спасла. Видно, боги так благосклонны ко мне, что в Гуйчуане именно ты стала моей соседкой.

— Нет, — всхлипнула она, размазывая свои слезы по моим рукавам. — Боги благосклонны ко мне, что вы тогда меня спасли. Что бы я без вас делала?

Плакать постоянно мы, конечно, не могли. Мы долго гуляли с ней по саду, пили чай, обсуждали последние события. Пытались делать вид, что все хорошо, хотя обе прекрасно понимали, что прежней жизнь уже не станет. После любого пожара трава всегда прорастает иначе.

К вечеру я снова вернулась в покои Сюй Цзе. Наверное, следовало выбрать другую комнату для соблюдения приличий, но ноги сами принесли меня сюда.

Солнце уже садилось, последние лучи окрашивали черепицу в золотой цвет, а я устроилась на террасе.

Сама не заметила, как задремала. Мне приснился мой родной дом, и он сильно отличался от этого. Там были небоскребы, яркие огни и шумные улицы со множеством машин.

Внезапно все это начало медленно растворяться в тумане, а кто-то осторожно коснулся моего плеча.

— Ли Вэй, — передо мной сидел Сюй Цзе.

— Ты вернулся? — пыталась я снять с себя сонливость.

— Вернулся. Я буду занят несколько дней, но вечером, обещаю, я всегда буду возвращаться. Веришь мне?

Я окончательно проснулась.

— Ты меня никогда не обманывал. Даже повода не давал.

— Мне приятно, что ты так говоришь. Ты иногда делала совершенно противоположное, но я знаю, что у тебя имелись на то причины…

Невольно я отвела взгляд, а он продолжил:

— Не держи обиду на меня, но сейчас между нами не должно остаться хоть каких-то недомолвок.

— Согласна.

Генерал встал и протер свой лоб. Я догадалась, что он хочет спросить и что боится услышать.

— Утром я не захотел поднимать этот разговор, я был так рад, что ты рядом, но сейчас, — он посмотрел прямо мне в глаза. — Ли Вэй, я точно помню, что я должен был умереть. Я помню агонию, и как сознание покидало тело, но я не умер. Почему?

Ох, как сложно все это объяснить. По мне было видно, что я обдумываю его вопрос.

К чести Сюй Цзе, тот не торопил меня. Он стоял рядом, опираясь ладонью о резные перила террасы, и смотрел на сад, погружавшийся в вечерние сумерки.

А я все размышляла в панике. Если сейчас промолчу, то сохраню его спокойствие. Если скажу правду, то могу потерять все.

Странно, раньше я боялась признаться кому угодно, теперь же больше всего на свете боялась солгать именно ему. Мы связаны, я выбрала его. Я осознаю, куда все ведет. А это значит, что возлюбленные будут делить не только подушку и поместье, прежде они должны делить одну правду.

Я тихо выдохнула.

— Сюй Цзе, я клянусь, что я хочу быть с тобой честна. Но я понятия не имею, с чего начать.

Он изумился и насторожился. Не так он предполагал наш разговор.

— Начни с того, что поведал мне Ву Хошен. Я бы не спрашивал тебя, если бы он мне не сказал, что я очнулся от твоего поцелуя. Что раны на его глазах стали затягиваться, лишь потому, что ты взмолилась и плакала. Ли Вэй, как же ты вернула меня к жизни? Ты небожительница или демоница? Я приму все.

В этом был весь Сюй Цзе. И я не сомневалась, признайся я в том, что являюсь демоном с зубами и девятью хвостами, поедающим печень, он бы как-то это пережил. Но что до попаданки?

— Нет, я никто из них, — я встала и приблизилась к нему. — Я человек, состоящий из плоти и крови. — Я улыбнулась, вспоминая все свои злоключения в этом мире. — Знаешь, что меня удивляет?

— Что?

— За все время нашего знакомства ты ни разу не спросил меня о горе Цзювэйшань.

В его глазах мелькнула тень понимания.

— Я спрашивал про многое. Но о горе не хотел. Чтобы там с тобой не случилось. Это личное. Я надеялся, что ты расскажешь сама.

— Ты про все так говоришь, — отмахнулась я. — Я действительно была на Цзювэйшань.

— Догадался.

— Там я встретила трех хулицзин. — Теперь он уже смотрел более внимательно. — И одну из них спасла.

— Ли Вэй, это начинает звучать как сказка. Человек помог могущественному демону?

— Для меня тоже, — я словно погрузилась в тот день, когда Сяо Лань боялась и листка на дереве, а во мне внезапно проснулось мужество и желание жить. — Я вытащила младшую из капкана. В благодарность появились и остальные, они пообещали исполнить мои желания.

— Желания?

— Да, целых три. Три сестры, и от каждой я что-то получила.

Ох, как мне сейчас не хватало браслета, полученного от Лань Синь, он бы стал доказательством.

— И что ты попросила?

— Сначала здоровья себе и Сяо Лань. Мы были очень больны. Я ведь тоже умирала.

Сюй Цзе нахмурился и сжал кулаки. Явно разозлился на матушку Гуань, но что про нее говорить? Все ее дела забыты, а она получила по заслугам.

— Потом? — коротко бросил он.

— Попросила, чтобы кто-нибудь из важных чиновников заинтересовался монастырем Гуйчуань. Чтобы этот чиновник прекратил все жестокости, что там творились. — Тут уже нахмурилась я сама. — Сама боорюсь с удивлением, что один очень упрямый генерал внезапно решил туда поехать.

Сюй Цзе замер.

— Так и знал, — фыркнул он. — Меня туда словно волшебная сила вела. Я был не обязан проверять, но поехал. Ужаснулся и отыскал тебя. Да, Ли Вэй, нас буквально вместе свели боги.

Я поспешила продолжить рассказ, пока не отвлеклась.

— Но главное желание было другим. — Я замолчала. Вот и подошла к самому страшному. Сюй Цзе терпеливо ждал. — Я искала путь домой.

Он не сразу понял.

— Домой? К Ли Жуню и Ван Яньси? Лучше бы ты сразу согласилась на мое предложение. Твоя мачеха довольно тебя измучила, а отец…

— Нет, Сюй Цзе, — прервала я его речь. — В том-то и дело, что стремилась я совсем не к Ли Жуню и не к Ван Яньси. Ты знаешь, что меня звали раньше Ли Цзянь, и что я попросила звать меня по-иному. Но проблема в том, что я никогда и не была Ли Цзянь, я всегда была Ли Вэй.

— Я не понимаю.

Мне и самой было сложно понять. И никогда в жизни не было так трудно. Я набрала воздуха в грудь и прыгнула в бездну.

С трудом подбирая слова, я принялась объяснять, что ощущала в себе лишь отголоски мыслей погибшей Ли Цзянь, что иногда пользовалась ее памятью. Узнала, в каком ужасном мире нахожусь, и пообещала ей, Ли Цзянь, мысленно защитить ее родных людей. Что я не волшебный лекарь, а долго училась, что мой мир отличен от его.

Он, как назло, ничего не отвечал. Я уже начала бояться, бояться сильнее, чем тогда в темнице во время начала пожара. Потому что сейчас могла потерять человека, ради которого отказалась от собственного дома.

Я чуть-чуть объяснила про свой мир, о том, что у нас уже нет императоров, что женщины спокойно работают и выходят замуж за кого хотят. Что мы ничего не помним про духов, демонов и небожителей, для нас это лишь сказка.

Сюй Цзе округлял свои брови. Еще немного, и его глаза станут похожи на европейские. Он просил без недомолвок, но стало страшно, что он объявит меня сумасшедшей.

Я сглотнула.

— Я хотела домой, но три лисы-демоницы такого не умеют. Хулицзин рассказали мне о жемчужине богини Линь Су, и о том, что она может исполнить самое заветное желание. Вернуть меня домой…

— Поэтому ты искала ее в озере?

— Да.

— И нашла? В тех водах ты нашла ее?

— Нашла, ты вытащил меня после третьего раза. Я почти отчаялась, но богиня смилостивилась ко мне.

Сюй Цзе опустил взгляд. Кажется, теперь он понимал все.

Я же продолжала говорить:

— Сначала я хотела вернуться, но потом моим самым заветным желанием стало, чтобы ты остался жив. Я втолкнула свою жемчужину тебе в горло, и она как-то тебя залечила. Не спрашивай меня как. Я мало разбираюсь в подобном деле. Главное, что ты не умер.

Наступила гнетущая тишина. Сюй Цзе прикрыл веки, стараясь осознать услышанное. Сердце мое гулко билось, ведь признания несут за собой не одну правду. Там такое смешение эмоций.

Я даже начала подозревать худшее. Что он не простит моего самоуправста.

— Ли Вэй.

Голос Сюй Цзе прозвучал неожиданно хрипло. Я подняла голову и не успела ничего понять. Он за мгновение преодолел это маленькое расстояние между нами и подхватил меня на руки.

Я вскрикнула от испуга.

— Сюй Цзе, что ты делаешь?

— Подожди, Ли Вэй, не бойся.

— Поставь меня немедленно!

— Нет. После всего, что ты совершила, я обязан всю жизнь носить тебя на руках.

— Генерал!

Он рассмеялся. А потом закружил меня прямо посреди террасы. Я окончательно потеряла остатки достоинства и нить повествования. И честно, я не понимала, что творится в голове у Сюй Цзе. Не я сошла с ума, получается сошел он.

Сюй Цзе остановился только через несколько мгновений, но отпускать меня не стал. Наоборот, прижал крепче.

— Я всегда знал, что нашу судьбу определили боги. Наша встреча была предачертана. Теперь я знаю, что ты сделала ради меня. И я клянусь, — он сдвинул брови, уставившись на меня, — Ли Вэй, я тебе клянусь, что после этого выбора ты никогда не пожалеешь.

Я бы и не пожалела. Если бы он оставил меня, назвал колдуньей, я бы и тогда не пожалела. Но как приятно осознавать, что с этих пор между нами нет секретов.

Мы с Сюй Цзе поцеловались, он отстранился первым, а потом сообщил то, отчего я впала в шок.

— Давай поженимся?

Я моргнула.

— Когда?

— Сейчас.

— Сейчас⁈

— Да, я не хочу больше ждать. Мне не нужно одобрение императора. После мятежа он стал моим должником, не будет препятствовать. Сяо Инуо никогда не рассматривала меня в качестве жениха, и этим поступком мы ее не обидим. Что скажешь, Ли Вэй? Ты согласна стать моей женой.

В его выражении было столько уверенности, что я робко прошептала:

— Конечно, я согласна.

Наверное, больше всех удивился главный евнух поместья. Стоило Сюй Цзе объявить о своем намерении, как почтенный старик едва не выронил из рук чайник.

— Господин, этой ночью?

Главная служанка выглядела не лучше.

— Но… но свадебное платье!

— Платье есть, — спокойно ответил Сюй Цзе. — Моя достопочтенная матушка оставила свой свадебный наряд. Ли Вэй, ты же не против?

Я мотнула головой, всем видом показывая, что я совсем не против.

Служанка замолчала. Главный евнух схватился за сердце.

— Но позволение императора…

— Получу завтра.

— Родственники госпожи Ли…

— Ли Лунь приедет. А мнение старших родственников Ли Вэй не интересует.

— Господин…

— Что?

— Так не делается.

Сюй Цзе посмотрел на них с таким видом, будто они предлагали ему отменить восход солнца.

— Я не просил вашего мнения. Я отдаю распоряжения. Через несколько часов состоится наша свадьба. А если она не состоится, — суровым взглядом он обвел слуг, — я буду знать, что вы никчемны.

Я сидела рядом и изо всех сил старалась не рассмеяться. Кажется, генерал выигрывал битвы не только на поле боя. Да и кто посмел бы ему перечить?

Все поместье напоминало растревоженный улей. По коридорам бегали слуги, зажигались праздничные фонари, во внутреннем дворе развешивали алые ленты.

Меня усадили перед зеркалом и помогали с макияжем и прической. Основную работу на себя, конечно, взяла Сяо Лань, когда отошла от шока.

Я чувствовала себя человеком, которого течение вынесло в середину реки и больше не собиралось спрашивать его мнения. Он хочет этой незамедлительной свадьбы? Пусть так. Сюй Цзе, наверное, это важно. Для меня он стал мужем давно, когда он спас меня от палокк Ван Гуйжэнь.

Когда мне, наконец, позволили взглянуть на себя, я замерла. Да, платье было не по моде, но не менее прекрасным: глубокого алого цвета с золотой вышивкой. Было приятно, что подобную реликвию генерал сберег и отдал ее мне.

Ли Лунь действительно быстро приехал. И он не спрашивал про поспешный брак, просто обнял меня. Потом потянулись и другие гости.

Мы не собирались делать из свадьбы события. Я догадывалась, что Сюй Цзе желает другого, но осознает, что это непозволтельно. Самое важное, что нас могли не одобрять, но было несколько человек, с кем бы мы хотели разделить наше счастье.

Ву Хошен был подле жениха, а еще он бросал такие красноречивые взляды на мою Сяо Лань, что я не сомневалась, что их свадьба тоже не за горами. Прибыл и принц Сяо Мин, который извинился за принцессу. Женились мы почти тайно, не уведомили императора, а тот именно сегодня захотел пообщаться с дочерью. Сяо Инуо подарила мне красивые туфли.

Потом к нашей компании присоединился и Чжоу Юй. Он выглядел уставшим после нескольких тяжелых дней, но искренне радовался за нас.

— Генерал Сюй, — заметил он, — никогда не умел ждать.

— Тебе ли высказываться?— невозмутимо ответил Сюй Цзе, — война научила меня ценить время.

— И поэтому вы решили жениться за несколько часов?

— Я больше не вытерпел.

Чиновник рассмеялся.

Когда наступила ночь, мы поклонились небу и земле, после поклонились предкам, и мне показалось, что я увидела признак матери Ли Цзянь. Она кивнула мне и одобрительно вытянула ладонь.

Чтобы дальше не произошло, но Ли Цзянь должна покоится с миром и возле матери. Ли Лунь в безопасности, он стал героем во время мятежа. Ли Жунь остался червяком, но и он не пострадает. Семья спасена, и я ничего не должна владелице своего тела.

Мы поклонились друг другу.

Все происходило словно во сне. Я слышала поздравления, слышала смех, видела счастливые лица, но больше всего чувствовала разгоряченный взгляд Сюй Цзе. Он почти не отводил от меня глаз.

К рассвету дверь спальни за нами тихо закрылась. Шум праздника остался далеко, а в комнате горели свечи. На столе стояли два кубка.

Я сидела на краю ложа под алой свадебной вуалью и внезапно ощутила взволнованной. Сюй Цзе остановился напротив.

Несколько мгновений ничего не происходило, потом край вуали дрогнул, и мир снова наполнился светом. Наши взгляды встретились. На лице генерала появилась улыбка.

— Моя жена, — тихо произнес он.

От этих слов сердце забилось быстрее. Я улыбнулась, подавшись вперед.

— Муж.

Кажется, именно тогда он окончательно потерял остатки самообладания. Я знала, что он желал меня, знала, что он долго терпел, но боялся лишний раз дотронуться, ведь мы не были женаты. В этом весь Сюй Цзе. Он хотел и мечтал, чтобы все было правильно. Чтобы все было после брака.

Он первый склонился и нежно и бережно поцеловал меня. Но он так целовал, что я сразу осознала, что теплится в его сердце. Что он объят страстью.

Нам некуда было спешить, не нужно было отчего-то спасаться и сражаться. Небеса, это было так непривычно.

Я сама стянула с себя платок, закрывавший мое лицо. Потом легла на спину, не отпуская Сюй Цзе.

— Сегодня ты мой, Цзе, — назвала я его впервые только по имени. — И пусть у императора все разрушится, но сегодня ты не уйдешь.

— А ты моя, Вэй, — подтвердил он. — И хорошо. Я никуда не уйду.

Весь огромный мир остался за дверью. Остались только мы. Я чувствовала тепло его рук, слышала биение его сердца.

Он стал развязывать пояс на свадебном ханьфу, и я поступила также.

Когда он разделся, Он поднес мою ладонь к своим губам, я ощутила теплое дыхание, и волосы на затылке встали дыбом.

— Я не хочу, чтобы ты терпела. Я хочу, чтобы ты чувствовала.

— А если я почувствую боль? — шепнула я.

— Тогда я остановлюсь. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Клянусь своим мечом и именем.

Я кивнула. На деле боль меня совсем не пугала, но мне очень захотелось понять, узнать, каково это — быть с ним не как чужая, а как своя.

Он потянулся к моей прическе — высокой башне из шпилек и заколок, которые служанки вплетали целый час. Первая шпилька выскользнула из волос, со звоном, упав на пол.

— Твои волосы, — пробормотал Сюй Цзе. — Я помню их еще с той встречи. Чернее воронова крыла.

Вторая шпилька, третья. Мои волосы тяжелой волной упали на плечи, и я непроизвольно тряхнула головой, расправляя их. Генерал замер, глядя на меня.

— Красиво, — выдохнул он так, словно произнес что-то запретное.

Его рука скользнула в мои волосы, пальцы запутались в прядях — не больно, а властно, по-собственнически.

— Ты разрешишь мне? — спросил он, и его голос сел.

— Ты же стал моим мужем, — ответила я. — Что ты должен спрашивать?

— Все, — сказал он. — Каждый раз, пока ты сама не станешь просить меня не спрашивать.

Эти слова разлились по моей груди теплом, как чай с имбирем холодной зимой. Я провела ладонью по его лицу, по жесткой щеке, по родинке у виска, по губам, которые оказались мягче, чем я ожидала.

— Цзе, — позвала я,— я хочу, мне не страшно.

Он накрыл мои губы своими.

Поцелуй оказался сухим и осторожным сначала, так пробуют горячее блюдо, дуя на ложку, а потом он углубился, и я забыла, как дышать. Его язык коснулся моего неба, и от этого прикосновения позвоночник превратился в бамбук под ветром — гибкий и готовый сломаться.

Я застонала, не от боли, а от того, что внутри вспыхнуло нечто огромное, похожее на цветение сакуры за один миг.

Он отстранился, тяжело дыша, и провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Открой глаза, — велел он тихо.

Я и не заметила, что закрыла их.

— Ты краснеешь, как утренняя заря, — заметил он с легкой улыбкой. — Прежде чем мы пойдем дальше, скажи мне одно. — Ты волнуешься? — спросил он шепотом.— А то я боюсь, что сделаю тебе больно. — Он поднял взгляд. — Я привык владеть собой на поле боя. Здесь… — он коснулся своей груди, — здесь я не воин.

Последняя застежка поддалась. Мое одеяние раскрылось, и я осталась в тонкой нижней рубашке. Сюй Цзе смотрел на меня так, будто видел перед собой не смертную женщину, а богиню, сошедшую с алтаря.

— Ли Вэй, как же ты красива, — сказал он хрипло.

Сюй Цзе навис надо мной, опираясь на локти, чтобы не раздавить своим весом. Его рука скользнула под рубашку — а я выгнулась, почувствовав, как мурашки бегут по животу вверх и вниз одновременно.

— Холодно? — спросил он.

— Нет, слишком горячо, — отозвалась я в ответ.

То, что было дальше, я могу сравнить только с тем, как если бы весь год, с его веснами, летами, осенями и зимами, уместился в один миг.

Его губы прошлись по моей шее, и там расцвело лето. Затем опустились к ключицам,и наступила весна, томная и влажная. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами тугие мышцы, шрамы от старых ран.

— Сюй Цзе, — прошептала я, и мой голос сломался.

— Шшш, — ответил он, не поднимая головы. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Он поднял рубаху выше, и воздух коснулся моего живота. Я вздрогнула, но он положил ладонь на мой живот, и тепло разлилось от его руки, как от маленького солнца.

— Ты знаешь притчу о гончаре и глине? — спросил он вдруг.

— Нет.

— Говорят, что глина — не живая, пока гончар не прикоснется к ней. Но на самом деле — глина живет лишь тогда, пока гончар любит ее достаточно, чтобы угадать ее форму. Не сломать, не продавить, а почувствовать.

Он провел ладонью по моему боку, так медленно, от ребер до бедра, и я выгнулась дугой, потому что каждый миллиметр моей кожи вдруг ожил и закричал о внимании.

— Я хочу угадать твою форму, Ли Вэй, — сказал он. — Каждый изгиб, каждый секрет.

Я не могла ничего сказать, ведь он опустился ниже, и слова стали ненужными.

Его губы коснулись моего живота — там, где пульсировала тонкая кожа, и я закусила губу, чтобы не закричать. Он целовал меня, впадинку за впадинкой, будто читал молитву, будто высекал на моем теле иероглифы своего имени.

— Ты пахнешь лотосом, — пробормотал он. — И жасмином.

— Ты тоже любишь жасмин.

— Тогда неудивительно, что я не могу оторваться. — Он поднял голову, и его глаза в свете свечей горели золотом. — Как я мог подумать, что ты демоница? Это я самый злой дух из всех.

Когда он осторожно, медленно вошел в меня, я вскрикнула. Не от боли, как предупреждали, а от страсти, от неожиданной полноты. От того, что внутри вдруг стало тесно.

Сюй Цзе замер, глядя мне в лицо.

— Больно? — спросил он, и капля пота скатилась с его виска мне на грудь.

— Нет, — прошептала я. — Я лишь больше хочу тебя.

Мои ноги обвили его поясницу сами собой, тело-то знало то, чего не знал разум.

Сюй Цзе простонал что-то неразборчивое, и я поняла, что он сдерживается, что где-то в глубине бушует шторм, но он не позволяет ему выплеснуться, боясь меня сломать.

— Не надо, — выдохнула я ему в ухо. — Не держи себя. Я не фарфоровая.

Он поднял голову, в его взгляде плескалось нечто, похожее на удивление и благодарность одновременно.

— Да, я всегда тебя недооцениваю. Ты моя тигрица с гор, — произнес он. — А не комнатная кошка.

И сорвал заслон.

Мир разлетелся на тысячу осколков. Я летела куда-то вверх, разрываясь между криком и молчанием, между «да» и «пожалуйста, не останавливайся». Он двигался во мне, и я в нем — так, как две реки сливаются в одну, забывая свои имена.

Я кончила с тихим всхлипом, судорожно вцепившись в его спину. Он последовал за мной с глухим рыком, уткнувшись лицом в мои волосы, дрожа всем телом, как загнанный зверь.

Мы лежали в тишине. Свечи догорели, остался только солнечный свет, пробивающийся сквозь резные ставни. Мои волосы растрепались по подушке, его рука тяжело лежала на моей талии.

— Ли Вэй, — позвал он.

— Ммм?

— Никогда не верь тому, что говорят женщины о брачной ночи.

Я усмехнулась, прижимаясь к нему ближе. Ох, небеса, мы были обнажены.

— А чему верить?

Он повернул меня к себе лицом и поцеловал меня ласково в лоб.

— Верь тому, что ты чувствуешь. Вот здесь. — Он коснулся моей груди, туда, где билось сердце. — И здесь. — Его ладонь скользнула ниже живота. — Все остальное — ветер.

— А если я ничего не чувствую? — спросила я, специально провоцируя.

— Значит, муж плох. — Сюй Цзе улыбнулся в полутьме. — Меняй мужа.

Я рассмеялась.

— Я тебя никогда не променяю. Но прошу, ничего не скрывай.

Он поморщился.

— Собирался попросить тебя об этом же.