Глава 8 · Ли Вэй

Новая повозка господина Сюй Цзе была куда комфортнее той, что везла нас из монастыря, но ехала она так, будто за нами гнались демоны из преисподней. Я сидела, вцепившись в деревянное сиденье, иногда хваталась за Сяо Лань, стонавшую рядом, пытаясь не то что уснуть, а просто собрать мысли в кучу.

Он, Сюй Цзе, попросил о возврате долга. С одной стороны радостно, что я быстро расплачусь, и мы больше не встретимся. А с другой… что-то мне подсказывало, что такой человек, как генерал, легко меня не отпустит. Пожалуй, это в его власти. Я ему чересчур любопытна.

Еще меня угнетала мысль о разладе в моей семье. Они и без того относятся ко мне настороженно, особенно после моих обвинений в адрес Ван Яньси, а приезд военачальника поздней ночью отдалит нас еще больше. И как я выполню свое обещание Ли Цзянь?

Я украдкой смотрела на Сюй Цзе.

Не могли хулицзин позвать мне на помощь кого-то более легковерного и доверчивого? С этим мужчиной так сложно совладать, и я устала держать свой язык в узде, а мозг в напряжении, чтобы не выдать себя ненароком. Вот прознай он, что разговаривает не с Ли Цзянь, а с ее перерождением, как бы он поступил? Полагаю, вытащил бы меч из ножен.

Генерал же сидел расслабленно, но это на первый взгляд. Я заметила, что его глаза метаются от меня в окно повозки. Он что-то высчитывал, кажется, переживал за время. Внешне он был спокоен, но если быть внимательной, то не укроется его напряжение, будто он натянут, как тетива у лука.

Сяо Лань, прижавшаяся ко мне, дрожала от страха и холода. Спрашивать при ней о цели поездки было бесполезно — генерал бы все равно не ответил, а девушку бы лишь напугал еще сильнее.

«Мне нужен твой талант целителя», — сказал он в зале. Вот уж действительно.

Неужели в целом Запретном городе, куда со всей империи свозят лучших лекарей, не нашлось никого, кто мог бы помочь с его внезапной бедой? Что за «государственная тайна» требует моего, провинциальной затворницы, присутствия в разгар ночи? Внутри все кипело от возмущения и дурного предчувствия. Меня пытаются втолкнуть во что-то темное и ядовитое, а я не смею сопротивляться.

Повозка внезапно замедлила ход. Я откинула тяжелую штору и увидела, как из ночного мрака вырастают исполинские стены, уходящие ввысь дальше, чем хватало глаз. Но это были не главные ворота Запретного города, те бы я узнала, мы подъехали к узким, неприметным Восточным воротам. Мое сердце екнуло. Значит, дело и впрямь настолько щекотливое, что даже въезжать приходится тайком, как ворам.

Стражи у ворот, узнав герб на повозке, молча пропустили. Наконец, колеса заскрипели, и Сюй Цзе галантно помог мне и Сяо Лань выбраться наружу.

Внутри Запретный город встретил не парадными залами, а лабиринтом пустынных, слабо освещенных переходов между высокими стенами. Мы подошли к незнакомому павильону, богато украшенному резными фигурами и иероглифами. К сожалению, в темноте я ничего не разглядела.

Сюй Цзе вздохнул и протянул мне и Сяо Лань два отреза темной ткани.

— Наденьте это. И не снимайте, пока я не скажу.

Я с удивлением посмотрела на него, но не торопилась забирать ткань.

— Это для твой безопасности, госпожа Ли Вэй, — бросил он, объясняя таинственность. — Твоя мачеха безумно волновалась, что ты можешь потерять репутацию, отправившись со мной.

— И как же она меня в таком случае отпустила? — ответила я с ехидцей, вспомнив искривленное лицо Ван Яньси.

По-моему, она даже хотела, чтобы я поспешила.

Раз пояснения были даны, то я послушно обвязала тканью лицо, натянув повязку на нос и рот. Сяо Лань, дрожащими руками, последовала моему примеру.

Через несколько секунд мы встретились с Ву Хошеном, помощником генерала, которого я помнила со злополучного знакомства в Гуйчуане. Я неохотно приподняла маску и столкнулось со взглядом моей служанки.

Она одними губами произнесла:

Я доверяю им.

Прищлось и мне послушаться.

— Госпожа Сяо Лань, вы останетесь с Ву Хошеном, — приказал Сюй Цзе, кивнув на своего человека. — Для вашей же безопасности. Вам обеспечат покой и чай.

В глазах моей служанки мелькнул ужас. Я уже намеревалась отказаться, но Сюй Цзе покачал головой.

— Это для ее блага, госпожа Ли Вэй. Будет безопаснее, если ваша горничная останется неосведомленной.

Сяо Лань все слышала и покорно кивнула. Она не хотела идти, но пошла, повторяя темп и шаги Ву Хошена.

Оставшись наедине с генералом, я почувствовала холод. Почему-то стало страшно, тем более что он словно специально нагонял таинственности.

— Будем быстрее, — Сюй Цзе схватил меня за локоть, и его пальцы впились в мою руку с такой силой, что не оставалось сомнений — промедление смерти подобно.

Он почти бежал, а я, спотыкаясь о подол своего нелепого, наспех надетого платья, едва поспевала за его длинными шагами. Мы миновали несколько внутренних двориков, поднялись по крутой лестнице, и вот он остановился перед резной дверью из черного дерева, по бокам от которой замерли, как каменные изваяния, двое стражников в темных, без опознавательных знаков, доспехах.

— Ни слова, — прошипел он мне на ухо, и его дыхание было горячим. — Только смотри и слушай.

Я моргнула, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Мы вошли в чужие покои, и эти покои явно принадлежали кому-то значимому. Очень много золота, очень много дорогих украшений и мебели из красного дерева. На низком столике осталась серебряная посуда. Я осознала, что мои предположения верны. Это либо наложницы, давшие империи Цзянлунь сыновей, или принцы.

Но всю богатую обстановку портил и убивал аромат. Пахло болезнью, немытым телом, отравой. Здесь зажигали благовония, разбрызгивали духи, но они не перебивали смрад, больше указывали на него.

На широкой постели, под теплым, тяжелым покрывалом лежал молодой мужчина. Он явно было ровесником Сюй Цзе, а может и младше.

Неприятных запах исходил от него.

— Это наследный, старший принц Сяо Мин, — тихо объяснил генерал. — Он слег несколько дней назад. Дворцовые лекари называют это «сонной горячкой». Пульс едва ощутим, дыхание поверхностное. Они… они опускают руки. Говорят, он больше не проснется.

Я резко повернулась к Сюй Цзе и застыла как вкопанная.

— Господин, зачем это? Чего вы хотите от меня? Чтобы я вылечила принца? Чтобы подтвердила или опровергнула его хворь?

Сюй Цзе подобной прыткости от меня не ожидал.

— Тебя что-то смутило?

— Смутило? — в гневе бросила я. — Мне надо знать, что мне грозит. Я не всесильна. Если вы ждете, что в уплату долга я подниму умершего из преисподней, то хочу вас предупредить, я ничем не отличаюсь от других лекарей. Вы их поэтому прогнали, да?

— Ты слишком много надумала, — прищурился генерал. — Я привез тебя, не чтобы заключить кого-то в темницу. Мне нужно мнение честного лекаря, такого, которому наплевать на интриги двора, такого, который желает вылечить больного. Ты такая. Можешь ли ты спасти Сяо Мина? Осмотри его, сделай свои выводы.

Неожиданно, но мне стало приятно. Он назвал меня честным лекарем, это ли не уступка с его стороны. В этой империи женщины не смели делать карьеру на подобном поприще. Их бы обозвали колдуньями или обманщицами, а Сюй Цзе, кажется, воспринимал меня всерьез.

— Хорошо, — коротко кивнула я, сбрасывая с плеч накидку. — Попробую сделать, что в моих силах. Но не мешайте мне. И, — я заострила взгляд, — я ничего не обещаю.

Я достала свой неказистый саквояж, собранный из того, что удалось раздобыть: травы от лис, древесный уголь, кое-какие снадобья из отцовской кладовой. Подойдя к ложу, я снова приложила пальцы к запястью принца. Пульс был той же слабой, ускользающей ниточкой. Стало страшно. Он в худшем положении, чем я думала.

Во мне то ли взыграла профессиональная гордость, то ли стремление доказать что-то генералу, а может, я следовала клятве Гиппократа, которую учила и сдавала на первом курсе университета. Я неистово захотела спасти больного. Кажется, он много значит для Сюй Цзе.

— Помогите мне его раздеть, — распорядилась я, обращаясь к Сюй Цзе, склоняясь ниже над пациентом.

Повисла короткая, но красноречивая пауза. Я почувствовала, как взгляд его уперся в мою спину.

— Ли Вэй, — его голос прозвучал сдавленно. — Ты… девица. Это неприлично.

Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза, гася вспышку раздражения. Ах да, забыла местные порядки, но сейчас не время для церемоний.

— Господин Цзе, я не девица. Я — лекарь. А хороший лекарь ищет симптомы везде, даже под одеждами. Или вы хотите, чтобы я пропустила что-то важное из-за ложной стыдливости?

Он не нашелся что ответить. Я видела, как по его скулам проползла краска, но он молча шагнул ко мне и своими сильными, привыкшими к мечу руками стал аккуратно расстегивать завязки на халате принца. Я отвернулась, делая вид, что роюсь в саквояже, давая ему и себе секунду на преодоление неловкости.

Когда я вновь взглянула на Сяо Мина, дыхание у меня перехватило. Все стратегически неприличное было прикрыто простыней, но то, что я увидела, стало доказательством моих подозрений.

Торс Его Высочества был усыпан мелкой багровой сыпью, похожей на рассыпанный мак. Он явно несколько дней ее расчесывал ногтями, потому что остались царапины. Я осторожно разжала ему челюсти — язык был обложен грязно-серым налетом. Ногти на тонких пальцах отливали синевой. Проведя рукой по его волосам, я с ужасом ощутила, как несколько прядей легко остались у меня в ладони.

Да, никакая это не «сонная горячка». Может, эта болезнь и существовала, но я больше думала, что на нее ссылались, когда не могли объяснить, отчего умирает несчастный. Или не хотели объяснять.

По всем признакам я имела дело с отравлением тяжелыми металлами. Принцу что-то подливали, подсыпали в еду или питье. Ртуть, свинец, кадмий или алюминий. Проверить возможности не было, ведь в этой реальности лабораторий не существовало.

Я обратила взор на Сюй Цзе? Сказать ему? Я знала симптомы, но признавать это вслух сейчас — значило подписать себе и, возможно, Сюй Цзе смертный приговор. Он понесется вызнавать правду, и не факт, что заговорщики себя раскроют. К тому же под опасность попадала я. Нет, пока я могу, я не буду называть причины.

— Молока, — сказала я, и голос мой прозвучал хрипло. Я прочистила горло. — Нужно много свежего молока. И воды, чистой, кипяченой. И угля. Не из аптеки, из камина. Истолките его в порошок.

Сюй Цзе жестом отдал приказ одному из своих людей. Тот метнулся выполнять.

— Его же будет рвать, — предупредил генерал, изумляясь моим просьбам. — Ему станет плохо, и он не отдохнет.

В его глазах читалось безоговорочное, хоть и вымученное доверие.

— На то и расчет, — буднично ответила я, уже растирая в ступке уголь, смешанный с сушеным корнем кориандра, который я предусмотрительно стащила у отца. — Его желудок и кишки надо очистить. А потом приготовьте ему ванну. Комнатной температуры. Принца следует омыть, негоже, чтобы он оставался грязным. Смените белье и проветрите.

Комната превратилась в подобие госпиталя. Воины Сюй Цзе, обычно грозные и молчаливые, суетились, таская кувшины с водой и молоком. Я влила в горло принца отвратительную черную взвесь, терпеливо дожидаясь, когда сработают рвотные рефлексы. Тот спал, но организм, требуя к себе внимания, пробуждал его на несколько минут. Потом, когда самый ужасный процесс был позади, мы с помощью слуг перенесли его в деревянную купель.

Я опять отвернулась, когда его обнаженное тело погружали в воду, давая указания о температуре через плечо. Даже будучи врачом, я понимала границы, которые здесь переступать не стоило.

Прошло несколько часов. Мы вытаскивали принца, обтирали, и я заново вливала молоко, воду и уголь, промокая салфеткой вспотевшее лицо Сяо Мина, потом стражники его омывали. Рассвет уже разливал по небу бледное зарево, когда я, наконец, увидела первые признаки улучшения. Жуткая синева с губ Сяо Мина сошла, сменившись слабым, но живым румянцем. Дыхание его стало глубже. Я сидела на корточках у купели, смочив ему виски прохладной тканью, чувствуя, как тревожность покидает мое тело, оставляя после себя свинцовую усталость. Небеса, как я мечтала о сне.

Сюй Цзе ненадолго вышел, оставив меня под охраной своих верных волков. И в эту зыбкую, хрупкую тишину врезался новый звук — настойчивый, властный стук в дверь.

— Откройте! По приказу Его Величества!

Ледяной ужас пронзила мне спину. Как не вовремя.

А еще я узнала высокомерный и ядовитый голос человека, требующего впустить его в опочивальню. То был Чао Ань, жених моей сестрицы.

Только его не хватало.

Мы долго сидели за столом вчера, и он явно узнает мой лик, пусть и закрытый повязкой.

Ладно бы Чао Ань был посредственным чиновником, но он занимал высокий пост, несмотря на молодой возраст. Он едва ли не правая рука пожилого императора. Человек, чье слово могло вознести на вершину или низвергнуть в пропасть.

Сердце заколотилось, призывая к действию, но ноги словно вросли в пол. Что я могу сделать?

Я обернулась на стражников Сюй Цзе. Двое мужчин, оставленных генералом, обменялись красноречивыми взглядами. Оба промолчали.

— Откройте немедленно! Именем Сына Неба! — приказ Чао Аня зазвучал громче, в нем появились стальные нотки нетерпения.

Один из стражников, тот, что был повыше ростом, шагнул к двери, но не отодвинул засов.

— Простите, господин Чао, но вход воспрещен по приказу генерала Сюй Цзе, — произнес он твердо, но почтительно. — Никто не может войти.

За дверью воцарилась короткая пауза, будто Чао Ань переваривал эту неслыханную дерзость. Рядовой стражник осмелился перечить ему?

— Твой генерал не указ мне, — послышалось в ответ, и гладкость сменилась ледяной яростью. — Мне донесли, что Сюй Цзе держит здесь под замком дворцовых лекарей, самовольно распоряжаясь лечением наследника. Я требую впустить меня для проведения расследования.

Мое собственное дыхание стало прерывистым. Так вот откуда ветер дует. Сюй Цзе пленил лекарей, недовольный их лечением. Он вероятно этим поступком спас жизнь Его Высочества, но…

Он отделается легко, а я? Я со своим саквояжем с травами была идеальной разменной монетой, от которой можно и избавиться. А что еще мне не договорил генерал?

Я сделала шаг вперед, собрав остатки мужества. Кашлянула и знаком попросил мужчин отойти, чтобы меня пропустить. Стражники нахмурились, и высокий покачал головой, словно предупреждая.

— Простите, господин Чао, — пискнула я. — Генерал Сюй Цзе отошел, но вы можете не беспокоиться о судьбе Его Высочества. Ему стало легче, мы здесь для того, чтобы обеспечить наследному принцу покой.

За дверью наступила тишина. Я представила, как на лице моего противника появляется гримаса удивления. Он ведь явно не ожидал услышать женский голос.

— Что за женщина смеет высказываться? — не узнал он меня. — Отойди от двери и прикажи стражникам открыть. Или я велю выбить ее и забрать в темницу всех за неповиновение императорскому приказу.

Проклятье. В этот момент я буквально возненавидела Сюй Цзе. Какого демона он ушел? Не мог потерпеть и отложить свои важные дела на потом? Неужели жизнь его друга и соратника не важнее, чем письма и доклады от подчиненных?

Мне было страшно, по коже ползли мурашки. Самое обидное, что я ведь не хотела помогать, не хотела влезать ни в какие распри, а оказалась в эпицентре. И как уйти из дворца, не попав в застенки? С таким покровителем, как Сюй Цзе, я сгину через день или два.

— Я молю о снисхождении, господин Чао Ань, — взмолилась я. — Прошу дождаться генерала, он должен вскоре подойти.

— Ты смеешь отказывать? Мне? — рассвирепел жених сестры. — Кто бы ты ни была, девка, тебе не выжить. Лично исполню твое наказание. Ты не выдержишь и десяти ударов палок.

В панике я оглянулась на стражников, но их лица ничего не выражали. Хотя нет… один из них опять изогнул брови и бесшумно выдохнул, явно давая знать, что я сама виновата в непрошеном внимании. Сидела бы тихо, меня бы и не заметили.

— Что вы застыли, как грязные крысы в чулане? — снова попытался уговорить нас Чао Ань. — Распоряжения вашего генерала ничего не значат перед волей Его Величества и госпожи Ван Гуйжэнь. А она глубоко обеспокоена здоровьем пасынка и методами «лечения», которые применяет твой генерал. Открывайте.

Тут до меня стало медленно доходить. Либо император не в курсе об этом инциденте, либо не в курсе о самой болезни его сына. Распорядись он, никто бы не стоял перед резными створками, не вел бы беседы. Нас бы заломили и увели. А они выжидают и кидают угрозы.

Что я за дурочка? Могла сохранять спокойствие, но выдала себя. Мной точно заинтересуются. Привыкшие к дворцовой жизни стражники это поняли мгновенно, а я наивна и глупа.

Сердце упало. Если против Сюй Цзе выступила Ван Гуйжэнь, дело пахло не просто интригой, а настоящей охотой. Вроде бы у нее есть свой сын, который не получил титул наследника. Сяо Мина очевидно отравили. Похоже, тут вовсю идет война за будущий трон. Но я едва ли разбиралась во всех хитросплетениях. Впрочем, мне и погружаться в них не хотелось.

Демонов Сюй Цзе. Он во всем виноват.

— Стройтесь, надо выбить дверь, — послышалось за стенкой.

— Господин Чао, прошу вас, — голос мой дрогнул, выдавая мой ужас, но я продолжила. — Дайте еще немного времени. Дождитесь генерала.

— Времени, девица? Время тратится, покуда вы скрываете от нас принца, — прошипел он в щель между дверью и косяком. — В последний раз говорю… Открыть дверь!

Последнее обращение было адресовано не нам, а воинам, что сопровождали секретаря императора.

Я зажмурилась, готовясь к грохоту ломающейся двери, к звону стали, к крикам, возможно, к боли, но вместо этого снаружи послышался новый голос.

— Чао Ань. Убирайся.

Облегчение отдалось в коленях, и я чуть не рухнула на пол.

За дверью наступила мертвая тишина, которую нарушил подобострастный, но ядовитый голос секретаря.

— Генерал Сюй Цзе! Как своевременно. Я как раз пытаюсь донести до вашей… служанки… что ее неповиновение и ваше безрассудство могут дорого обойтись вам обоим. Его Величество будет недоволен, узнав, что вы чините препятствия.

— Его Величество, — отрезал Сюй Цзе, и я представила его стоящим перед Чао Анем, на голову выше, и на две головы грознее, — поручил мне здоровье наследника. Я выполняю свой долг. А ты мешаешь. Убирайся. Не заставляй меня повторять в третий раз.

Я слышала, как Чао Ань что-то пробормотал, какое-то несвязное оправдание, смешанное с угрозой. Он бормотал чепуху про императора, что «зачем Сюй Цзе его побеспокоил». Но его голос стал отдаляться.

Казалось, буря миновала. Я прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Чужая ладонь упала на мое плечо.

Я обернулась, чтобы отчитать подчиненных Сюй Цзе. Касаться благородной госпожи неслыханно и неприлично, да и меня они начали раздражать, но, осознав, кто стоит передо мной, застыла.

У меня перехватило дыхание.

Наследный принц Сяо Мин стоял передо мной, облаченный в одну простыню… Его лицо было прозрачно-бледным, веки тяжело опускались, но во взгляде на меня горела тлеющая искра сознания.

— Ты кто такая?

— Ваше Высочество, — вырвался у меня вскрик, а потом я села на колени, почти касаясь лбом пола.

Инстинкты Ли Цзянь и ее память оказались невероятно полезны, ведь сама я бы никогда не рухнула на мрамор, чтобы так поклониться.

Во мне бушевал ураган эмоций.

Сяо Мин сделал невероятное. Не просто очнулся — его тело, истощенное ядом и борьбой, нашло в себе силы подчиниться его воле. Он не просто пришел в себя, он каким-то чудным образом самостоятельно выбрался из купели, завернулся, а потом шагнул к нам. Ни я, ни стражники не замечали его потуг, не бросились на помощь, потому что были слишком увлечены беседой за стеной.

Это была победа. Моя победа. В этом мире с хулицзин, с небожителями, я смогла помочь человеку, пользуясь своими знаниями и профессионализмом.

— Потом, — отмахнулся Сяо Мин, протянув руку к моим волосам.

Но учитывая, что его травили долго, и за одну ночь невозможно вывести яд из организма, он вновь ощутил в себе слабость. Качнулся, сомкнул веки, грозя рухнуться на меня.

После всех мучений мне не нужно еще сотрясение мозга.

Этикет долой. Я резко подскочила и ухватила его под локоть, приняв на себя всю его истощенную тяжесть. Он был удивительно легким, как скелет, обтянутый кожей. Его пальцы судорожно вцепились в мой рукав, и он, тяжело дыша, перевел взгляд на дверь.

Он ничего не сказал, кивнул, и я поняла, что он просит открыть дверь.

Стражники, что находились подле, тоже быстро «прочитали» это повеление. Оправившись от шока, они поспешили исполнить волю повелителя.

Дверь распахнулась.

В проеме застыли две фигуры. Сюй Цзе, яростный и злой, готовившийся к бою. И Чао Ань.

Они повернулись к нам. Секретаря будто пронзили кинжалом. Его надменное лицо исказилось таким чистым, неприкрытым изумлением, что я с трудом не фыркнула. Он смотрел на принца, как на восставшего мертвеца. Должно быть, он уже мысленно готовился сообщить Ван Гуйжэнь весть о смерти Сяо Мина.

Сюй Цзе, напротив, скользнул по лицу принца, и на миг в его темных глазах вспыхнула безудержная, дикая радость. Это была радость воина, увидевшего, что его товарищ жив. Но этот свет погас так же быстро, как и вспыхнул. Генерал уставился на меня на мою руку, крепко держащую принца за локоть, на его почти нагое тело, прикрытое одной лишь простыней, на мои растрепанные волосы.

— Что ты себе позволяешь? — обратился он ко мне. — Его Высочество очнулся, как ты смеешь теперь его касаться? Неслыханный позор!

Что? Да если я отпущу, то принц сломается, как чахлая тростинка на ветру. Меня возмутил тон генерала, но при таких людях я не стала устраивать сцен.

Стражники меня отстранили, поддержали Сяо Мина, а я осторожно сделала шаг назад, в тень, молясь богам, чтобы Чао Ань в такой суматохе меня не признал.

Принц кашлянул. Хлопнул себя по груди.

— Чао Ань, — прошептал он. — Ты осмелился поднимать голос на моего друга и спасителя? Разве отец мог запретить Сюй Цзе навещать меня? По какой причине ты нарушаешь покой в моем павильоне?

Чао Ань побледнел так, что сравнялся со стенами. Да, мои догадки были правильными. Император не ведал, что в эту ночь в покоях принца почти началось сражение. Мужчина повалился на колени.

— В-Ваше Высочество! Я… я был вне себя от волнения за ваше здоровье, все очень беспокоились. Генерал Цзе пленил всех лекарей, не давал им выполнять работу. Я счастлив, что вы стоите и отчитываете меня, но я в своем гневе не ведал, что творил. Молю, простите, если я вас разбудил и нарушил процессы вашего восстановления. Поймите и меня тоже. Ваша матушка, госпожа Гуйжэнь сходила с ума. Едва она узнала, что все целители в застенках, она сразу послала за мной.

— Матушка, Ван Гуйжэнь? — усмехнулся принц. — Передай, чтобы она не тревожилась. Видимо, ее лекари мне не помогли, раз я очнулся в обществе людей Цзе и с незнакомкой.

Тут все повернулись в мою сторону, а я покраснела. Хорошо, что повязка скрывала мои пунцовые щеки, а поклон закрывал мои горящие от страха глаза.

— И не забывай, кому ты служишь, Чао Ань, — продолжил Сяо Мин. — Зачем ты бегаешь по просьбам наложницы, если твоим господином является император? Твое «волнение» граничит с изменой.

— Я… я все помню, — залепетал Чао Ань, — тот час побегу к нему, чтобы сообщить благую весть. И распоряжусь, чтобы вам немедленно доставили укрепляющий бульон.

С этими словами он попятился и скрылся в темноте коридора, словно призрак, изгнанный солнечным светом. За ним потянулись и его приближенные.

Как только он исчез, напряжение покинуло тело Сяо Мина, и он всей тяжестью повис на стражниках… Сюй Цзе, одним шагом преодолев расстояние, подхватил принца.

— Глупец, — улыбнулся он. — Не мог дождаться, пока окрепнешь? Я бы справился с этим мерзким шакалом. Он лает больше, чем говорит.

Все вернулись в покои, и стражники снова задвинули тяжелый засов. Сюй Цзе бережно подвел Сяо Мина к ложе, поправив сбившуюся простыню. А потом… они крепко обнялись, словно были родными братьями.

Это длилось всего лишь мгновение, но в этом жесте было столько тепла, что я едва не расплакалась.

Сюй Цзе и Сяо Мин, казалось, совершенно забыли о моем существовании. А я так устала…

Их разговор был тихим, насыщенным смыслами, которые ускользали от моего уха. Я слышала лишь обрывки.

— … и он осмелился говорить о плененных лекарях? — слабым, но резким голосом спрашивал принц, откинувшись на подушки. — Какой бред, не пленил же ты всех лекарей? — встретив красноречивый взгляд Сюй Цзе, Сяо Мин приподнялся. — Правда, пленил? Ты чем думал?

— Признаю, я действовал опрометчиво, мне не стоило поддаваться скоропалительным эмоциям, — согласился генерал, — но видя, как они опускают руки, объявляя тебя безнадежным… я не мог рисковать. Да они и не стремились тебя спасти. В гневе я отвел всех в темнице. Им полезно посидеть в холоде и голоде, чтобы помнить, за чьи жизни они отвечают. Разве я не прав?

В его тоне сквозила стальная уверенность, не оставлявшая сомнений: он бы сделал и хуже, если бы потребовалось.

Я же сидела на краю тяжелого резного стула в углу, прислонившись к прохладной шелковой ширме. Адреналин, что все это время гнал меня вперед, отступил. Веки будто налились свинцом, а в ушах стоял навязчивый звон. Борьба со сном была короткой и безнадежной. Я провалилась в темноту.

— … Ли Вэй.

Мое имя, произнесенное голосом Сюй Цзе, пробудило меня. Я вздрогнула и резко открыла глаза.

Лучше бы я этого не делала, потому что мужчины, не сговариваясь, уставились на меня. Сюй Цзе, надеюсь, с сочувствием. А Сяо Мин взирал на меня с пробуждающимся интересом.

Генерал встал и подошел ко мне, протянув ладонь. Когда я вложила свои пальцы в его, почувствовала странное биение в сердце.

— Ваше Высочество, позволь представить ту, чьим умениям ты обязан своим пробуждением, — Сюй Цзе говорил ровно, но в его взгляде читалось нечто сложное. Я совсем не понимала что. Он предупреждает принца, наставляет? — Это госпожа Ли Вэй, дочь чиновника Ли Жуня. Именно она вернула тебя из лап преисподней.

Я опять поклонилась, кусая себя с внутренней стороны щеки, чтобы не свалиться от желания погрузиться в забытье.

Сяо Мин мне тепло улыбнулся.

— Поднимись, госпожа Ли. Дай на тебя посмотреть. — Он был так приветлив, что я даже немного взбодрилась. — Я в неоплатном долгу перед тобой. Ты не только спасла мою жизнь, но и, боюсь, поставила под удар свою репутацию, находясь здесь, в таких обстоятельствах. — Кажется, этим он подразумевал свой полуголый вид. — Приношу свои извинения. Если пойдут сплетни, то я решу этот вопрос, обещаю.

Его слова были так полны искренней благодарности, что у меня на глаза навернулись предательские слезы. Хотя… скорее это было вызвано моим утомлением. Я снова поклонилась, на этот раз чуть менее низко.

— Вы слишком добр. Я лишь исполнила свой долг. Счастье и удача были на вашей стороне. Вы родились под счастливыми звездами.

В этот момент дверь приоткрылась, и маленькая служанка внесла на лаковом подносе дымящуюся пиалу. Аромат крепкого бульона с травами наполнил комнату.

— Укрепляющий бульон, Ваше Высочество, — доложила она. — Это прислала госпожа Гуйжэнь.

Сяо Мин потянулся к пиале, его глаза блеснули.

Он обратился к Сюй Цзе и будто бы извинялся в слабости.

— Демоны преисподней, должно быть, выели во мне все запасы. Я смутно помню тошноту, желудок напоминает об этом, но я голоден как волк.

Что-то холодное и тяжелое сжало мои внутренности. Я не генерал, не чиновник Министерства наказаний. Я лишь девица со способностями к врачеванию. Это не мое дело, не мои интриги, но раз Сяо Мина отравили, то его врагам и сейчас ничего не стоит поднести отраву.

Инстинкт кричал громче всякой осторожности. Я сделала шаг вперед, прежде чем успела обдумать последствия.

— Ваше Высочество! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.

Все взгляды устремились на меня. Служанка замерла. Сяо Мин нахмурился. А Сюй Цзе… его лицо стало абсолютно каменным, лишь в глазах мелькнула мгновенная вспышка тревоги и безмолвного приказа: «Молчи».

Но я не могла. Я провела бессонную ночь, чтобы принц вернулся. Я ни за что не дам ему вновь захворать.

— Прошу прощения за мою наглость, — я опустила голову. — Но я… я бы настоятельно не рекомендовала вам ничего есть или пить с общей кухни… Пока Ваше Высочество не окрепнет окончательно.

Все замолчали, а служанка скривилась.

Сяо Мин медленно отодвинул пиалу. Его взгляд, еще недавно теплый и благодарный, стал пронзительным и тяжелым, как отполированный нефрит.

— Госпожа Ли, — произнес он тихо, и в его тишине звенела сталь. — Что за советы? Их просто так не раздают. Говори прямо. Ты подозреваешь, что меня… отравили?

Внутри у меня все оборвалось. Сказать «да» — значит навсегда погрузиться в трясину дворцовых интриг, сделать себя мишенью. Сказать «нет» — предать свою клятву и оставить его в смертельной опасности.

Я встретила его взгляд, а потом перевела глаза на Сюй Цзе. Генерал был напряжен, как тигр перед прыжком.

— Ваше Высочество, — начала я, тщательно подбирая слова, осознав, что ступаю по тонкому льду. — Делать скоропалительные выводы — дело неблагодарное. Симптомы многих недугов бывают схожи. Однако… ваше тело сейчас подобно молодому ростку после урагана. Оно слабо и уязвимо. Лучше перестраховаться. Я бы советовала, чтобы все ваше питание, воду и лекарства готовил и приносил кто-то один, безраздельно преданный вам. На отдельной, закрытой кухне, куда нет доступа ни у кого постороннего.

Я не сказала, что это отравление, но каждый в комнате понял, на что я намекаю.

Сяо Мин задумчиво смотрел на меня, и в его глазах читалось не гнев, а холодная, безжалостная ясность. Он жил в этом мире интриг с рождения. Он все понимал.

И в этот момент, когда молчание в покоях стало невыносимым, снаружи, за дверью, раздался новый звук Вбежал Ву Хошен, быстро всем поклонился и тихо, почти благоговейно, произнес:

— Ваше Высочество… к вам император.