Глава 23. Месть и много любви

Туман радовался возможности размять ноги на просторе. Ветер, от которого спасали высокие стены, сейчас со всей силы обрушился на мою горячую голову. Минут через десять я начала замерзать и злиться еще сильнее. Это только поначалу казалось, что жертвовать своими желаниями ради любимого мужчины легко. Но когда в твоих воспоминаниях есть то, чего Матео совсем не помнит – потрясающая ночь любви, например, то как можно не чувствовать закипающую кровь? Когда кончики пальцев покалывает от жажды прикосновений, то как можно держаться на расстоянии? Когда сердце замирает и обрывается вниз, как можно не искать успокоения в сильных объятиях?

Жеребец хотел в галоп, ему невыносимо было рысить под неумелой наездницей, Туману недоставало воли и драйва. И я позволила ему нестись. Тамин много раз говорил мне, стараясь выбирать слова повежливее, что главное – не бить по спине лошади пятой точкой. Я старательно следовала всем указаниям, чувствуя, как алеют щеки и начинает ныть правая нога, на которую приходилось опираться.

Но в какой-то момент тело поймало нужный алгоритм – как в хорошем сексе, и Туману передался мой внезапный восторг ученика, выполнившего домашнее задание на отлично! Мы заходили уже на второй круг: отъезжать далеко я не решалась, памятуя о нападениях, когда из ворот показался пегий жеребец, несущий на своей широкой спине мощного седока. Не торопясь наращивать скорость, Матео двигался параллельно моей траектории, пока лошади не поравнялись крупами, и пустил коня рысью. Пришлось вместе с недовольным Туманом подстраиваться под движения тяжеловоза, и вскоре король вынудил нас перейти на шаг. Странно, но молчать в компании этого мужчины было легко, однако муж первым начал разговор.

- Почему уступила?

- Я еще не очень хорошо держусь в седле, с меня довольно быстрой езды.

- Не хитри.

Да понятно, что ты сейчас о своей ведьме. Знал бы, как мне хочется всё тебе рассказать!

- Ты не можешь родить. – не спрашивал, а утверждал король.

- Да. Не могу. Была беременна от первого мужа, и всё кончилось очень печально.

- Не сказала Аведину.

А вот тут, Настя, и правда – твоя вина. Спрашивал же колобок про изъяны!

- Не стану врать, Матео. Не думала, что на самом деле попаду на остров и стану женой короля. В моем мире такое невозможно.

- Род прерывается. Храм требует развода.

- Ого! Быстро матери принимают решения за короля! А что он сам думает делать?

Матео молчал, и я вспомнила вечер в купальне, когда вот так же тянула с ответом Лиллей.

- Ты не думай, я не стану рвать на себе волосы или утомлять тебя мольбами. Род, конечно же, должен продолжаться. Мой дом почти готов, и если тебе не слишком обременительно будет содержать бывшую жену, её служанку, пажа, лошадь и собаку, то большего нечего и желать!

- Развода не будет!

- Матео…

- Ты моя жена. – король остановил коня, спустился на землю, протянул руки. – Иди!

Кожа начала гореть ещё до того, как мужские ладони крепко ухватили меня за талию.

- Матео, не надо!

- Я дал тебе клятву. Ты клялась. – тёмный мёд завораживал, запрещал сопротивляться. Это как вернуться домой – голова идеально ложится на его грудь, и руки смыкаются за широкой спиной.

- А храмовницы?

- Они скрепили клятву!

Мне нравилось, как муж целовал – робко касаясь вначале, а затем перекрывая кислород, не давая шанса остаться безучастной. Я хотела этого мужчину так сильно, так мучительно, что, казалось, не жила без него – существовала. И только прижавшись телом к телу, обретала вторую половину. Неужели и Матео чувствует то же самое?

Мы возвращались пешком, ведя в поводу лошадей. Я приноравливалась к широким шагам, смеялась, когда теряла ритм, и тут же получала ещё один поцелуй. У ворот король отпустил мою талию.

- Я поговорю с Идой.

Действительность зло ухмыльнулась в лицо королеве.

- Не торопись! Дай мне немного времени, пожалуйста!

- Для чего?

- Нужно подумать.

- Я буду думать.

- Ну уж нет! Ты уже показал, каким местом думаешь!

Матео ухватил меня за руку и рванул к себе. Оторваться от этого маньяка было сложно, но я сумела.

- Пора, ваше величество!

На конюший двор мы входили под взглядами пары десятков слуг. Убедившись, что я цела, некоторые тут же покинули наблюдательные пункты, а разглядев грозно сдвинутые брови короля, ретировались и остальные.

Мне совсем не нравилось дразнить своих друзей. Рори уже не смотрел на кости, просто нервно собирал их в кулак и выкидывал на стол снова и снова. Като зажгла все свечи, которые могла найти, навела идеальный порядок. Даже Ларка сосредоточенно вглядывалась в моё непроницаемое лицо. Но никаких объяснений жестокосердная хозяйка не давала. Паж пожелал спокойной ночи и отправился выгуливать волкодавиху, служанка начала расправлять постель и достала камень-грелку из камина.

- Спасибо, Като! – что я могу рассказать, если до сих пор в полном раздрае? – Дальше я сама!

Можно было не сомневаться, что Матео попытается. Стук в дверь, закрытую на засов, заставил колебаться. Но предательски дрогнувшее тело не слушалось доводов и предостережений рассудка. И я рвала эту дурацкую одежду, что мешала мне соединиться с любимым, стаскивала с его головы дорогую рубашку, тянула за собой к кровати и отдавалась без тени сомнения…

Волшебство нашего соединения и вправду существовало. Кровь ли это или любовь, кто ж разберёт! Мы нашли друг друга и упивалась счастьем обладания. Что там будет завтра, я узнаю завтра, а сейчас пусть муж любит меня и не останавливается! Только не останавливайся, мой дракон!

…При свете утреннего солнца лицо Матео выглядело очень молодым. Исчезла складка между бровей, расслабились вечно напряжённые губы. Я улыбнулась, вспомнив, как они выпили всю меня сантиметр за сантиметром. Медовый глаз уже подсматривал сквозь выгоревшие на кончиках ресницы.

- Проснулся? – мой палец вычерчивал вокруг его пупка круги и спирали. – Совсем проснулся? – рука сползла ниже. – О да, вижу!

- Забирайся.

Дважды повторять не пришлось. Мне нравились его кудри, скользящие по грудям, крепкие руки, задающие моим бёдрам ритм…

-Тебе пора. Сплетен и так достаточно.

Матео легко поднялся на ноги и подошёл к окну. Любимый дракон, вымотавший меня до состояния полуобморока.

- Улыбаешься?

- Да, угадал.

Матео хотел что-то сказать, но вдруг сорвался с места и принялся быстро одеваться.

- Что? – лицо мужа пугало.

- Пожар!

Я кинулась к окну и увидела сполохи со стороны конюшни. Матео скользнул губами по шее:

- Не смей! – и выбежал в коридор.

Так до сих пор и не понял, что нельзя останавливать Анастасию Михайлову? Вот дурачок!

- Като! – закричала я во всё горло. – Одеваться!

Заспанная служанка помогла натянуть сапоги и подвязала волосы платком – на причёску времени не было.

- Не смей выходить! – повторила я приказ мужа. Всё-таки власть – это заразно! – и побежала вниз.

У конюшего двора воздух был пропитан дымом, и у меня сразу защипало глаза. Никогда ещё не сталкивалась я с подобным огненным бедствием. Да, смотрела сводки по телевизору, но вот так – совсем рядом, пожар видеть не доводилось. Матео и ещё пара слуг выстраивали не проснувшихся окончательно людей в цепочки, от рук в руки понеслись ведра с водой из бочки. Но масштаб постройки, охваченной пламенем, и запасы воды были не равнозначны. Каменные стены, конечно же, выдержат пожар, а вот деревянные перекрытия и настилы, стойла и запасы сена – отличная пища для огня.

- Стой! Сгоришь! – закричал кто-то совсем рядом.

В конюшню, над которой горела крыша, вбегал Тамин, накрывшийся мокрой попоной. Вдруг я почувствовала, как покрылась мурашками кожа. Мой замечательный конь! Мой Туман! Среди отчаянного ржания десятка лошадей я слышала и его голос.

- Скорее! – шептала я ни к кому конкретно не обращаясь, но надеясь на чудо.

Матео стаскивал горящие куски кровли на землю, и заметно было, насколько он силён – рядом ту же работу одновременно делали трое человек.

Но тут страшный скрип, предвещающий обрушение, заставил замереть всех. Но лишь на мгновение. Люди начали двигаться проворнее, осознавая грозившую постройкам и животным опасность. Я вклинилась в цепочку и принялась ловить вёдра, передавая их дальше. Никто не хотел замечать бесполезность этих усилий, всё равно невозможно было просто стоять и смотреть. Из клубящегося серого дыма, подсвеченного огнём, показался человек, тянущий за собой лошадь –Тамин вывел королевского жеребца. Пегий тяжеловоз мотал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя отравленный угарным газом воздух, и Матео тут же подскочил, уводя коня подальше от горящего здания.

Попона над конюшим тлела, и кто-то догадался окатить его водой. Тамин лишь на миг поймал мои глаза, улыбнулся и побежал обратно. Слезы размыли картинку, когда я поняла, что он жертвует собой ради моего жеребца.

С громким у-у-у-у-ххх осела задняя часть крыши, в воздух взлетел сноп огненных искр, и лошадиные крики, до этого разрывавшие сердце, смолкли.

- Нет! – за моей спиной на колени упала Лили.

Ее тонконогая серая кобылка с изящной шеей стояла как раз в дальнем правом углу. Но сейчас внимание каждого было приковано к выходу из конюшни.

- Тамин, – шептала я, – Тамин вернись! Пожалуйста!

Матео выхватил из цепочки ведро и окатил себя с головой.

- Ещё! - прорычал он, и с двух сторон на него выплеснули воду.

Мой муж бросился в огонь, а я не даже не успела среагировать. Все длилось какие-то секунды, но сейчас время растягивалось, наполняясь ужасом.

- Король! – шептали рядом испуганные люди, но других слов произнести не могли.

Остатки крыши начали заваливаться внутрь. Завизжала Лиллей, и я шагнула к ней, прижала её голову к своему бедру, не спуская взгляда с пылающей конюшни.

Матео выволакивал на себе Тамина, и люди закричали. Просто кричали от облегчения и радости. Следом за королем выбежали ошалевшие лошади, среди которых не было моей.

Я бросилась к мужу и, вцепившись в его кудри орала, что он дурак, и что королю нельзя так рисковать, и что прибить его мало! Матео прижался ко мне потным черным от копоти лбом и крепко обнял. Мы стояли так, не обращая внимания на окружающий мир, крики, людей, подходивших и запросто хлопающих короля по плечу.

- Тамин! – оторвалась я от своего смелого дракона и оглянулась.

Конюший сидел на земле, и вокруг него, охая и причитая, суетились две служанки. Ожоги покрывали руки мужчины почти до самых плеч, лицо и грудь. Рубашка сгорела, тлели волосы, и девушки смахивали пепел ладошками, пока одна не принесла воды и не намочила герою голову. Я мало смыслила в медицине, но понимала, что сейчас мужина на адреналине и не чувствует боли. А вот потом….

Конюшня догорала. Люди бесцельно бродили, стаскивали в кучу остатки дверей и крыши, некоторые просто стояли и смотрели. Пожар длился всего минут десять или пятнадцать, но беда не приходит одна.

- Миледи? – за моей спиной пожилой слуга безуспешно пытался поднять с земли Лиллей, что лежала, свернувшись калачиком и прижав колени к груди. – Вставайте, миледи!

Матео кинулся к сестре, легко поднял её на руки и понёс. Не видел он, но видели мы – по подолу серого домашнего платья растекалось кровавое пятно, и никому не нужно было объяснять, откуда оно взялось…

Из-за угла показался заспанный Реверо и тут же кинулся ко мне.

- Ваше величество?

- Со мною всё хорошо. А вот Лиллей, кажется, потеряет ребёнка. Ещё вот Тамин … – но договорить я не успела – лекарь побежал спасать сестру короля.

Собравшиеся кружком конюхи всерьёз обсуждали, что лучше сделать: обвалять обгоревшего приятеля в свежих яйцах, облить молоком, маслом или коллективно помочиться не несчастного. Наверное, существовали какие-то правильные методы лечения ожогов, но я о них не знала. Даже за руку сегодняшнего героя не могла взять – вся кожа Тамина была в волдырях. Не знаю почему, но вдруг захотелось, чтобы он перестал раскачиваться и стонать. Видно было, что ему очень больно. Я подошла ближе и погладила своего наставника по узкой влажной волоске на спине, что осталась нетронутой огнём. Потом ещё и ещё. Опустилась рядом на колени.

- Всё пройдет, мой хороший! – наговаривала я мужчине. – У вороны заболи, у сороки заболи, у волка заболи, а у Тамина всё пройди.

Не сразу заметила, как вокруг нас стали собираться люди, да и удивлённый взгляд обгорелого конюшего тоже.

- Что? Делаю хуже?

- Нет. – мой подопечный вдруг улыбнулся. – Боль стихает, когда вы гладите.

Я тупо уставилась на свои ладони. Их немного пощипывало, но вдруг это просто от стресса?

- Хорошо, Тамин, буду гладить столько, сколько нужно.

Одна из служанок очень внимательно следила за мной, и казалось, что девушка ревнует.

- Принеси ему холодного питья! – улыбнулась я ей.

Через десять минут сидения на земле у меня замерзли ноги и затекли колени. Больной словно почувствовал это.

- Мне лучше, ваше величество. Благодарю!

- Хорошо.

Дело было сделано – Тамин поднялся на ноги и самостоятельно ушёл в свою каморку, заботливо поддерживаемый подружкой, бросавшей на меня полуобиженные-полуиспуганные взгляды.

А ведь могло показаться, что после оказания помощи пострадавшему к непутёвой королеве начнут относиться чуть лучше, но испачканных сажей лицах я видела лишь страх и непонимание. Руки всё ещё покалывало, немного подташнивало. Знакомый звук с силой рассекаемого воздуха заставил задрать голову: дракон тяжело взлетал над замком. Теперь я точно была уверена, что Лиллей потеряла ребёнка. Даже королю нужно время оправиться от таких ударов. Впрочем, здесь не особо пеклись о детях, относясь к их существованию и смерти весьма философски. Ребенок Иды кричал целыми днями, затихая лишь во врем кормления. И никому не было дела до страдающего младенца, даже матери. Но сейчас король потерял одного из своих наследников. Остановив слугу с ведром, я зачерпнула в ладони воды и умылась. С добрым утром, Настенька!

Не стоило тратить время на переодевание, если где-то рядом страдает от потери ребёнка молодая женщина. Темпераментную Лиллей всегда захлёстывали чувства, как-то она справляется с такой болью?

Явно расстроенный Реверо завязывал мешочек с каким-то снадобьем и никак не мог затянуть узел. Вытянув неподдающуюся веревочку из рук лекаря, я вопросительно кивнула на сестрицу, неподвижно лежащую на кровати.

- Горничная сказала, что боли начались еще ночью, до пожара. – ответил старик вполголоса. – Миледи Лиллей крепкая женщина, даже в детстве болела редко, не думал, что будет угроза беременности. А ещё я нашёл вот это.

Лекарь протянул мне квадратик льняного полотна, на котором лежали влажные кусочки, похожие на заваренный крупнолистовой зелёный чай.

- Похоже на то, что кто-то помог миледи скинуть дитя.

- Не сама?

- Не думаю. Ребенок от другого мужчины давал миледи шанс на развод, о котором она так мечтала. Я не одобряю способ, к которому прибегла сестра короля, но травить себя она уж точно не стала бы. Не в её характере.

- Вы правы, Реверо. Получается, что кто-то специально напоил Лили этой гадостью?

- И этот кто-то спешно, по словам прислуги, покинул замок.

- Ида!?

- Вот вы даже не задумались, а сразу назвали её имя. Мне нужно кое-что сделать, такую кровопотерю нужно как-то восполнить... Поддержите миледи. Король в ярости, как вы, полагаю, видели. Ведунья избавилась от претендента на престол. Тем более, что вы не в состоянии... кхм.

- Реверо, она сможет еще иметь детей?

- Думаю, да, но не могу быть полностью в этом уверенным, моя королева.

Рука сестрицы была холодной, ногти у основания отдавали синевой. Я попыталась отогреть пальцы дыханием. Как утешить? Что говорят в таких случаях? Что говорили мне после больницы? Несли всякую чушь.

- Знаешь, считается, что красное вино помогает восполнить кровь. Как думаешь, наш старый лекарь будет ругаться, если я отыщу бутыль в подвалах Матео?

Никакой реакции не последовало, да и в самом деле, какое вино, Настя?

- Смотри, во что превратились мои кожаные брюки, на которые косятся все вокруг. Теперь я немножко похожа на поджаренного поросёнка.

Опять неудача. Какой, к монахам, поросёнок?!

- Мне почти достроили дом, представляешь?! Я хочу, чтоб стены обшили деревом. Так будет теплее. И заказала огромный шкаф для платьев. Краснодеревщик решил, что это будет комната, пришлось объяснять мужчине, как много одежды требуется приличной женщине.

М-да. Как ту не вспомнить себе в таком же состоянии. Что мне тогда помогло? Новый проект!

- Наверное, сейчас не время, но холода приближаются, а я все никак не могу решить, какие гобелены подобрать для стен и где их взять. Нужно ли делать шпалеры от пола до потолка? Совсем растерялась, а спросить не у кого. Хотелось бы чего-нибудь со сценами охоты или просто с узорами. Мне не хватает опыта в таких делах... Эх, не у Рори же спрашивать совета!

- Старые гобелены из трапезной лежат большой кладовой, если их не съели мыши.

- Значит, их нужно вытащить и просушить? – постаралась не выдать радость я. – Не хотелось бы вешать на стены нечто воняющее сыростью и зияющее дырами.

Но Лиллей уже засыпала. Реверо сделал так, чтобы она меньше думала о случившемся, и снотворное питьё начинало действовать.

Неуютно было под странными взглядами служанок. Они то ли ненавидели меня, то ли боялись, то ли и то и другое вместе. В голове уже оформлялось в чёткую мысль подозрение. Но сейчас пора было заняться собой.

Я суетилась, отдавала распоряжения, пыталась даже шутить, пока Като не произнесла:

- Жалко Тумана, ваше величество, такой красивый был конь!

И тут защитный кокон из слов и бурной деятельности, который я накручивала вокруг себя, треснул и рассыпался в прах. Мой удивительный Туман… Лети по зеленым полям, сказочный конь! Пусть твоя шелковая грива вьётся по ветру и даже соперничает с ним. В каждой капле дождя буду я слышать стук твоих копыт! Слёзы капали в воду, пахнущую мятой.

- Добавь ещё пару вёдер горячей. Я не хочу вылезать.

Като кивнула и, подхватив ведро, отправилась за кипятком. Слышно было, как за дверью она велела стражникам никого не пускать в покои королевы.

Нужно было многое обдумать в тишине. Матео, пожар, Лиллей и Ида. Я заварила кашу, которую не сумела расхлебать, и только теперь осознала последствия и ужаснулась собственной слабости. Так всегда бывает, когда идёшь на поводу у своих желаний?

На мгновение померк дневной свет – на восточную башню приземлился дракон, и можно было не сомневаться, что ко мне первой придёт он изливать свое раздражение.

Так и случилось: он появился через несколько минут после того, как Като принесла второе ведро кипятка и вылила в лохань. Служанка растерялась, но, успокоенная моим кивком, поклонилась и вышла.

- Раздевайся и залезай ко мне. – невозможно было упустить возможность ещё раз прикоснуться к любимому.

Мы едва помещались в высокой, но довольно узкой лохани, пока я не повернулась к мужу спиной и не вложилась в него, как ложечка в ложечку.

- Как думаешь, с чего начался пожар?

- Подожгли.

- Согласна с тобой. – на ладонях Матео был заметны небольшие ожоги, и я чуть коснулась кожи губами. – Больно?

- Сердцу больно.

Я потерлась затылком о грудь мужа.

- Нужно помочь Тамину, он сильно пострадал.

- Послал Реверо.

- Больше не кидайся в огонь, прошу! Было очень страшно.

- Велел не ходить.

- Но ты же знал, что я тебя не послушаю. Неужели думал, что оставлю тебя одного? А ещё Туман… - тяжёлый вздох вырвался сам собой, как бы не расплакаться!

- Тумана не было.

- Как не было? – я вскочила, выплеснув воду на пол.

- Стойло пустое.

- Может быть, он успел выскочить или забился от страха в угол?

- Нет.

- Тогда где мой конь?

- Я летел далеко.

Так вот в чём было дело…

- И что?

- Не увидел следов.

Я выжала кусок материи и принялась оттирать шею мужа от черноты, забившейся в складки кожи.

- Получается, что его украли? Но кто и зачем?

- Ночью ушла Ида.

- Думаешь, кража и пожар – её рук дело?

- Да. Мстит.

Сильна, ведьма! Я думала она меня в лягушку превратит или в старуху. Неужели не смогла? Почему?

- Ты, наверное, будешь скучать по сыну.

- Нет.

- Как же? Но ведь ты отец, а он твой наследник. Для мужчин, и уж тем более королей, это важно. А ты так спокоен.

- Она оставила сына.

- Что? – еще одна часть воды выплеснулась на пол.

- Ребёнок в замке.