Глава 24. Враги королевы
Муж встал в полный рост, шагнул из ванны и подошел к камину. Сейчас он очень походил на Геракла из моей старой книжки с мифами Древней Греции. Уставший герой, немного ссутулившийся, низко опустивший голову.
С влажных колечек волос срывались капли, падали на пол, стекались в ложбинку, разделявшую спину пополам, мощные мышцы чуть подрагивали.
Нестерпимо захотелось найти хотя бы огрызок простого карандаша и набросать прекрасные линии, изгиб шеи, угол челюсти, от совершенства которого у меня кружилась голова. Невозможно было поверить, что могу запросто прикоснуться к этому человеку и говорить с ним. Принадлежать ему.
Я подошла и прижалась щекой к мокрой и холодной коже.
***
- Ты же понимаешь, что за всё в этой жизни нужно платить, Настасья!
- Мам, перестань!
- Что перестань? Пожила в сказке, поверила в чудо, я ведь говорила тебе, что он бабник! Говорила? Но ты летала в облаках!
- Мам!
- Не мамкай! Как припекло, так сразу мам! А до этого даже трубку не поднимала, так тебе хорошо было. Мать не нужна была... И отцу он не нравился. Еще на свадьбе говорил тебе.
- Он просто был пьяный.
- Так, давай-ка заканчивай эту хандру и берись за ум. Я вот уже поспрашивала на работе. У одной коллеги сын только что приехал из Америки.
- Мама, ты меня совсем не слышишь...
***
- Что тебя тревожит?
- Сестра. Клан ведунов. Сын.
Если бы он знал, что это тяжкое бремя проблем обеспечила ему собственная жена, которая не может рассказать всю правду, и выполнить до конца договор не в состоянии. Слабачка Настя. Я не сомневалась, что Матео не простит за недомолвки, за торг с ведунами, за уступки Иде. Тайна кислотой прожигала изнутри и когда-нибудь покажется на свет. Вот уж тогда береги меня небо...
- Костано едет.
- Зачем?
Развернувшись, король приподнял мой подбородок, вглядывался в глаза, ища в них ответ на какой-то вопрос. Не нашёл. Поцеловал, подхватил на руки, и мне стало совершенно безразлично, с какой целью приедет Легро.
Всё ещё порываясь куда-то бежать, я села, откинув одеяло. Отчаяние, бившее по нервам во сне, саднило в груди. За окнами послеполуденное солнце удлиняло тени, и, конечно же, Матео уже где-то раздавал свои короткие приказы. «Без тебя меня нет!» – шептал он, покидая и вновь возвращаясь в меня, наблюдая, как я переживаю судорогу острого наслаждения. Но сейчас тёмной, невесть откуда-то взявшейся мглой накрывало предчувствие беды. Мучительно не удавалось вспомнить сон. Какие-то отрывки, ощущение падения и тут же взлёта, голоса… Нет, не могу!
Верная маленькая Като появилась тут же, стоило лишь вспомнить о ней. Девушка была молчалива и странно рассеяна.
Теперь я точно знала, что служанка так реагирует на неприятности: сначала долго держит в себе, а потом выпускает поток на волю, лишь бы попросили. Сегодня она была чем-то сильно расстроена, едва не плакала.
- Ну, хорошо, Като, рассказывай, что ещё свалилось на наши головы помимо пожара!
- Не знаю, как сказать, ваше величество…
- Като!
- В замке только и разговоров, что это вы дали настой миледи Лиллей, потому что не хотите, чтобы её ребенок наследовал королю. Служанки вчера, когда вы с Рори привели сестру короля в комнату, больше никого не видели и никого не впускали. И теперь только дитя миледи Иды претендует на трон.
- Та-а-а-к! – в виски начинал с силой стучать пульс. Только головной боли мне не хватает!
- Вас обвиняют и в пожаре! – Като комкала в руках полотенце. – Тумана не нашли, и вроде вы спрятали его, пожалели.
- И даже это ещё не конец страшных историй? Продолжай!
- Тамину сегодня здорово полегчало, никто не верит, что он оправился без колдовства, а вы…
- А я сидела рядом с ним, да. Гладила по спине.
-Да. Мать-храмовница сегодня при возжигании священного огня сказала всем пришедшим, а их было немало, что вы отобрали волшебную силу у Иды, изгнали её из замка и сердца короля, а теперь принялись за ребенка.
- За ребёнка?
- У мальчика жар, он не ест и уже даже не плачет.
- Позови-ка Рори!
- Не могу, его нет!
- То есть как нет, Като?
Видно было, что девушка собирается с силами для ответа:
- Кухарка болтала, что видела, как вы вышвырнули его и говорили, что, мол сами знаете, как поступить с сестрой короля. Всем известно, что миледи Лиллей любит Рори, а он всей душой предан ей…
Ах, Ида, ах затейница, ах дрянь! Сейчас дедушке еще нажалуется, и уж тогда меня точно в лягушку превратят. Понять бы, лгуны сплетни распространяют под чарами или за деньги? Может, перекупить получится?
- Как думаешь, король уже знает про эти слухи?
- Знает. Его величество мелочей не упускает.
- И что мне теперь делать?
Като присела на краешек кровати и взяла мои ладони в руки.
- Я уже шепнула, где нужно, о том, что госпожа Ида присылала голову козлёнка и заколдовала ваше чрево, но ребёнок решил бы многое, ваше величество! Если бы вы понесли, никто не посмел бы говорить о разводе. А сейчас во всех бедах винят королеву, её невезение и ведьмовские козни. Будто бы после свадьбы всё идёт не так, как следует.
- К чёрту сплетни, Като! Хочу знать, что делать, чтобы найти Рори! Ты же не веришь, что я и вправду его выгнала?
- Нет! – слишком пылко вскрикнула девушка и тут же зарделась.
- Като?
- Рори ночью еще был в замке. – подозрительный румянец растекался по щекам и шее служанки.
- Ты что? – меня поразила внезапная догадка. – Вы что? Като?
Горничная спрятала лицо в ладонях, а я растерялась. Связь с карликом, пусть и королевским пажом, легла бы тенью на честь девицы. Като будут обвинять в том, что она не нашла себе нормального мужа, станут искать в ней изъян, который толкнул в объятия низкорослого любовника. А с другой стороны…
- Я не собираюсь тебя обвинять или осуждать! Рори замечательный человек, и, надеюсь, всё сложится так, как вы хотите,
- Простите меня, я не посмела возразить сплетникам! – сдавленно проговорила Като. – Стыдно признаться… страшно.
- Забудь! Мне ли бояться глупых обвинений? Давай-ка платье, пойду к матери-храмовнице. Старушка что-то излишне волнуется, нужно успокоить её, бедняжку.
Выйти на люди в сопровождении одной горничной было плохой идеей. Если бы злые взгляды могли убивать, я не сделал бы и шагу в сторону Храма. И вот вас, дураков, я пыталась спасти тогда – в несостоявшемся будущем?!
- Здравствуй! – эта лицемерка снова улыбалась мне в лицо.
- Вот, пришла помощи попросить в поисках того, кто распространяет обо мне грязные слухи. Кому как не вам знать всех моих завистников.
- Ты дерзка не по своей силе.
- За мной нет вины…
- Разве? Нарушение равновесия не привело к бедам?
- Какого равновесия?
- Ты пустоцвет и кроме крови дать королю ничего не можешь. Если бы Матео женился на Иде, то клан встал бы несокрушимой стеной за его спиной. А теперь из-за тебя начнётся междоусобица. Нужно знать своё место!
- Вот уж золотые слова, мать! Помните о своём и не указывайте мне, как жить!
Если бы сейчас, на выходе из Храма меня попытались остановить, я бы ударила любого. Злилась не на настоятельницу – на себя. Нелицеприятная правда не может нравится. Като не поспевала за моими широкими шагами, и к тому моменту, когда сердце вернулось в прежний ритм, девушка уже изрядно запыхалась.
- Давай навестим мальчика.
- Но…
- Хочу его видеть!
Матео держал сына на руках так бережно, что я с трудом сглотнула комок в горле. Маленькая головка лежала в большой ладони как в колыбельке. Муж улыбался, и ямочки на щеках делали его лицо почти ангельским. Лёгкими покачивающими движениями он убаюкивал ребёнка, ловя губами крошечные пальчики, хватающие воздух. Кормилица заметила меня, но я знаком попросила женщину молчать. Застарелая боль вернулась и вцепилась в грудь. Сделать любимого мужчину вот таким счастливым мне не под силу.
Като зачем-то взяла за руку. Славная девочка. Мы вышли тихо, стараясь не привлекать к себе внимание.
- Это ничего! – откуда справа доносился голос горничной. – Король всё равно любит вас! А не миледи Иду!
- Не нужно, Като! Оставь меня одну, пожалуйста!
На стройке кипела работа. Холод и обещание щедрой платы не давали рабочим долго отдыхать. Уже почти полностью была покрыта крыша.
Высокий широкоплечий мужчина в меховой накидке разглядывал дом.
- Ты приехал?
- Разве можно оставлять тебя одну? – Коста широко улыбнулся. Красив как бог. – Ты опять натворила дел, королева?!
- Угу…
- Не смей плакать на людях! Идём! – мужская ладонь крепко сжала локоть.
Знакомая каменная скамья была ледяной, но я не встала с неё, пока не рассказала Легро всё.
- Какая ты самонадеянная и …! – барон произнес неприличное слово и с усилием потёр лоб. – Ты хоть понимаешь, что клан тебя не простит?
- Понимаю. – нос разбухал от влаги, глаза не могли сфокусироваться на ходящем туда-сюда Легро.
- Ты должна рассказать Мато!
- Нет!
- Тогда я расскажу. Король имеет право понимать, что происходит. Пока он винит во всём лишь Иду да твое упрямство.
- Пожалуйста, Коста!
- Всемогущая Мать Огня! Ты самая непостижимая из всех женщин, Анастасия! Жертвуешь собой, потом жертвуешь другими ради себя, теперь что будешь делать?
- Уеду.
- Куда?
- Не знаю.
Я плакала, а барон обнимал меня так, как должен был бы обнимать отец или старший брат.
- Хватит лить слёзы! Я помню сильную правительницу, которая принимала смелые решения. Куда она делась?
- Как хорошо, что ты приехал! – я уткнулась лбом в подбородок Косты.
Сейчас мне очень нужен был союзник. Нет, друг!
- Ого! Могу ли я надеяться на поцелуй?
- Нет!
- Жаль…
Шаг за шагом Легро вымерял аккуратный квадрат от краёв к середине. Вытоптанная трава уже больше не поднимет свои стебли к небу. Осень.
- Замёрзла?
- Немного.
- Идём! – приказал Коста, и я смело подхватила предложенную руку. – Ты назагадывала столько загадок, но размышлять лучше в тепле. К тому же, я устал и голоден!
- Но с дороги сразу пошёл смотреть мой дом?
- А не я ли копал под него ров? Имею право посмотреть, разве нет?
- Имеешь!
- Ну, вот ты и улыбаешься! Скажи-ка, где твоя страшная собака?
Не зря королеву Анастасию не любит народ: она даже не заметила отсутствие подарка короля!
- Не знаю. – холодный пот заструился между лопаток. – Коста, я не видела её сегодня! Она же щенок совсем! Как же …
- Опять слёзы! Уймись, женщина! Мы говорим о собаке, а не о человеке. Могла ли твоя сука уйти с Рори?
- Не называй Лару сукой! Да. Могла. – я с надеждой смотрела на Легро. – Могла! Она его любит больше меня!
- Замечательно! А теперь представь, что с Рори что-то произошло, и су… собака осталась одна. Холод, голод и нюх привели бы её домой, поближе к еде и тёплому камину. И раз твоя Ларка не вернулась, значит?
- Значит, о ней заботится Рори!
- Или, в случае его смерти, кто-то другой. Или она сдохла по дороге. Или её украли. В любом случае ты ничего сейчас сделать не можешь!
- Тебе никогда не говорили, какое у тебя доброе сердце, барон Легро?
Коста расхохотался и нагло приобнял меня за плечи.
Мы разошлись в разные стороны: я направилась к Лиллей, Костано к королю.
Сестрица лежала всё в той же позе.
- Она ела что-нибудь? – в ответ служанка обожгла меня ненавидящим взглядом, правда, тут же притушила его опущенными веками и покачала головой.
- Реверо приходил?
Кивок.
- Лили, это я. Знаю, что тебе сейчас ничего не хочется, но у меня к тебе просьба.
Восковое лицо не выражало никаких эмоций.
- Пропал Рори, собака и конь. Вдруг ты что-то знаешь? Я в отчаянии: не понимаю, где их искать и нужно ли снаряжать погоню. Лили?!
- Она совсем не говорит, ваше величество! – слегка раздражённо прошептала служанка. – И не шевелится.
- Послушай, давай вымоем её! Поставим рядом с ванной стул, заварим пахучих трав. Она ведь так и лежит с того самого часа, как… Ну, ты же представляешь, как ей должно быть неприятно?
С некоторым пониманием в глазах горничная кивнула.
- Я побуду с сестрицей, а ты займись приготовлениями. Да не бойся, ничего с миледи не случится! Иди!
Примостившись рядом с Лили на постели, я начала приглаживать кудрявые волосы, перебирать их, прочёсывать пальцами. Так делала моя любимая бабушка – забирала боль, вытягивала немочь. Но от чего страдает эта молодая женщина – от невозможности развода или потери ребёнка?
Как они с Матео похожи, только Лиллей смягчённая женская версия. И ямочки у неё появляются лишь при широкой улыбке, и брови заламываются иначе – изящнее. Я шептала всякие глупости, рассуждала о погоде, а в комнате прислуга готовила ванну.
Общими усилиями мы подняли сестрицу с постели, раздели и усадили на стул, поставленный передними ножками в воду, а задними на каменный постамент камина. Кусочки мягкой влажной ткани смывали пережитое, и я физически чувствовала, что Лили становится легче. Очень хотелось спросить про Олана, но лучше пока прикусить язык. Попрошу Като разузнать, как там барон. Мне было жаль молодого Глоссета, отчаянно влюблённого в женщину, для он которой стал лишь пешкой в сложной партии. Но как поступила бы я? И как на самом деле поступила со всеми ними, со своими мужем?
Стоп, Настя! Не смей раскисать!
- Давай, милая, поднимайся! Вот так. – служанки вытерли тело Лили насухо и надели ночную рубашку. – А теперь нужно поесть. Что тебе принести? Сегодня испекли пирог с яблоками, подавали жареную рыбу и твои любимые куриные крылышки в тесте.
Я кивнула одной из горничных, девушка взмахнула юбками и помчалась на кухню.
Через час мне пришлось буквально ползти до своей спальни. День был долгим, насыщенным и всё никак не кончался. Лили поела и уснула, а её служанки смотрели на меня с гораздо меньшей злобой, чем утром. Я села в кресло и вытянула ноги: давно не испытывала такой выматывающей усталости. Като помогла разуться и принялась разбирать причёску.
- Есть новости?
- Нет, моя королева.
- Будут, вот увидишь! – я с удивлением взглянула на свои ладони.
В детстве легко было посадить занозы, играя возле бабушкиного деревянного сарая, и сейчас словно в детстве, кожа горела, будто в неё впились тысячи крошечных щепочек. Хотелось окунуть руки в ледяную воду, чтобы избавится от этого нестерпимого жжения.
- Я, пожалуй, лягу. Совсем нет сил. Но если что-то узнаешь, то буди мня сразу, хорошо?
- Нет! – упрямо вскинула подбородок сердобольная служанка. – Вам нужно выспаться!
Разбудил муж, пришедший в ночи. Его руки поверили наличие всех частей моего тела, отвечающих за нормальное функционирование организма.
- Рано легла. – горячо шептал король в ухо, задирая подол ночной рубашки.
- Убери свои лапы, дракон! Спать хочу! – я повернулась на другой бок, ощутимо лягнув супруга в колено пяткой.
Глубокий печальный вздох был ответом. Матео разделся и прижался к моей спине, заключив в тёплые объятия. Было хорошо и спокойно, и мы уснули, наслаждаясь близостью друг друга.
Утро началось с острого желания: мне дико захотелось кофе! Я даже слюну утёрла, что набежала при одной мысли о волнующем аромате. Оглянулась – Матео спал на спине, подложив руки под голову. Передо мной во всём своём великолепии и практически боевой готовности лежал голый мужчина, а я думала о том, растет ли на острове цикорий, и как мне без интернета узнать, каким способом из его корня добыть напиток.
Книга, подарок короля!
Я соскочила с кровати и, с трудом перетащив на стол огромный фолиант, принялась листать тяжёлые страницы. Самые разнообразные растения были зарисованы и описаны автором, но знакомых сиренево-голубых цветов на длинных грубых стеблях среди них не было. Полцарства за кофе даже отдать некому. Печаль!
Тёплое дыхание в затылок:
- Интереснее меня?
- Боюсь обидеть тебя, супруг мой, но да!
- Теперь? – руки скользили по бедрам, задирая вверх рубашку.
- Ну… - во рту мгновенно пересохло. Мечты о кофе растворялись в куда более смелых.
- Так? – пальцы прошлись по ягодицам и поползли вверх.
- Не знаю…
- Здесь? – горячие ладони сжали мои груди.
- Ты не в меру разговорчив, милый, и задаешь слишком много вопросов! Мне тоже перестали нравится болтуны! И помни, что эту рубашку вышивала лично госпожа Мори...
Меня нагнули, прижав грудью к прекрасным шероховатым листам дорогущего фолианта, заставили чуть шире расставить ноги. Матео накрыл меня своим телом и вторгся туда, где его ждали с нетерпением. Я смеялась и честно пыталась вырваться, но королевская хватка была стальной, а ласки сокрушающими любое сопротивление.
- Тебя снова не будет весь день?
- Едем с Легро. Дела.
- Ты вчера заходил к сыну. Как он? – от волнения я никак не могла завязать тесёмки на рукаве мужниной рубашки.
- Болен.
- Бедный! Что говорит Реверо?
- Ничего. Не понимает.
- Я хотела бы навестить мальчика.
Матео обхватил моё лицо руками.
- Будут обвинять.
- Ты же знаешь, что я не причиню малышу вреда?
- Уверен.
Не знаю, чего было больше в моём порывистом поцелуе – любви или благодарности, но муж удивлённо вскинул бровь.
- Ты моя жена. Я верю. – и, чмокнув в лоб, направился к двери. – Рори жив.
- Что?
- У сестры беда.
Дверь закрылась за королём и тут же открылась перед Като.
- Рори уехал к сестре, девочка!
Горничная просияла:
- О! Всемогущая Матерь Огня, благодарю тебя!
- Благодари короля. Это он узнал, хотя я и не просила. Като, я так люблю своего мужа, что голова кружится! И хочу есть! Быстро позавтракаем и на конюшню, хорошо? Нужно узнать, как там дела.
Меня распирало изнутри желание что-то делать, как-то двигаться, куда-то бежать. Моя горничная улыбалась, в окно заглядывало осеннее солнце, и жизнь, казалось, начала налаживаться!
Я крепко сжала в ладони рубиновую каплю, когда навстречу мне из покрытого чёрной копотью остова конюшни вышел Тамин. Страшные ожоги покрывали его лицо, видимые из-под одежды часть шеи и руки, но конюший словно и не замечал боли. Он бросился ко мне и склонился в глубоком учтивом поклоне.
- Моя королева!
- Как ты себя чувствуешь, Тамин? Огонь не пощадил тебя.
- Благодаря вашей магии мне гораздо легче, а его величество выдал награду – пятьдесят золотых паласто! Бывает разве лекарство лучше? – мужчина рассмеялся, при этом короста на его лице страшно задвигалась.
- Моей магии?
- Ну да!
Бездетная злая королева-ведьма. Отныне это моя карма. Зеркальца еще не хватает и Белоснежки.
- Ты видел, как уезжал Рори?
- Да, ваше величество! Парень спешил в поместье, говорил, что несчастье случилось, нужно помочь сестре.
- Какое несчастье?
- Не знаю, но что-то вроде бы с детьми.
- Спасибо, Тамин. Здесь все считают, что я каким-то образом сгубила своего пажа, сожгла конюшню и навредила Лиллей. Не повезло вам с королевой, да?
Мужчина помрачнел и опустил глаза.
- Что правда, то правда. Не слишком жалуют у нас чужаков, но на нашу поддержку вы можете рассчитывать всегда.
К нам подходили другие работники, вытиравшие ветошью вымазанные в саже руки и вставали полукругом, как бы подтверждая слова Тамина.
- Благодарю вас, друзья мои! Вы все рыцари королевы! И чтобы ваша не слишком весёлая работа спорилась, пришлю-ка я вам вина из погребов моего мужа.
Като кивнула и отправилась на кухню передавать моё смелое распоряжение.