Глава 15

Баро

Ася растеряна. Я даже знаю, что творится в ее голове. Она не понимает статусов женщин в этом доме. Боюсь, это шокирует ее. Но если Ася захочет посмотреть на ситуацию глубже, то все станет предельно ясно.

— Все хорошо, спасибо, — отвечает Амалии, пытаясь мило улыбаться, посматривая на меня и требуя взглядом разъяснений.

— Вы как раз к обеду, в столовой уже накрыли, — сообщает Амалия.

Женщина, спрячь свои глаза, ты пугаешь нашу гостью. Амалия сканирует Асю, пытаясь почувствовать ту, которую я мог привести в дом и подпустить слишком близко. Очень близко, открывая личное и самое дорогое, что у меня есть. Ни одна женщина, кроме Амалии и прислуги, не перешагивала порог этого дома. Не знаю, почему впустил эту маленькую женщину. Наверное, потому что точно так же вторгся в ее личное пространство. Потому что за время вынужденного проживания вместе понял, насколько она одинока, уязвима и инфантильна, насколько ей требуется защита.

Сам себе поражаюсь, никогда не был столь милосерден, мне в принципе плевать на чужие беды, я с легкостью могу сам их организовать любому. Я безжалостен к посторонним людям, а близких у меня мало. Женщины? Их было много, но все мимолётные, без привязки к душе, только тело, как инструмент моего удовольствия. Есть привязка к Амалии, как к главной женщине, как к матери моего ребёнка, но она более духовная, родственная. Я чувствую перед ней вину. В моей жизни были сотни, тысячи грехов, и не за один из них меня не грызла совесть, я давно продал свою душу дьяволу. Но Амалия… она моя боль.

— Эм, я не голодна, — сообщает Ася. Я чувствую, как ее взрывает. Она еще не понимает статусов, но уже все чувствует. Не бойся, красивая, вы разные женщины. К тебе я как раз чувствую то, чего никогда не чувствовал к Амалии. Я довольно долго живу и уже не умею обманываться. Я еще не пробовал эту девочку, но уже понимаю, что она задевает во мне что-то истинно мужское. Хочется не просто тело в пользование, хочется погрузиться с нее глубже. Я четко это осознал, когда понял, что мог потерять ее при пожаре. Во мне поднялась волна гнева, лютой ярости, оттого что кто-то может вот так забрать девочку у меня.

Не позволю!

Я и не таких людей находил и ломал. С ее обидчиками мы тоже поиграем. Не отдам никому. Это моя девочка. Обоснования? К черту их. Я так хочу. Мой дом — самая надёжная крепость, он охраняет самых дорогих мне людей. Только здесь могу быть спокоен за Асю. Я еще не совсем понял, насколько опасны ее враги, но не найдется такого человека, которого я не достану и не выну из него гнилые внутренности.

— Ты голодна, — настаиваю я, беру Асю за руку и веду в столовую. — Раздели с нами обед. Амалия старалась. Не будем ее обижать.

Мои аргументы всегда обезоруживают Асю. Приятно смотреть, как она красиво, по-женски сдается. Такая строптивая, дерзкая, но стоит надавить, и передо мной покорная девочка. Сладко. Внутренности сводит от желания испробовать ее покорность.

Амалия поджимает губы, пытаясь спрятать улыбку. Я знаю, ей нравится, что Ася появилась в моей жизни. Это то, чего она хотела. Никогда не думал, что когда-либо исполню эту ее просьбу. Но молитвы или заклинания Амалии очень сильны. Наколдовала она мне Асю. Выпорол бы за это Амалию. Ася по факту — еще одно мое уязвимое место.

— Присаживайся сюда, Ася, — Амалия указывает на место по левую руку от меня. Это ее место, она отдает его Асе. Торопится. Я всегда сижу во главе, главная женщина — по левую руку. Нет, не потому что мы соблюдаем этикет, а потому что женщина должна сидеть со стороны сердца. Ты торопишься, Амалия. Рано мне сердце пробивать. Но не комментирую, киваю Асе, чтобы садилась. Сложно мне будет с этими женщинами в одном доме. Одна хочет меня пристроить, пользуясь тем, что я не могу ее наказать, вторая всего боится и не примет такой сложной конструкции в нашей жизни. Я выбираю позицию наблюдателя.

— Дина, можно подавать обед! — командует Амалия. Стол уже сервирован. Тут закуски и свежий хлеб от Амалии, она сама его печет, не принимая чужих рук и чужой энергетики в хлебе. Мать моего сына вся создана из традиций и ритуалов. Ведьма. Но светлая. А мое зло и грехи ее погубили, слишком много она впитала моей черной души. — Ася, попробуйте рулетики из баклажанов, это мой рецепт, и хлеб еще горячий, — добродушно предлагает Амалия. Встает с места, кладет сначала пару рулетиков мне, а потом Асе.

— Спасибо, ну что вы, я могла и сама, — Ася скованна, постоянно посматривает на меня в ожидании пояснений происходящего.

— Нет, мужчине и гостям не положено себя обслуживать, — перевожу взгляд на Асю, ожидая закатывания глаз. Учись, девочка. Амалия правильная женщина. Поэтому и имеет влияние в моей жизни.

В столовую входит Давид.

— Ты опоздал к обеду, — констатирую я.

— Простите, — извиняется он, опуская глаза. Нет, я не тиран по отношению к женщинам и детям. Мне важно, чтобы все соблюдали правила и имели уважение к окружающим. Игр без правил и грязи мне достаточно вне этого дома.

Давид садится по мою правую руку. Он мой сын и приемник. Нет, для него не хочу моей реальности. Я сделаю все, чтобы его будущее не было связано с моей деятельностью.

Амалия что-то шепчет Давиду, поправляя его челку.

— Ну, мам, — сопротивляется сын. Он так же, как и я, не любит, когда его тискают. Из Асиных рук выпадает вилка и со звоном приземляется на пол. Девушка поднимает голову на Амалию, переводит взгляд на Давида, потом на меня, меняясь в лице. Бледнеет.

— Извините, — мямлит, ныряет вниз, поднимая вилку. Амалия переводит на меня строгий взгляд. Да, я не предупредил нашу гостью. Пары слов будет недостаточно, чтобы все объяснить. А раскрываться полностью я пока не готов.

— Ничего страшного. Дина принеси нам чистый прибор, — распоряжается Амалия. Ася сглатывает, опускает глаза в тарелку, пытаясь дышать ровно. Изучаю ее. Ах, откуда такая реакция, сладкая? Небезразлично кто я и мое семейное положение? Она явно разочарована. Настоящая, честная эмоция, которую нельзя скрыть.

— Вы извините меня… — мямлит Ася. — Мне что-то нехорошо. Я не буду обедать.

— О, ну конечно. Лучше тогда прилечь. Дина, проводите нашу гостью в ее комнату, — распоряжается Амалия. — Позже я принесу вам чаю на травах.

Ася невпопад кивает и, стараясь не встретиться со мной взглядом, быстро удаляется вслед за прислугой.

Минута тишины. Амалия отпивает воды и смотрит на меня.

— Нужно было предупредить. Но ты, как всегда, не счел нужным. Девочка в шоке. Я бы тоже на ее месте растерялась. Я тебя прошу, пересиль себя, объясни ей наши статусы, или я сделаю это сама.

— Объясняться в моем доме со своей женщиной буду я сам!

Амалия кивает, придуриваясь. Улыбается.

— Ты этого и добивалась, — цокаю я.

— Хорошая девочка. Не дави на нее.

— Ты по одному взгляду определила, что она хорошая? — выгибаю брови.

— Ну, во-первых, недостойную женщину ты бы не привёл в наш дом. Во-вторых, да, мне было достаточно этого времени, чтобы определить, что у нее чистая энергетика.

— И острый язык.

— Она стихия огня. Усмиряй.

— Давайте обедать. Давид, как у тебя дела? — переключаюсь на сына, пока нам подают еду.

В моем кармане настойчиво вибрирует телефон, но я не реагирую. Когда обедаю с семьей, я не отвлекаюсь, поскольку это чуть ли не единственное время нашего общения.

После обеда не удается поговорить с Асей. Меня выдёргивают дела. Павлов бьется в истерике, требуя свой товар, который застрял на границе, приходится ехать и разъясняться лично. Мы не игрушки поставляем, а товар, за который нам грозит несколько пожизненных сроков.