Глава 3

В моих покоях чисто и убрано. В каминах горят дрова, даря тепло и уют. Протянув озябшие руки к огню, я тешу себя иллюзией, что меня здесь действительно очень ждали, что мне рады, что не прогонят и не отдадут Ларусу.

Ненавистное имя, мелькнувшее в мыслях, заставляет скривиться.

Ненавижу этого подонка.

Век бы мои глаза его не видели.

Но чует моё сердце, что придётся. Даже если король Адлар разрешит мне остаться в Аделхее.

− В купальне всё готово, моя госпожа, − слышу голос Олви. – Я зажгла сразу несколько жаровен, чтобы вы не замёрзли. И уже приготовила платье переодеться.

− Спасибо, дорогая, − улыбаюсь ей, выпрямившись. – Помоги мне раздеться и иди разведай, что во дворце и как. Нас долго не было. Наверное, тут многое изменилось. Узнай, когда прибыл лорд Бертиан, где его расположили, что о нём говорят? Я хочу знать всё, чтобы по возможности как можно меньше с ним сталкиваться.

− Конечно, моя госпожа. Всё сделаю.

− И ещё… узнай, пожалуйста, про дэйра Мартана, − поддавшись порыву, прошу я. От него мне ведь тоже желательно держаться подальше.

Хотя, скорее всего, это уже не нужно. Этот красноволосый демон не только не приехал за мной в Храм, но и не встретил здесь, в королевском дворце. Значит, точно забыл. И это обстоятельство вызывает во мне очень странные чувства. Непонятные.

Олви уходит сразу же, как я погружаюсь в купель с тёплой водой. Обещая вернуться с новостями как можно скорее.

Боги, как же хорошо. Даже не думала, что настолько продрогла. В дормезе было совсем не холодно. Дэйр Фагрин ещё в храме, в начале пути, что-то наколдовал с жаровнями под сидениями, и они практически не остывали. Но усталость вкупе с нервами сделали своё дело.

Вздохнув, я немного смещаюсь на скамейке так, чтобы погрузиться в воду по самый подбородок. Тело постепенно согревается, глаза сами собой закрываются, и меня начинает неумолимо клонить в сон.

Раньше здесь, во дворце, мне прислуживало сразу несколько служанок. Редко когда я могла побыть в полном одиночестве. И это порой угнетало. Но в храме я насладилась покоем и уединением сполна. Пожалуй, была бы не прочь туда вернуться, если бы мне позволили.

Но стоит только об этом подумать, как мой слух улавливает тихие шаги в смежной с купальней комнате. Это не Олви, у неё другая походка, почти бесшумная.

Нахмурившись, я поднимаю голову, прислушиваясь.

Шаги приближаются. И они… мужские.

Я не успеваю даже что-либо предпринять, только схватить со скамейки рядом полотенце и прикрыться им в воде. Большая дубовая дверь открывается, и на пороге появляется коренастая мужская фигура.

− Ну здравствуй, дорогая сестричка, − режет ухо до ужаса знакомый голос.

Ларус. Он здесь.

Паника сковывает тело, сдавливая горло, и я, как рыба выброшенная на сушу, хватаю ртом воздух, силясь хоть что-то сказать, выгнать его прочь.

− Что же ты молчишь? Почему не приветствуешь своего брата и единственного родственника? Приехала и даже не подумала меня навестить, – тем временем Ларус вальяжно проходит в купальню.

Глаза, похожие цветом на болотную трясину, жадно шарят по моему телу, едва скрытому водой и мокрым полотенцем. На мясистых губах блуждает похотливая усмешка.

− Ты мне не брат, – сиплю хрипло. – Выйди вон.

Он кривится, качает головой с видом крайнего огорчения.

− Фу, как грубо, − цокает языком. – Это так тебя твоя покойная светлая мамаша воспитывала? Как ты со своим опекуном разговариваешь? На наказание нарываешься? Так я накажу, Адерин. С преогромнейшим удовольствием. Теперь-то тебя не надо беречь. Теперь ты вдова, а не невинная девица. Как по мне, так даже лучше.

Меня сейчас стошнит. Пошлый намёк в его словах так очевиден, что даже не нужно воображение напрягать.

Я всегда знала, чего он хочет.

Но я ещё не проиграла. Я ещё свободна от этой мрази.

− Оставь меня, − упрямо произношу дрожащими губами. − Ты не имеешь права здесь находиться. Это мои личные покои, и я не давала тебе разрешение сюда заходить.

− А зачем мне разрешение, Адерин? Ты ведь моя младшая сводная сестрёнка. Я могу приходить к тебе, когда и куда захочу, и никто не посмеет чинить мне в этом препятствия. А скоро я и вовсе увезу тебя домой. И ты будешь полностью в моей власти.

− Этого не будет. Я больше никогда не вернусь в Линденот. Я подданная Аделхея. Вдова наследного принца. И останусь здесь, − заявляю с той уверенностью, которой, к сожалению, совершенно не испытываю.

− Какая же ты наивная, Адерин. Кому ты тут сдалась? Король Танраггос сосватал тебя в жёны своему сыну, предполагая, что на брачном ложе ты станешь инициированной ведьмой и передашь свою силу своим детям, − шаг за шагом приближается он ко мне, продавливая волю, подавляя и уничтожая морально, ввергая в пучину отчаяния. − Но этого ведь не случилось, я прав? Твой дар по-прежнему спит. Потуги королевского сынка были напрасны. И для всех ты всего лишь пустышка. Никто не знает, кем была на самом деле твоя мамаша и кем являешься ты.

Дыхание спирает. Слёзы бессилия вскипают на глазах. Да, наша с мамой тайна – моё вечное проклятие.

– Ты никому не нужна, Адерин, − склоняется Ларус, опираясь руками на бортики каменной купели. Усмехается цинично: − Только мне. Только я знаю, что за магия спит в твоей крови и как её пробудить. Завтра мы возвращаемся домой. Больше никто тебя у меня не отнимет. Для всех ты уже потеряла свою ценность, а я тем, что получу от тебя, ни с кем делиться не стану.

Парализованная услышанным, я теперь не могу вымолвить ни слова. Он прав. Прав. Я действительно никому не нужна. Вдова… пустышка для всех… А расскажу кому-нибудь, что это не так, и за мной начнётся настоящая охота.

Ларус знает, что я не посмею раскрыть свою тайну. И пользуется этим.

Но смириться… нет, это немыслимо. Я умру, если он ещё хоть раз посмеет ко мне прикоснуться.

И словно спасение, в соседнем помещении слышатся поспешные шаги.

− Госпожа, у вас всё в порядке? Ваша охрана сказала… – возникает на пороге Олви. Завидев нависшего надо мной мужчину, испуганно умолкает и замирает на месте.

Пожирающий меня взглядом Ларус криво усмехается, выпрямляясь.

− Что ж, сестричка. Рад был, наконец, тебя увидеть. Готовься. Утром отправляемся.

Демонстративно облизнув губы, он отворачивается и неспешным шагом удаляется из купальни. Посторонившись, Олви опускает глаза в пол и приседает в положенном её положению книксене.

Я же чувствую, как силы покидают меня. Чуть не теряя сознание от удушающей паники, жадно вдыхаю влажный воздух. Перед глазами пляшут тёмные пятна.

− Госпожа, − сочувственно зовёт меня служанка, когда стихают шаги.

− Подай мне сухое полотенце, Олви, − прошу срывающимся голосом. Оставаться в купели после такого уже просто не могу. Ларус одним своим присутствием здесь всё осквернил.

Не дожидаясь служанку, я поднимаюсь и сама неуклюже выбираюсь из каменной чаши.

− Держите, госпожа, − возникшая рядом Олви заботливо набрасывает мне на плечи льняное полотно, помогая укутаться.

− Король ещё не прибыл? – спрашиваю сглатывая.

− Ещё нет. Но говорят, уже скоро приедет. И дэйр Мартан с ним. Его тоже сейчас нет во дворце.

Вот как? Его просто нет. Может, он и не знает, что я вернулась.

Зачем ему интересоваться светлой пустышкой, которая ему отказала? Правильно, незачем.

А мне незачем думать об этом демоне. Забыл? Вот и хорошо, вот и замечательно.

Пугливо оглядываясь, я возвращаюсь в основные покои. Даже, когда король Танраггос сошёл с ума, я ощущала себя здесь в большей безопасности. Но Ларусу хватило нескольких минут, чтобы вдребезги разрушить это.

− Как он сюда попал? Почему его пустили? – спрашиваю уже в спальне, поспешно облачаясь в выбранное Олви платье. На этот раз не хламида, но всё равно чёрное.

Пусть об Оссиане моё сердце больше не скорбит, снимать траур я пока не собираюсь.

− Лорд Бертиан уже несколько дней во дворце, − шепотом объясняет мне моя молочная сестра. – И он всех убедил, что вы очень близки, что он очень беспокоится о вас и ждёт не дождётся встречи. Я встретила знакомую горничную и немного расспросила. Его здесь считают вашим родным братом. Видимо, потому стражники и пропустили его в это крыло. А то, что в покои вошёл, это, наверное, я виновата. Дверь в спешке плохо закрыла, когда уходила. Простите, госпожа.

− Прощаю, − срывается с моих губ. – Я сама виновата, − утешаю расстроенную Олви. − Не нужно было тебя отправлять, когда находилась в таком беззащитном состоянии и сама не могла закрыться изнутри.

Мне хочется плакать от безнадёжности. Я знаю, каким убедительным может быть Ларус. Знаю, как ловко он умеет выворачивать факты. И если у него было несколько дней, чтобы повлиять на решение короля, он наверняка своего уже практически добился.

Но Тори говорила, что меня выслушают и моё мнение будут учитывать.

Глаза жжёт от непролитых слёз. Прикрыв веки, я глубоко вздыхаю.

Ох, Великая Праматерь, защити свою непутёвую дочь.

Часы ожидания доводят меня почти до исступления. Нет ничего хуже неопределённости. Но отпускать от себя Олви, снова отправляя её на разведку, я больше не решаюсь. Хоть и понимаю, что она ничем мне не поможет, если вернётся Ларус. Разве что помощь позовёт. Вот только не факт, что кто-то будет мне помогать. Если этот монстр не соврал и вопрос почти решён…

Нет, нельзя так думать. Нельзя заранее обрекать себя на поражение.

Cидя у окна, я тщетно пытаюсь услышать лошадиный топот или лязг ворот, или хоть какие-то другие звуки, которые мне бы подсказали вернулся ли король. Но крыло в котором мы с Оссианом жили, стоит слишком обособлено, а мои окна и вовсе выходят на другую сторону. Бросая взгляд через витражные стёкла, я вижу вечерний сад, освещённый только полной луной. Солнце сейчас садится рано. Зимой мало кто прогуливается тенистыми тропинками, потому и фонарей много не нужно. Вздохнув, я откладываю недовязанную кружевную шаль на спицах. Мягкая, воздушная шерсть пушистым облачком ложится на стол. Мастерству вязания меня обучили жрицы в храме, и я полюбила это занятие даже больше вышивки.

− Может, я схожу ещё раз, госпожа? – поднимает глаза от своего шитья Олви.

Говорят, что терпение – добродетель. Но, к сожалению, не моя. Закусив губу, я пару минут думаю, что делать. Оставаться одной по-прежнему страшно. Но оставаться в неведении уже просто невыносимо.

− Да, сходи, пожалуйста.

Просияв, моя молочная сестра аккуратно складывает в корзину тонкую нижнюю сорочку, которую шила для меня, и поспешно поднимается из-за стола.

Но не успевает даже шага сделать. В дверь моих покоев кто-то тихо стучит.

− Посмотри, кто, − шепчу одними губами.

Это ведь не может быть Ларус, он бы не стал стучать. Он бы сразу ломиться начал.

Едва справляясь с тревогой, я иду вслед за Олви и, встав в сторонке, наблюдаю как она отмыкает дверь.

− Я от её величества, − слышу тихий женский голос. – Она велела передать, что король уже вернулся и сейчас находится в своём кабинете. Если принцесса желает поговорить с ним о своём деле без лишних свидетелей, ей стоит поспешить, потому что во время ужина ей это вряд ли удастся. Приглашение на ужин для принцессы королева тоже передала.

− Благодарю, я передам своей госпоже, − чинно произносит Олви. И когда из коридора слышатся удаляющиеся шаги, закрывает дверь. Разворачивается ко мне. – Я пойду с вами, госпожа. Даже не думайте, что отпущу вас к этим демонам одну.

− Спасибо, родная, – вымученно улыбаюсь. – Давай действительно поспешим.

Подойдя к зеркалу, я с особой тщательностью проверяю достаточно ли строго и неброско одета. Разглаживаю складки чёрного платья, поправляю на голове кружевной платок, тоже чёрный, старательно прячу под ним свои светлые волосы, чтоб ни одна прядка не выглядывала. В другой раз я, быть может, пощипала бы щёки и покусала бы губы, чтобы не выглядеть бледной молью. Но сейчас мой замученный вид принесёт мне гораздо больше пользы − меньше внимания по дороге привлеку и, может, короля так разжалоблю. Он не показался мне жестоким, хоть и демон.

− Идём, − киваю я ожидающей меня Олви и решительно направляюсь к двери.

Пора узнать, что меня ждёт дальше.

Где находится кабинет его величества, я узнаю у стражников на посту. А дальше начинается самое сложное – мне нужно пройти практически через весь дворец, чтобы попасть из нашего крыла в то, что отведено для работы короля и его советников. Через дворец, в котором теперь на каждом шагу можно встретить демонов. Но что ещё хуже, где-то в этом дворце сейчас находится и Ларус. И с ним я тоже могу в любую минуту столкнуться.

Но мне хоть в чём-то да везёт. По пути я мало кого встречаю. Только слуг да стражников. И к тому моменту, как подхожу к своей цели, начинаю несмело надеяться, что это добрый знак.

Однако оказавшись у приоткрытой двери в приёмные покои, где должен сидеть королевский писчий, я слышу громкие мужские голоса и сбавляю шаг. У короля Адлара кто-то есть. Ещё и кабинет не закрыт, раз я отсюда разговор слышу. Говорят на повышенных тонах. Кажется, там даже моё имя упоминается.

Жестом попросив замершую позади меня Олви не шуметь, я подступаю к щели в двери как можно ближе, прислушиваясь.

− А что ты хочешь, Март? – раздражённо спрашивает его величество. − Девчонке явно не нравится тут находиться, раз она сбежала в храм. Тори мне рассказала, что несколько лет назад почти всю её семью вырезали наёмники, почти весь отряд состоял из демонов, и к нашей расе принцесса относится со страхом и предубеждением. А этот Бертион её родственник, он клятвенно уверяет, что позаботится о своей сестре лучше, чем кто-либо. У меня нет оснований ему отказывать.

Сердце будто в кулаке кто-то сжимает. Больно до слёз.

− Значит, мне правильно донесли. Ты собираешься её отправить домой? – пробирает до дрожи другой голос. Леденящий, злой.

Но даже таким я его всё равно узнаю.

Дэйр Мартан Оргрэм, главный военачальник Аделхея. Тот, кого я боюсь до трясущихся поджилок, но при этом почему-то не могу выбросить из головы.

− А тебе-то какое дело, друг мой? – с ехидцей интересуется король Адлар.

Я даже дышать забываю, ожидая его ответа. Вот только демон молчит.

И что-то обрывается внутри, кроя меня полной безнадёжностью.

− Я думал, ты хочешь её себе. Ошибся? – продолжает мотать мои нервы его величество, даже не подозревая, какую боль причиняет одной несчастной притаившейся бывшей принцессе.

И снова никакого ответа.

− В общем так. Сегодня за ужином я с девчонкой поговорю и объявлю свою волю. Завтра она уезжает домой с братом, − убивают меня наповал.

Чувствуя, как подкашиваются ноги от ужаса, я отшатываюсь от двери. И только подоспевшая Олви спасает меня от падения.

Кажется, они там ещё что-то говорят, но я уже ничего не слышу, так сильно шумит у меня в ушах.

Король уже всё решил. Отдаёт меня Ларусу.

Лучше смерть.

− Тихо, госпожа, тихо, − испуганно шепчет мне на ухо мой единственный родной человек. Помогает удержаться на ногах, когда я шатающейся походкой бреду прочь. – Пойдёмте назад. Всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем.