Глава 28

Наконец этот бесконечный день подошёл к концу. После обеда я, как и планировала, переговорила со слугами, отсеяла тех, кого посчитала неблагонадёжными, в чём мне очень помогла Моррайя. А потом занялась осмотром замка, намечая предстоящий фронт работ и раздавая соответствующие указания.

Но чем ближе вечер, тем меньше я думаю о хозяйственных делах и тем сильнее осознаю, что именно сегодня, скорее всего, между мной и Мартаном всё случится.

Наблюдая, как служанки под присмотром Рут накрывают ужин для нас двоих, я незаметно вытираю вспотевшие ладони об юбку бирюзового домашнего платья. Сама не знаю, почему так сильно волнуюсь.

Чтобы отвлечься, ещё раз обвожу придирчивым внимательным взглядом большую опочивальню. В детстве я буквально мечтала, чтобы мама позволила мне занять эти покои. Мне казалось, что жить в собственной башне будет очень романтично. Каждый раз, когда приходила сюда тайком, я с упоением рассматривала старинную мебель, гобелены, укрывающие каменные стены, и изображающие красочные сценки из разных баллад. Даже оружие на стенах и деревянный щит мне казались необычайно интересными, заставляя гадать, кто был их владельцем.

Особенно сильно мне нравился гобелен, на котором доблестный рыцарь стоит на одном колене перед своей прекрасной дамой и целует ей руку. Я представляла, что он спас свою возлюбленную от какой-то жуткой опасности и как раз в этот момент просит её руки, а девушка, прижав ладонь к сердцу, отвечает согласием, и впереди их ждёт совместное «долго и счастливо». Как у моих родителей.

Это было до того, как мама рассказала мне правду о том, кто мы с ней такие. И о том, чем для таких, как мы, оборачивается доверие к мужчинам. До того как мой мир перевернулся с ног на голову. Кажется, потом я больше и не приходила в эту башню. До сегодняшнего дня.

Сейчас я уже не так сильно очарована этим местом. Вижу и потёртую обивку, и то, что мебель слишком уж старинная, грубоватая даже в своей излишней массивности, и гобелены те самые местами выцвели. И шкуры на полу погрызла моль.

Но после того, как тут всё вычистили, вымели и вымыли, вытрясли пыль и заменили постель на огромной дубовой кровати на свежую, зажгли камин и магические светильники, в груди снова всколыхнулась какая-то детская наивная восторженность. Всё-таки тут красиво несмотря ни на что.

Улыбнувшись своим мыслям, я отворачиваюсь и ухожу в купальню, чтобы проверить, всё ли приготовила Эни, как я ей велела.

Помню, мама очень гордилась тем, что у нас в замке даже в отдельных башнях имеются комнаты для омовений. Она считала, что для истинной чистоты телесной недостаточно принятых в Линденоте ежедневных обтираний льном, хоть и не отрицала пользу этого действия. И с детства привила мне любовь ко всяческим банным удовольствиям и частым омовениям.

Но сейчас я готовлю купальню не для себя, а для Мартана. Сама я уже успела принять ванну и навести чистоту-красоту. А мой жених так и не нашёл времени отдохнуть после приезда. То крепостные стены осматривал, то защитные заклинания накладывал, то в казематах кого-то допрашивал, то ещё чем-то крайне важным и срочным занимался… И сейчас он придёт наверняка уставший, голодный и совершенно точно грязный.

Когда я вхожу в купальню, Эни как раз перекрывает воду, поступающую по сложной системе труб из горячих источников, находящихся в пещерах под замком и частью города. Большая каменная чаша ванны уже наполнена на две трети, как раз чтобы хватило места крупному мужчине. На широких скамейках лежат стопки льняных полотенец и чистой одежды, свежая мочалка из льняных волокон, мыло, масла, гребень. Жаровни источают благоухающий жар. Кажется, всё готово.

− Спасибо, Эни, − улыбаюсь горничной. – У меня к тебе будет последнее поручение и можешь быть свободна на сегодня.

− Какое, моя леди? − с готовностью, поднимает она на меня взгляд. Они с Рут очень быстро переняли это обращение, от обитателей замка.

− Найди дэйра Мартана и передай ему, что в наших покоях всё готово и я его жду.

− Не надо ничего передавать, я уже здесь, − слышу вдруг от двери голос моего жениха.

Замерев, я даже дыхание задерживаю, чувствуя, как снова поднимается в душе странное волнение, а сердце начинает ускорять свой бег. Он здесь.

– Можешь идти, Эни, − произношу тихо, пытаясь найти в себе решимость обернуться.

Горничная, поклонившись, поспешно бочком удаляется, а я всем своим существом ощущаю, что демон уже совсем рядом, позади меня. Спину опаляет его теплом, щиколоток касаются мягкие лапы тьмы.

− Приятно слышать, что ты меня ждёшь, − шевелит мои волосы его дыхание.

− Ты ведь сказал… что хочешь провести вечер вдвоём, − смущённо веду плечами.

− Да, сказал, − ведёт он носом по моей шее. – И пришёл.

− Тогда… ванна тебя ждёт. И ужин тоже. И я, − сама не замечаю, как невольно склоняю голову набок, подставляясь под это прикосновение.

− Я думал, мы примем ванну вместе, − плеча касаются его губы.

− Я уже приняла. Не могла больше ходить грязной. Но могу теперь тебе помочь, − всё же разворачиваюсь к нему.

Мы оказываемся лицом к лицу, так близко, что у меня снова перехватывает дыхание. Закусив губу, я тянусь к застёжкам его плаща. Замечаю, как на буром мехе опушки тают снежинки.

− Ты был на стенах? – спрашиваю тихо, избавляя его от верхней одежды. Кладу плащ на ближайшую скамейку.

− Да. Мы с Эвардом дорабатывали защитный магический контур.

− У нашего замка есть защитный контур? – вскидываю на Мартана глаза.

− Теперь есть, − обнимает он меня за талию. – Ты собираешься меня полностью раздеть сама?

− Да, если хочешь, − киваю смущённо. – Ты мой будущий муж и лорд. Это моя прямая обязанность заботиться о твоём удовольствии и удобстве.

И снова его глаза неожиданно темнеют, но на этот раз совсем не от удовольствия. Кажется, я снова не то сказала.

− Рин, − качает Мартан головой, сжимает челюсти. Даже пытается отстраниться. – Ты не обязана ничего делать. Я прекрасно могу сам о себе…

− Нет-нет, постой, − бросаюсь я к нему, обнимая за талию и прижимаясь всем телом. – Я хочу о тебе позаботиться, хочу чтобы тебе было приятно. Позволь мне. Пожалуйста. Я старалась.

− Хочешь? – недоверчиво переспрашивает этот невозможный и временами такой непонятный демон, замирая на месте.

− Да. Ты же мне делал, − киваю поспешно. И пока он не шевелится, берусь за пуговицы на его камзоле.

− Только поэтому? – слышу ироничный смешок.

Ну что за мужчина странный? Не может он, если не использует любую возможность, чтобы забраться ко мне в голову и в душу. Ещё и эти его условия. Неужели он серьёзно не станет ничего делать, если я не захочу? А как мне узнать, что я хочу?

Странный… но я ни за что бы не променяла его на другого.

− Нет, не только поэтому. Я весь вечер думала о том, что ты наверное очень устал. И голодный, − бормочу, поспешно расстёгивая чёрный камзол. – А ещё думала, что тебе захочется помыться. А в замке вода из горячих источников. Очень приятная. Бодрящая. И для кожи полезная. Я велела всё приготовить для тебя. Чтобы ты отдохнул.

Проклятый ремень, мешает. Как его расстегнуть? Я такие пряжки только у демонов и видела.

− Ты сейчас выглядишь так, будто готова меня связать и сама в ванну сунуть, если я буду сопротивляться, − уже откровенно забавляясь, хмыкает Мартан. И сам расстёгивает этот жуткий ремень с кучей ножен и всяких опасных штучек. Бросает на скамейку к плащу.

− А ты будешь? – снова смотрю ему в глаза. – Сопротивляться, я имею в виду.

− Нет, моя суровая леди. Я сдаюсь тебе без боя. Можешь делать со мной всё, что хочешь.

От удивления я даже замираю.

− Ты шутишь, да? – спрашиваю осторожно.

− Не шучу, малышка. Я весь твой, − разводит он руки.

О боги. Это… это точно не то, чего я ожидала от вечера. Его предложение совершенно немыслимое. Разве так бывает? Чтобы мужчина отдал женщине право решать, право делать с ним всё что угодно.

Но вот передо мной стоит мой притягательный демон, говорит, что он мой, и даёт мне полную свободу действий.

Более растерянной я себя ещё никогда не чувствовала. Но к волнению и растерянности совершенно неожиданно начинает примешиваться любознательное предвкушение. Где-то глубоко внутри поднимает голову самое настоящее любопытство.

Что именно я могу себе позволить?

Закусив губу, возвращаюсь к пуговицам мужского камзола. Чтобы вскоре отправить его вслед за плащом.

Теперь сорочка. И я никогда раньше не обращала такого пристального внимания на то, как подчёркивает белая льняная ткань великолепную мужскую фигуру. Как натягивается на широких плечах. Как заманчиво выглядит ложбинка между ключицами в распахнутом вороте.

Выдёргивая дрожащими пальцами полы сорочки из-под пояса штанов, даже дыхание задерживаю. Я уже не раз видела Мартана обнажённым, не раз прикасалась к нему, но сейчас, после его слов, всё воспринимается как-то иначе. Он воспринимается по-другому. Когда не ждёшь его действий, а думаешь о том, чего тебе хочется самой, всё в мужчине вдруг начинает необычайно интриговать.

И приходится признаться самой себе, что его тело меня необъяснимо волнует, что мне хочется касаться, исследовать… целовать. Эту гладкую кожу, мускулы, перекатывающиеся под ней стальными канатами. Его губы, шею, пластины груди и заманчивые кубики брюшных мышц. Он же меня целовал… Щёки теперь снова пылают жарким румянцем, но я даже не пытаюсь обманываться, что виноваты жаровни.

Ещё и Мартан наблюдает за каждым моим движением. Будто затаившийся хищник, позволивший своей добыче самой забраться в ловушку.

− Можешь пригнуться? – шепчу хрипло.

Мой демон без слов выполняет просьбу. А я, стянув с него сорочку, вдруг ловлю себя на странном желании прижаться к тёплой ткани лицом, вдыхая мужской запах. А потом прижаться и к самому демону, чтобы снова ощутить его жар, его страсть и почувствовать себя самой желанной. Перед глазами так и вспыхивают картинки, что именно он может со мной сегодня сделать, если я этого попрошу, захочу. Или что я могла бы сделать, чтобы доставить ему удовольствие…

Дышать становится ещё тяжелее. Решусь ли я? Осмелюсь ли? Не справившись с дичайшим смущением отворачиваюсь, поспешно делая вид, что старательно складываю вещи на скамье.

Позади слышится какой-то шорох, стук. Что это?

− Говоришь, вода в замке из горячих источников? – нарушает Мартан молчание, наполненное искрящим напряжением. Его голос звучит совсем рядом. Бархатный, с хрипотцой: – И где они расположены?

В следующий миг жених прижимается ко мне со спины. Накрыв одной рукой низ моего живота, притягивая ближе, второй скользит вверх, приподнимая грудь, нежно сжимая правую через ткань платья и сорочки. А в спину мне упирается что-то очень твёрдое и очень горячее.

− Под замком… точнее даже под городом. В системе подземных пещер, − выдыхаю, чувствуя, как меня затапливает уже таким знакомым томлением. Голова сама собой откидывается ему на плечо.

− К ним есть выход из замка? Какие-то тайные переходы? – нежные губы касаются моей шеи ниже уха, гоня толпы мурашек по всему телу. Пробуют кожу на вкус.

− Да.

− Покажешь мне завтра, − велит отпуская. И я едва справляюсь с разочарованным стоном.

Оборачиваюсь, и с губ срывается прерывистый удивлённый вздох. Пока я в который раз изображала невинную дурочку, мой жених успел избавиться от штанов и сапог, и теперь стоит рядом полностью обнажённый. И очень возбуждённый. Так близко, что я всем своим существом ощущаю жар его большого тела, дышу этим жаром.

А ещё не могу не скользить взглядом по открывшемуся мне мужскому совершенству.

И даже тот самый пугающий мужской отросток сейчас вызывает во мне не отвращение и страх, а нежданное желание рассмотреть, изучить, потрогать даже. Я никогда не позволяла себе проявлять такое любопытство.

С мужем желания лишний раз рассматривать его тело у меня никогда не возникало, к тому же я боялась, что Оссиан может захотеть от меня того же, чего требовал от своих любовниц. Я однажды слышала, как служанки шептались, что принцу, как и всем мужчинам, нравится, когда женщины ласкают его член ртом. Меня тогда от одной мысли воротить начало.

Интересно, Мартану тоже такое нравится? И почему мне совсем не противно об этом думать? Может потому, что сам он ласкал меня ртом?

− Может, передумаешь и присоединишься ко мне? – кивает демон на парующую ванну. Гладит по щеке, пропускает между пальцев прядь моих волос.

Меня уже даже не удивляет то, каким заманчивым кажется это предложение. Снова сидеть с ним в обнимку, целоваться, даже разговаривать. Но тогда купание затянется надолго, а в спальне уже ждёт ужин.

− Нет, я… в другой раз, − улыбаюсь смущённо. – Лучше просто помогу.

− Ну если ты так хочешь, − дёрнув уголком губ в нечитаемой улыбке, он оставляет меня и забирается в каменную чашу ванны. – Хм, вода действительно превосходная. Мне нравится.

Мотнув головой, я прогоняю из неё мысли о том, насколько мужественно мой демон выглядит со всех сторон. Нужно выполнить обещанное, а потом уже о глупостях думать.

Прихватив мочалку и мыло, присаживаюсь на широкий бортик лицом к Мартану. Взяв небольшой ковш, набираю воду и поливаю ему плечи.

− Платье ведь намочишь, − усмехается демон. Подмигивает лукаво: – Раздетой будет удобней. А мне приятней.

И его ладонь сжимает моё колено. Тонкая ткань мгновенно пропитывается влагой.

− Если намочу, поменяю потом, − возражаю сдержанно, принимаясь намыливать ему грудь, шею, плечи.

− Жестокая. Сними хотя бы платье, − тянется он к шнуровке у меня на груди.

Замерев, я поднимаю на него глаза.

− Разве ты не разрешил мне делать то, что я хочу? − напоминаю, сдвинув брови.

− А ты разве не хочешь, чтобы я тебя касался, любовался тобой? – Мартан даже придвигается ко мне ближе. – Разве ты не хочешь, чтобы я делал тебе приятно, пока ты обо мне заботишься?

Закусив губу, я теперь смотрю на него, не в силах определиться со своими желаниями и решиться хоть на что-то. А Мартан тем временем, зачерпнув ладонью воду, вдруг выливает её мне на низ живота. Тёплые ручейки вмиг стекают мне между ног, заставляя громко ахнуть.

Вскочив с бортика, я растерянно смотрю на мокрое пятно на юбке. Почему-то оно воспринимается ужасно порочно. Возможно из-за того, как смотрит на меня обнажённый демон в ванной. А может, из-за томительного жара, растекающегося от промежности по всему телу.

− Ты же сама этого хочешь, Рин. Снимай, − на губах Мартана появляется искушающая улыбка.

Неужели хочу? Облизав пересохшие губы, понимаю, что да. Очень хочу.

И пальцы словно сами собой принимаются распускать шнуровку. Пара минут и платье, провожаемое пылающим мужским взглядом, с тихим шорохом падает к ногам, оставляя меня в одной лишь полупрозрачной тонкой сорочке.

− Иди сюда, Рин, − просит Мартан хрипло, облизывая губы.

Едва дыша я переступаю бирюзовую ткань. Подхожу обратно к ванной.

− Поставь ножку вот здесь, − показывает он на бортик.

− Зачем? – невольно округляю глаза.

− Сейчас покажу, − предвкушающе ухмыляется демон.

Не знаю, почему это делаю. Почему чувствую себя настолько зачарованной и заинтригованной. Сбросив мягкую туфельку, я действительно ставлю ступню на бортик. И только тогда осознаю, насколько открытой эта поза выглядит. Но отступить мне попросту не дают возможности. Обхватив мои ягодицы мокрыми ладонями, Мартан внезапно подаётся вперёд и прижимается ртом к моей промежности. Прямо так, через ткань сорочки. И тонкий батист совершенно не спасает меня от ошеломляющей стыдной ласки, от прикосновений горячего языка и нежных, но таких настойчивых губ. Наоборот, так всё кажется ещё острее и порочнее, чем было тогда, на кровати.

− Мартан, − срывается с моих губ вместе со стоном. Пальцы беспомощно впиваются в мужские плечи.

− Держись за меня, сладкая, − велит он с тихим рычанием. И снова целует. Прихватывает нежную складочку зубами, ошеломляя болезненно сладким ощущением, от которого у меня буквально ноги подкашиваются. Зализывает. Кусает, посасывает, снова зализывает. Проводит по нижним губкам языком снова и снова. Вынуждая стонать и раскачиваться навстречу этой безумной ласке. Мышцы сводит уже знакомой потребностью, всё внутри пылает, и мне уже до дрожи хочется получить больше. Не через ткань. Глубже. Сильнее.

Но вместо того, чтобы дать мне желаемое, демон наоборот принимается целовать где угодно, но не там. А потом, пощекотав языком впадинку моего пупка, и вовсе отстраняется.

− Знаешь, Рин. Ты права, в таком купании действительно масса преимуществ, − огорошивает меня, прикусив коленку. – Я теперь голодный как волк. Потрёшь мне спинку?

Ошеломлённо хватанув ртом воздух, я сама не замечаю, как опускаю ногу и снова сажусь на бортик. Тело теперь потряхивает мелкой дрожью, между ног всё горит и пульсирует. Кажется, что кости плавятся. И мне до безумия хочется забыть обо всех правилах приличия и попросить Мартана сделать что-то с этим невыносимым напряжением, с этой неконтролируемой потребностью. Утолить мою жажду.

Но я заставляю себя собраться и снова беру в руки мочалку.

Следующие полчаса превращаются для меня в настоящую чувственную пытку. Мартан использует буквально каждую возможность, чтобы прикоснуться ко мне, погладить, поцеловать.

Стоит склониться к нему, и горячие губы ловят в сладкий плен мою грудь. Стоит отодвинуться, и нахальные руки забираются под сорочку, дразня и без того чувствительную кожу.

Нужно признать, что и мои движения тоже с каждой минутой становятся всё меньше похожи на простое мытьё и всё больше на откровенные ласки. Кажется, что сам воздух между нами теперь искрит, пылает и пульсирует голодным жаром.

Становится чуточку легче, когда я берусь бережно мыть густую огненную шевелюру своего жениха. Но он в это время принимается за мытьё своих интимных частей тела, и мои глаза буквально прикипают к руке, двигающейся под водой. Я даже ловлю себя на чувстве разочарования, что сама этого не сделала для него.

Но вот с купанием, кажется, покончено.

− Спасибо, душа моя. Пойдём в спальню, там я тоже буду весь в твоём распоряжении, − клыкасто улыбается Мартан. И встаёт в полный рост.

Богиня Пресветлая. Как это может поместиться в женском теле? И почему моему телу так хочется это узнать?