Глава 29

− Мне нужно переодеться, − бормочу я, входя в спальню и невольно комкая от волнения мокрый подол своей сорочки.

− Можешь просто снять её, – идущий позади Мартан тут же пользуется возможностью обхватить мои бёдра. Кажется, что я даже на расстоянии ощущаю его обжигающую наготу.

Хорошо, наверное, быть настолько свободным от стеснения и других рамок. Я так не умею. И мне до сих пор сложно поверить, что имею на это право. Меня учили по-другому.

− Я не смогу ужинать без одежды, − возражаю, качая головой.

− А может, ужин подождёт? – чувствую, как ко мне снова тесно прижимается мужское тело. – Я знаю, как сильно тебе понравилась мысль о том, что со мной можно делать всё, что хочется. Мы можем сейчас пойти в кровать, и я буду весь для тебя. И сделаю всё, что ты попросишь.

О боги.

Перед глазами тут же вспыхивает красочная волнующая картина, как он лежит, вытянувшись во весь рост, предлагая мне себя... как снова целует меня там, между ног... и везде... трогает. Шумно выдохнув, я так и замираю, чувствуя, как разгорается в крови едва утихшее пламя. Что сегодня творится с моим воображением? Откуда такие мысли и желания?

− Ты уже представляешь это? – прихватывает Мартан кончик моего уха. – Видишь нас? Стоит только попросить, Рин. Я сделаю тебе очень хорошо. Ты же мне веришь?

− Да, − шепчу, сглотнув пересохшим горлом.

− Чего ты хочешь сейчас, Мышонок? Скажи мне.

Лицо уже горит так, что можно обжечься. Как я могу просить? Произнести то, что крутится в моей голове… порочное, стыдное, невозможное. Нет, немыслимо.

− Скажи мне, малышка, − урчит бархатно, целуя за ухом. Руки скользят по моему телу, трогая, сжимая, поглаживая и лаская. Зарождая жидкое пламя под кожей. – Я исполню для тебя ту фантазию, которая заставила так сладко отреагировать. Что ты представила?

− Тебя, − признаюсь, закрывая затуманенные глаза. Склоняю голову набок, чтобы ему было удобней.

− И что я делаю в твоих фантазиях?

− Лежишь.

− А ты? – на моей груди ласково сжимаются большие ладони.

− Трогаю тебя, − выдыхаю со стоном.

− М-м-м, моя девочка хочет меня изучить?

− Да.

− Тогда идём, − руки скользят теперь по моим плечам, предплечьям.

Взяв меня за руку, Мартан тянет меня к кровати. А потом, отпустив, ложится посередине огромного ложа. Закидывает руки за голову. Улыбается приглашающе.

− Я надеюсь, ты не собираешься мочить нашу кровать своей сорочкой? Снимай её, Рин.

Теперь у меня действительно нет ни одного достаточно веского довода, чтобы не послушаться его. Кусая смущённо губы, я тяну тонкую ткань вверх. А взгляд невольно так и скользит по мужскому телу. Особенно моё внимание привлекает одна конкретная гордо возвышающаяся часть этого самого тела.

− Он пугает тебя? – замечает мои взгляды Мартан.

− Нет… да… немного, − признаюсь смущённо, роняя мокрую сорочку на пол.

− Почему?

Я уже открываю рот, чтобы отказаться отвечать на столь неприличный и интимный вопрос. Но вдруг неожиданно для самой себя признаюсь:

− Мне часто было больно, когда Оссиан проникал в меня. А ты больше.

Его глаза вмиг темнеют, каменеют плечи, но выражение лица не меняется.

− Иди сюда, малышка, − протягивает ко мне руку Мартан.

И я послушно забираюсь к нему в кровать. Сажусь рядом. Опускаю глаза, чувствуя пристальный взгляд. Кончики пальцев буквально зудят желанием прикоснуться, погладить. Я же в купальне касалась. Почему сейчас так сложно?

Возможно потому, что больше не могу оправдать себя купанием, или другой полезной необходимостью. Сейчас это не что иное, как моя прихоть.

Но как же хочется разрешить себе просто следовать своим желаниям и чувствам.

− Ты знаешь, что женское тело должно быть готово к тому, что в него войдёт мужской член? – слышу совершенно неожиданный вопрос, заставляющий меня мгновенно вскинуть голову.

− Готово? Как это? – хмурюсь недоумённо.

− Ты чувствуешь, насколько влажно у тебя между ножек сейчас? – поглаживает Мартан меня по бедру, снова ошеломляя своей откровенностью. – Ты возбуждена, кровь бурлит в твоих венах, лоно истекает соками. Так твоё тело готовится принять меня. Знаешь, что это значит?

− Что? – облизываю пересохшие губы.

− Что со мной тебе не будет больно. Только хорошо. Обещаю. Если мужчина не ведёт себя грубо, боль бывает только тогда, когда женщина не готова. Если конечно, речь не идёт о девственнице. Нет ничего более естественного, чем близость тех, кто создан друг для друга.

И столько уверенности в его словах, что и я невольно начинаю верить. Может, это правда? Ведь с Оссианом я не испытывала и десятой доли тех приятных ощущений, которые подарил мне Мартан. Не испытывала желания, не хотела его прикосновений, и уж тем более не хотела касаться сама.

− Помнишь, как хорошо тебе было, когда я тебя ласкал? Когда я буду в тебе, удовольствия будет ещё больше, − завораживает меня голосом демон.

Мой взгляд невольно снова устремляется к тому самому пугающему органу. Гладкий ствол даже выглядит твёрдым и устрашающим. Но, как ни странно, совсем не противным.

– Ты можешь потрогать его и изучить, если хочешь, – вкрадчиво искушает Мартан. – Не обещаю, что долго смогу это выдерживать, но постараюсь тебя не торопить.

– Тебе будет неприятно? – испуганно отдергиваю руку, которая уже сама собой тянется к мужскому боку.

– Наоборот. Слишком приятно, – подмигивает мне. – Так что не робей.

Легко сказать. Но внутри уже вовсю трепещет любопытство, так старательно поощряемое демоном. И я несмело тянусь к телу жениха. Глажу подтянутый живот. Видя, как напрягаются мышцы под гладкой кожей, испытываю настоящий трепет. Бросив украдкой взгляд на лицо Мартана, замечаю с каким голодом и желанием он за мной наблюдает. Как учащается его дыхание.

Неужели одно лишь моё прикосновение может так сильно на него влиять?

Это заставляет меня почувствовать себя ещё смелее. Придвинувшись ближе, я уже и второй ладонью провожу по мужскому торсу, широкой груди.

− Ты такой твёрдый везде, − шепчу зачаровано, задев кончиками пальцев плоский сосок.

Мартан, шумно втянув воздух, запрокидывает голову на подушку.

− А ты мягкая и нежная. Жду не дождусь, когда смогу тебя съесть, − улыбается хищно и клыкасто.

Съесть, значит? Не знаю почему, но мне тоже хочется попробовать его кожу на вкус. Так сильно хочется, что я больше не могу себе в этом отказывать. Склонившись, целую Мартана в грудь. И совсем осмелев, трогаю кожу языком. Вкусно. Опять целую… трогаю… Руки теперь скользят ниже, снова лаская его живот, такой напряжённый. А грудная клетка так часто и взволнованно вздымается…

Пьянея от дарованной мне вседозволенности, от собственных ощущений, от того, как откровенно Мартан реагирует на каждое действие, я уже не могу остановиться, осыпая поцелуями и ласками весь его торс. Пока вдруг не натыкаюсь рукой на то, что с самого начала привлекло больше всего внимания. Замерев, обхватываю пальцами твёрдый ствол. О-о-ох.

Это похоже на сталь под мягким бархатом. Подняв голову, я смотрю туда, на свою руку. Медленно провожу от основания вверх, потом повинуясь порыву, обратно вниз… и по телу Мартана пробегает самая настоящая дрожь, а из груди вырывается рычащий стон.

− Тебе не нравится? Мне прекратить? – спрашиваю, снова настороженно замерев.

− Мне безумно нравится, − скалит острые клыки мой демон. – Не останавливайся, душа моя. Можешь сжать сильнее… и погладить ещё.

− А тебе бы хотелось, чтобы я… его поцеловала? – вырывается у меня вдруг. А Мартан буквально застывает, поднимает голову, смотря на меня так, что дыхание перехватывает. Даже воздух вокруг накаляется от его голода.

− Ты этого хочешь?

− Не знаю, − пожимаю плечами, смутившись. – Я слышала, что всем мужчинам это нравится. Но сама всегда думала, что это наверняка ужасно неприятно и противно. А для тебя… я наверное могла бы, если тебе это доставит удовольствие.

– Доставит. Огромное. Если когда-то ты захочешь подарить мне такую ласку, я буду счастлив. Но сейчас мне до безумия хочется другого. Ты уже удовлетворила свою любознательность? Готова мне довериться?

− Наверное, да, − киваю, ощущая, что действительно больше не боюсь ничего. Мне слишком хочется того, что он уже однажды заставил меня испытать. И того, что обещал. Мне хочется поверить, что это возможно... И хочется, чтобы ему было со мной хорошо... Так безумно хочется.

Больше поощрения Мартану не требуется. Я даже глазом не успеваю моргнуть, как он резко садится, обхватывая рукой мой затылок и ловя мои губы жарким поцелуем. Пробегается языком по устам, упрашивая открыться. Застонав, я обнимаю его за шею. Позволяя всё, что он хочет.

А в следующий миг уже лежу на спине, а Мартан опускается на меня сверху. Не прекращая сводить с ума поцелуями.

И снова его руки везде. Снова я горю в этих руках. Больше не страшась, ничего не опасаясь, просто вверяясь. Нежась в объятиях моего демона и его жаркой искушающей тьмы.

И когда поцелуи опускаются на мою грудь, мой сосок оказывается в горячем плену мужского рта, а низа живота касаются настойчивые пальцы, я уже без колебаний развожу ноги, позволяя касаться там, где давно всё изнывает желанием.

А-а-ах, Богиня Пресветлая, кажется, я схожу с ума.

Мотая головой по подушке, хватаясь за что придётся, выгибаюсь и извиваюсь, подаюсь навстречу каждому движению мужских пальцев, скользящих между мокрых нижних губок, навстречу жадным губам, сладко терзающим мою грудь. Кажется, что между ними, прямо через меня, от сосков до лона, простреливают настоящие молнии, воспламеняя, накаляя всё внутри.

Пальцы проникают в меня, оглушая острым чувством наполненности и моим собственным наслаждением. И отступают, когда я пытаюсь толкнуться навстречу в одержимом желании получить больше. Оставляя опустошённой и жаждущей. Снова погружаются… отступают… доводя до чувственного безумия. Тьма струится по моей коже горячими ручейками, лаская, кажется, каждую клеточку моего существа.

Тело больше мне не принадлежит. Даже мысли мне больше не принадлежат. Я вся сейчас средоточие животной жажды. И только Мартан может её утолить. Но почему-то снова лишь терзает сладкой пыткой. Раз за разом вознося на вершину и не даруя освобождения.

Терпеть нет больше сил, стоны и крики рвутся из груди. Тело молит об освобождении.

− Попроси, малышка, − поднимает на меня сумрачный напряжённый взгляд мой демон. – Просто попроси и всё будет. Скажи, что хочешь меня.

− Пожалуйста… хочу… − выдыхаю сипло, цепляясь за каменные плечи.

Глаза Мартана вспыхивают настоящим торжеством. Хищно улыбнувшись, он поднимается надо мной. Разводит мои ноги шире, вжимаясь между ними торсом. И я отчётливо чувствую, как к моему лону прижимается твёрдая головка его плоти. Вынуждая привычно напрячься.

− Смотри на меня, душа моя, − зовёт, окутывая тьмой своего взгляда. – Расслабься и ничего не бойся. Боли не будет.

И приходит ощущение. Медленно, явно сдерживаясь и контролируя каждое своё движение, он начинает проникать в моё тело, продавливая и раздвигая мышцы лона. Задохнувшись и широко распахнув глаза, я неотступно смотрю на своего мужчину, на то, как проступают вены на мужественной шее, на то как изгибаются чувственные губы в хриплом стоне и ещё сильнее напрягается мощное, мускулистое тело.

Смотрю, навечно отпечатывая каждый миг и каждый оттенок испытываемых чувств в своей памяти, пока глаза не закатываются от невыносимо острого, какого-то даже животного, удовольствия, накрывающего меня, когда любимый проникает в меня до конца. Разве может быть так нестерпимо хорошо от этого распирающего чувства наполненности? Разве может быть так сладко от того, что я себе больше не принадлежу?

Задыхаюсь от оглушающего осознания, что в этот миг отдаю мужчине не только своё тело, но и своё сердце, свою душу. Потому что другого такого, как он, больше нет. Потому он прав – мы созданы друг для друга. Он мой. Только мой. А я его.

Это так очевидно, что вызывает страх. Я же не хотела… мне же нельзя… но душе невозможно приказывать. Душа сама знает, кого ей любить. Душа сама выбирает…

Низко зарычав, Мартан склоняется надо мной.

− Рин? – смотрит напряжённо. – Что с тобой? Больно?

− Нет, не больно, хорошо, − смаргиваю неожиданно выступившие на глазах слёзы. – Очень хорошо. Как ты и обещал. Не останавливайся, пожалуйста.

Ещё секунду он всматривается в моё лицо, а потом отстраняется и толкается в меня обратно. Под веками будто вспыхивают звёзды, а в груди снова начинает расти клубок обжигающего света, будто проснувшись ото сна. Жар голодной волной разливается по всему телу. Новый толчок. Невозможное по своей силе удовольствие стирает напрочь все мысли, стирает весь мир, оставляя в нём лишь нас двоих. Ещё один… я словно взмываю над пропастью, окрылённая светом своих чувств, наполненная до краёв невыносимым удовольствием. Ещё… и я взрываюсь, растворяясь в ослепительном океане силы, крича и выгибаясь дугой.

Кажется, ещё чуть-чуть и я просто умру, настолько сильно удовольствие, зарождающееся там, где наши с Мартаном тела соединены, и захлёстывающее меня с головой жаркими волнами.

Но мой любимый демон не останавливается, наоборот, начинает двигаться ещё быстрее, бесконечно продолжая ощущение падения в огненную пропасть. Кажется, что свет и пламя закручиваются теперь во мне в сокрушительный смерч, способный развеять меня на частицы. Кажется, что я просто не выдержу. Это уже практически больно. И страшно. Смогу ли я возродиться? И кем тогда буду?

Но Мартан не даёт мне даже шанса избежать этого. Поднимается надо мной. Прикусывает шею, зализывает саднящее место, осыпает жалящими поцелуями грудь. Проводит руками по моему телу. Ухватив за щиколотку, поднимает правую ногу, целует, прикусывая кожу возле косточки. И неожиданно закидывает себе на плечо. А затем повторяет то же самое с левой. И теперь проникает ещё глубже, касаясь, кажется самого сердца. С каждым ударом, нанизывая меня на себя до слепящих звёзд под веками, до хриплых вскриков и гортанных стонов.

В таком положении мне больше не скрыться от надвигающегося смерча. Беспомощно взмахнув руками, я попросту разлетаюсь на осколки. Крича до хрипоты. Дрожа и выгибаясь дугой. Тону в безграничном океане света, чувствуя, как с рычанием вколачивается в меня Мартан, и содрогается в своём освобождении. Его ласковая тьма окутывает меня, даря тишину и покой, возрождая к жизни, лелея как бесценный дар. Обжигает местами кожу, будто клеймя. Питается моим светом...

Я подумаю об этом потом. Сейчас ни на что не осталось сил.