Глава 13

Богатый дормез вез нас по уже темным минским улочкам. За нами заехал модно одетый молодой человек. Галантный, с безупречными манерами, однако при всей учтивости попросил нас завязать глаза и не открывать их до самого приезда. Мне это не нравилось. Все равно на улице темно, что я там увижу? Но все же сопровождающий был настроен весьма решительно, успокоив нас, что это стандартная мера предосторожности.

— Считайте это небольшим приключением, милые панны. Он так обезоруживающе улыбнулся, что, будь я в другой ситуации, наверняка растаяла бы. Но сейчас слишком нервничала, чтобы расслабиться. Дождавшись одобрительного кивка Тоси, позволила надеть себе на лицо шелковый платок. Мою руку тут же нашла рука подруги. Благодарно в нее вцепилась и не выпускала весь путь.

Мы все уже много раз обсудили, поэтому сейчас ехали молча. Наш сопровождающий мурлыкал себе под нос какую-то популярную мелодию. Больше всего боялась, что могу встретить кого-то из знакомых. Единственное, что давало надежду на успех мероприятия — я не часто появлялась на светских вечерах, никогда не была особой любительницей праздно проводить время. Дедушка не раз подтрунивал надо мной, что так никогда не найду себе жениха. Но ни разу ни к чему не принуждал. Я обожала его за то, что он придерживался весьма прогрессивных взглядов: женщина не обязана выходить замуж. А в нашем случае вариант безбрачия был даже предпочтительным. Дед всегда боялся повторения истории с мамой. С другой стороны, ведь продолжался же наш род уже несколько поколений после наложения заклятия. И все же вероятность не пережить роды оставалась огромной.

Несколько лет назад, когда мне стали поступать первые предложения руки и сердца, дедушка даже пробовал взять с меня обещание, что, если выйду замуж, никогда даже думать не буду о детях. Но я не согласилась, потому что хотела сама выбирать. И он подчинился этой воле. Супруга с тех пор себе так и не выбрала, а дед такому раскладу только радовался.

Как бы там ни было, я надеялась, что даже если и увижу кого-то из прошлой жизни, они просто меня не узнают. Августу Савину здесь никто не ожидает увидеть. Тем более у меня не только изменилась длина волос, но и весь образ целиком. Платье решили выбирать под цвет ленты: глубокого винного оттенка, бархатное, с открытыми плечами. Корсет делал небольшую грудь почти всеобщим достоянием, и это очень сильно меня смущало. Но Антонина была непреклонна, руководствуясь принципом: чем больше я продемонстрирую, тем охотнее со мной станут общаться. Ее синее платье тоже не отличалось скромностью, но все же ей это привычно, а меня вгоняло в краску уже одно то, что предстану перед кем-то в таком виде, не говоря уже о том, что меня будут оценивать.

Вспомнила о дедушке и почувствовала, как щеки начинают беспощадно гореть. Он, наверное, в гробу сейчас переворачивается. Боже милостивый, как я докатилась до такого? Словно почувствовав мое смятение, Тося крепче сжала руку.

Страшно было еще от того, что все эти жертвы могут оказаться напрасны. Как начинать разговор? Как подвести собеседника к тому, что мне нужно? Не спросишь же в лоб о пане Тадеуше. Вдруг кто-то из них действительно причастен к похищению? А если так, то не еду ли я сейчас прямиком в лапы к убийце? От этой мысли все похолодело, но отступать слишком поздно.

В какой-то момент мы свернули с брусчатки, ход стал мягче и тише. Я готова была поклясться, что мы выехали за пределы города. Наверняка направляемся в один из загородных особняков. Под ложечкой засосало. Но терзания продолжались недолго. Очень скоро экипаж замедлил бег. Нам помогли выбраться, все еще с завязанными глазами.

«Прозрели» мы только на крыльце огромного поместья. Моему взору предстал широкий холл особняка. Я выдохнула: помещение незнакомое. Мне точно здесь не доводилось бывать. Ну хоть что-то.

Хозяева не скупились на свечи, которые стояли в больших канделябрах повсюду. Нас встретил элегантно одетый дворецкий, поприветствовав кивком головы, и помог снять верхнюю одежду. Тут же, словно из ниоткуда, появилась служанка и унесла пальто. Молодой человек, сопровождавший нас, не стал заходить внутрь. Может, поехал еще за кем-то, кто знает. Из большого холла мы попали в не менее впечатляющую размерами гостиную. Здесь казалось довольно многолюдно. Окинув помещение быстрым взглядом, насчитала как минимум пару десятков мужчин и вдвое меньше женщин. Судя по откровенным нарядам, подобным нашим с Тосей, все они здесь явно не законные супруги гостей. Такие фасоны просто нельзя встретить на обычных вечерах. Но сегодняшний и не был обычным. Глубоко вдохнула и поправила алую атласную ленту, повязанную на запястье.

— По виду очень дорогие девушки, на улицах таких не встретишь, — тихо заметила Тося, оглядываясь.

Вопреки ожиданиям и страхам, здесь было не так уж и много стариков, основную массу составляли мужчины средних лет. Лица некоторых действительно оказались смутно знакомы, но имен при всем желании не вспомнила бы. Это помогло мне немного расслабиться. Если я их не знаю, они тоже не поймут, кто я.

Приглашенные разговаривали между собой, кто-то — с дамами. Все заняты. Какая-то панна негромко наигрывала приятную мелодию на фортепиано, между гостями лавировали слуги, разнося напитки и легкие закуски.

— Смотри в оба и все запоминай, любая мелочь может оказаться полезной, — сказала Тося, подавая мне бокал с золотым игристым вином. Если она частая гостья подобных вечеров, теперь понимаю, почему так неровно дышит к этим напиткам. Я никогда не была особым их ценителем, но для виду, конечно, приняла бокал и пригубила.

Мы стояли посреди зала, но к нам никто не спешил идти. Тося неторопливо осмотрелась, а потом повернулась ко мне, хитро улыбнулась и, наклонившись к самому уху, прошептала:

— Пора привлечь к себе внимание.

— Как? — в тон ей откликнулась я.

— Смотри, я покажу тебе волшебство! Ну-ка, наклонись ближе и расскажи шутку.

Я действительно наклонилась к ней, но лишь растерянно пробурчала:

— Что-то ничего в голову по заказу не приходит. Не помню я шуток.

И тут из ее горла раздался глубокий, густой смех. От него у меня по спине и рукам поползли мурашки. Звук был низкий, утробный, тягучий, как мед и такой же сладкий. Как по команде, на нас стали оборачиваться мужчины. Несколько отделились от своих собеседников и направились к нам.

— Точно волшебство какое-то, — потрясенно произнесла я, вовремя вспомнив, что нужно хотя бы улыбнуться для вежливости тем, кто идет к нам.

* * *

Почему-то чувствовала себя мелким карасиком, которого окружают огромные зубастые щуки, готовые вот-вот распахнуть смертоносные челюсти. Старалась отогнать наваждение, ведь эти люди ничего плохого мне не сделали, а я здесь по доброй воле. И все же чувство, что мы совершили непоправимую ошибку, приехав сюда, не покидало.

К нам подошли сразу несколько молодых людей. Они приветливо улыбались. Неужели вот эти юнцы — члены закрытого общества? Верилось с трудом, но предусмотрительная Тося через свои источники еще раз все проверила, мы были именно там, где нужно.

— Чудесный вечерок, не правда ли, прекрасные сударыни? — начал один из мужчин, переводя взгляд с меня на Антонину и обратно.

Вопреки правилам этикета, он не стал представляться, ведь одно из важнейших условий сегодняшнего вечера, о чем нас, разумеется, предупредили заранее, — не называть настоящих имен.

— Вы правы, сударь, вечер невероятно хорош.

— Любое время суток будет замечательным в такой очаровательной компании, — он демонстративно покосился на ленту на моем запястье.

Кажется, вот и первый претендент на снятие урожая невинности пожаловал. Придется быть с ним милой, ведь мы с Тосей договорились, что каждая постарается разговорить тех собеседников, которые проявят к нам интерес.

В дверях появились еще несколько хорошеньких девушек в довольно откровенных нарядах. Предупредительные слуги в ту же минуту предложили им напитки и закуски.

Антонина что-то беззаботно щебетала, взяв на себя сразу двух франтов, подошедших к нам. Она рассказывала какую-то остроумную шутку, при этом то и дело отпивая маленький глоток вина, от чего глаза ее задорно блестели. Синяки уже почти были не видны, но мы все же запудрили их, теперь никто не мог бы догадаться, что на этом красивом лице пару недель назад не было живого места.

Все присутствующие прекрасно понимали, кто мы и для чего здесь находимся. Я видела, как на подругу смотрели собеседники: жадно, буквально пожирали ее глазами. Ладно я, сегодня своеобразные смотрины, на меня никто не покусится этой ночью, но как Тося панирует отбиваться от навязчивого внимания — оставалось загадкой. Или не планирует? Возможно, она собралась играть роль до конца. Кто ее знает? Конкретно этот вопрос мы не обсуждали.

Как бы там ни было, я смотрела на ее элегантные движения, яркую мимику, красивые чуть полноватые плечи, несколько завитых локонов, кокетливо выбивающихся из высокой прически — она выглядела очаровательно. Каждая деталь дополняла образ. Настоящая актриса. Куда-то исчезла ее обычная простота и даже грубость манер. Сейчас она была воплощением изящества — впору влюбиться. Да, таким девушкам не пишут стихи и картины, на них не женятся, но их желают. И, казалось, что сейчас Тося искреннее наслаждалась теми взглядами, которые бросали на нее гости.

Что до меня, то я вовсе не чувствовала себя в своей стихии. Если бы не крайняя нужда, уже давно скрылась бы в какой-нибудь неприметный уголок, чтобы пересидеть до конца вечера. К сожалению, такого позволить себе не могла. Нужно найти разговорчивого собеседника, который разболтал бы что-нибудь интересное. Была еще одна сложность. Хотя мы и знали, что это неофициальное собрание членов ордена, они этого никак не афишировали.

Кто здесь ученик? Кто достопочтимый мастер? Из книги пана Тадеуша мне удалось немного узнать об устройстве масонских лож, но как применить полученные знания на практике, пока не представляла.

— Позвольте угостить вас чем-нибудь? — ко мне решительно подошел мужчина постарше. Одного его взгляда на молодца, который только что мило со мной беседовал, хватило, чтобы тот ретировался. Старший по возрасту явно выше и в их иерархии. — Морепродукты или дичь? — он улыбнулся, скользнув взглядом сперва по лицу, затем — по груди, и остановился на ленте.

— Устрицы, пожалуйста, — назвала одно из любимых блюд и тут же прикусила язык. Если играю роль бедной сиротки или кого бы то ни было, остро нуждающегося в деньгах, откуда у меня такие запросы? Свежие устрицы — блюдо дорогое, не каждый помещик может себе это позволить.

Но мужчина вроде как не обратил внимания на промах, а жестом подозвал одного из слуг и что-то ему шепнул, тот поспешил выполнить указание.

Я решила, что пора действовать и, натянув улыбку, поинтересовалась:

— Вы — хозяин сего гостеприимного жилища?

— О, нет, хозяин появится немного позже, мы все здесь гости.

— Вы местная?

Только расспросов мне не хватало. Нужно как-то перевести тему.

— Не совсем, приехала издалека, но это очень грустная история, а я не хочу грустить сегодня.

— Вы правы! Сегодня будем веселиться!

Слуга принес поднос с устрицами, я взяла раковину и одним движением выпила содержимое. Отлично приготовлено, приправлено каким-то кислым соусом, ножка уже подрезана, так что сочная мякоть по языку проскользнула в горло.

— Божественно!

— Это вы божественны! — польстил мужчина, глядя в глаза. Он прислонил свой бокал к моему, при этом хрусталь издал короткий мелодичный звук. — За вас!

Мы отпили по несколько глотков. В этот момент в зал вошел квартет музыкантов: две скрипки, контрабас и виолончель. Они расселись по бокам от девушки за фортепиано. Если до того музыка была лишь тихим фоном, то теперь мелодичные аккорды стали доминировать над другими звуками.

— Позволите? — он мягко забрал мой бокал и поставил его рядом со своим на столик, протянув руку. Я приняла приглашение, покосившись на подругу, ту уже обнимал за талию молодой человек, уводя в середину зала для танца. Мой партнер тоже сделал несколько шагов вглубь, увлекая меня за собой.

— Вы чудесно танцуете, — прошептал он в самое ухо, чуть касаясь мочки губами.

Он не был неприятен: от него хорошо пахло дорогим парфюмом, он вел себя учтиво и предусмотрительно, ни словом ни делом не намекая на мой вымышленный статус. И все же это оказалось слишком. Мягко отстранилась, чуть увеличив между нами дистанцию, мужчина понял намек и не стал давить. Похоже, это серьезный претендент на совершение сделки.

— Часто хозяин проводит такие вечера?

— Вполне. Регулярно, сударыня.

— Это ваш начальник? — решилась продолжить допрос.

— В каком-то смысле этого слова да, он здесь самый главный.

— Очень интересно было бы с ним познакомиться.

Человек издал звук, похожий на смешок. Пусть думает, что я ищу наиболее выгодную для себя сделку.

— Поверьте, я тоже весьма обеспеченный человек и могу позволить себе очень многое.

Только открыла рот, чтобы задать очередной наводящий вопрос, как мой собеседник посмотрел вверх, недовольно прошептав:

— Легок на помине.

На балконе второго этажа появился мужчина средних лет. В дорогом черном костюме, с модно уложенными длинными волосами и чисто выбритыми щеками. Он по-хозяйски осматривал помещение и танцующие пары, обводя взглядом каждого. Наконец дошел до меня и буквально замер, впившись в лицо колючими черными глазами. Две глубокие вертикальные морщины прочертили его лоб. Я застыла, не в силах унять дрожь. Одежда и прическа были другие, но эти глаза!..

На меня смотрел человек с портрета.

* * *

Похоже, Тося это тоже заметила, но ничего не успела мне сказать, только испуганно глянула. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме страха. Как такое возможно? Неужели настолько точное фамильное сходство?

Увидев, что внимание главного направлено на меня, партнер по танцу поспешил откланяться. Как хищник уступает добычу более сильному противнику. Он спускался по лестнице, а я будто кожей чувствовала каждый шаг. Мужчина не отрывал взгляд от моего лица ни на миг. Ни разу не опустился ниже. Глаза в глаза. Я кролик, загипнотизированный огромной змеей. Все остальное: люди, звуки, запахи — остались где-то размытым серым фоном. Были только две бездонные пропасти черных глаз. И в какой-то момент показалось, что я падаю.

Он был похож на пана Тадеуша. Хотя тот выглядел… более реальным что ли. Со всеми несовершенствами, присущими обычному человеку. Этот же пугающе идеален. Кожа, волосы, одежда, даже аромат, который обволакивал, душил, не давал глубоко вдохнуть. Пропустила момент, когда он оказался на расстоянии половины локтя от меня.

Он протянул руку к моему лицу и чуть коснулся кончиками пальцев, сразу уронив кисть. Прикосновение обожгло почти физически. Я ощутила, как кожа сплошь покрылась мурашками. Во взгляде его сразу отразилось столько эмоций, что я не успевала их считывать: недоверие, изумление, обида, боль?..

— София? — он больше не делал попыток дотронуться. — Но… как это возможно?

Странная догадка промелькнула в мыслях. София — возможно, это женщина с портрета. Но я не могла раскрывать все карты, как и спрашивать напрямую — слишком опасно, поэтому пришлось нахмуриться.

— Вы меня с кем-то путаете, — голос дрожал и не хотел слушаться.

— Тогда кто же вы?

Я пожала плечами и подняла на уровень лица запястье с лентой, надеясь, что он поймет намек, и мне не придется мучительно объяснять цель пребывания на этом вечере.

Он чуть склонил голову на бок, на этот раз внимательно оглядывая меня с ног до головы. Задержался на груди, непроизвольно сглотнув. Он как будто нервничал. Странный гипнотический образ никак не вязался с выражением лица.

— Сегодня нельзя называть имена, — почти прошептала я.

— Бросьте, я сам выдумал это правило. Меня зовут Велислав. Как ваше имя?

При всем желании не могла соврать, глядя ему прямо в глаза, но и назвать настоящее — значит, выдать себя с головой. Хотя, кажется, я и так влипла по самые уши во что-то еще более нехорошее.

— Правила есть правила, их нельзя нарушать.

Он недовольно покачал головой, но не стал дальше спорить.

— Сколько вы хотите?

— Х-х-хочу? — я запнулась, не поняв, о чем он.

— Ну вы же здесь с определенной целью, — он взял меня за ту руку, на которой была лента.

— А, да… Я… не знаю, о цене должна договориться мадам… — снова сделала паузу, потому что не знала, как ее зовут, но мужчина понял, о чем я.

Он аккуратно потянул за завязки на ленте, стянув ее и поднес к лицу, вдыхая запах моей кожи, исподлобья глядя на меня. От этого взгляда подкосились колени. И вовсе не в романтическом смысле. Ужас сковывал изнутри.

— Цена не имеет значения, я буду ждать вас завтра здесь же.

Он сказал это таким тоном, что стало понятно: даже ищи я покровителя по-настоящему, выбора, по сути, меня лишили. Ни один из присутствующих не станет оспаривать желание достопочтимого мастера.

Он отступил, почти сразу же поднявшись обратно, откуда как хищная птица еще некоторое время продолжал наблюдать за своим «царством». Как только я разделила его непрестанное внимание с другими, смогла вдохнуть нормально. Вскоре он скрылся с глаз. Почти сразу подлетела Тося, обняв меня, несмотря на то, что на нас все еще смотрели другие гости.

— Все в порядке? — прошептала она.

— Не уверена, — ноги все еще подкашивались. — Давай уедем отсюда, пожалуйста.

— Конечно, я сейчас договорюсь, чтобы нас отвезли обратно, а ты пока посиди, — она за руку подвела меня к креслу у стены и оставила одну, вручив бокал пузырящейся золотистой субстанции.

Я опрокинула его почти залпом. Эти глаза словно заморозили все внутренности, я пыталась согреться изнутри, тут же схватив еще один полный бокал. Только на втором или третьем глотке новой порции тепло мелкими струйками начало расходиться по телу.

— Да, выпить не помешает, правда, сударыня? — в кресло рядом бесцеремонно плюхнулся человек.

Чуть затуманенным алкоголем взглядом я уставилась на мужчину и задышала чаще, прижав руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. Он сверлил меня взглядом. Злость его была настолько осязаема, что, казалось ее можно пить вместо вина.

— Так вот вы кто, значит, — надменно сузил глаза Алексей. — А сразу и не скажешь.

В этот момент рядом возникла Тося. Оценив ситуацию по-своему, она забрала у меня недопитый бокал.

— Нас уже ожидает экипаж, прошу извинить, сударь, — она лучезарно улыбнулась Алексею на прощание и потащила нас к выходу.

Просто позволила тянуть себя, не разбирая дороги. Слезы стыда застилали глаза, щеки пылали. Не нашла даже сил обернуться на этого мужчину, позорно убегая. Я так ждала этой встречи, а она случилась в самый неподходящий момент. И даже не могу ничего объяснить, чтобы не сорвать весь план.

* * *

Нам снова завязали глаза, на этот раз сопровождающий оказался другой. Последнее, что увидела перед тем, как надеть повязку, было пышущее гневом лицо Алексея. Он вышел на крыльцо, провожая нас недобрым взглядом, который наверняка будет сниться мне в кошмарах. Я ведь ничего ему не сделала! Мы не давали друг другу обещаний. С чего такая ярость? И главное: почему я сама испытываю чувство вины, будто обманула его доверие?

Примерно через полчаса или чуть больше, когда, по моим ощущениям, мы подъезжали ко временной обители, эмоции и алкоголь немного улеглись. И мысли потекли в другом направлении. Что он делает там, на этом закрытом вечере? Каким образом простой учитель французского, к тому же недавно переехавший откуда-то, мог попасть в масонскую ложу? Насколько понимала, вход туда доступен только избранным. И под этим я имею в виду обладателей больших состояний. Что-то здесь нечисто. Своим появлением он внес сумбур в наш план, и так трещащий по швам. Никакой хоть сколько-нибудь полезной информации я раздобыть не сумела, кроме того, что их достопочтимого мастера зовут Велислав и, судя по всему, он какой-то родственник пану Тадеушу. Уж больно они похожи. Надежда оставалась на Тосю, она же весь вечер о чем-то ворковала то с одним, то с другим кавалером. Может, что и выведала.

Если нет, я боялась, что придется играть роль до конца. И не только играть, но и расстаться с невинностью по-настоящему, чтобы иметь возможность еще раз поговорить с этим страшным и загадочным человеком, который ждет завтра вечером. Меня даже начало мутить от ужаса. Но, если другого выхода не останется, я пойду и на это.

К тому моменту, когда мы вышли из экипажа, я почти полностью совладала с эмоциями. Тося подозрительно поглядывала, пока мы поднимались на нужный этаж, но ничего не говорила. Наконец мы оказались в квартире. Здесь было безопасно. По крайней мере, можно перевести дух.

Я сразу сняла пальто и попросила подругу расслабить шнуровку на платье. Первый свободный вдох получился поистине сладок. От переизбытка воздуха даже закружилась голова. Поспешила в спальню, где стянула с себя все одежду, накинув лишь легкий халат — еще одну обновку, приобретенную в магазине готового платья. Не знаю, зачем купила его накануне зимы, но Тося сделала такие страшные глаза, когда я сперва отказалась от него, что пришлось уступить. Шелк приятно скользил по телу, но кожа мгновенно покрылась пупырышками, в квартире было ощутимо прохладно. Слышала, как Тося закидывает дрова в длинную чугунную печь, которая стояла в гостиной. Да, нужно согреться и выпить чаю тоже не помешает.

Закутавшись в одеяло, как в кокон, я вышла из спальни и с ногами залезла на диван, поджав под себя ноги. Тося тоже переоделась и теперь хозяйничала, подогревая воду.

— У меня к тебе уйма вопросов, — сказала она, разливая из заварочного чайника темно-янтарную жидкость по кружкам. — Даже не знаю, с чего начать.

Когда я получила свою порцию дымящегося напитка, держа чашку в руках через одеяло, чтобы не обжечься, и к лицу начал подниматься ароматный пар, меня окутало какое-то странное понимание всего происходящего. Стало почти все равно, что будет со мной. Глядя на красивые сизые завитки испаряющейся влаги, ощутила почти медитативный покой.

— Августа, слышишь меня? — Тося села рядом, повторив мою позу с поджатыми ногами, и тоже накрылась одеялом.

— Задавай, — откликнулась я, все еще гипнотизируя содержимое чашки, не в силах перевести взгляд в другую сторону.

— Во-первых, что за тип пристал к тебе в самом конце? У меня сложилось впечатление, будто он тебя знает. Это так?

Я удрученно кивнула, соглашаясь. Подруга выругалась.

— Он может нам все испортить!

— Вполне, он был очень зол.

— Это что, какой-то твой ухажер?

Вздохнула и наконец посмотрела на Антонину. Она что-то прочитала в моих глазах, от чего протянула с загадочной улыбкой:

— Так, поня-я-ятно.

— Что тебе понятно? Мне вот, например, ни черта не понятно.

— Я тебе недавно советовала сердце свое никому не отдавать, так вот совет мой слишком поздним оказался, похоже.

— Не говори ерунды, Тось.

— Знаю этот взгляд, крошка. Не обманывай саму себя.

— Я даже не знаю, настоящее ли он назвал мне имя! Ничего о нем не знаю.

Она подула в кружку и сделала глоток, блаженно прикрыв глаза.

— Расскажи. Если он был на сегодняшнем вечере, то как минимум уже попадает в поле нашего интереса. Может, я замечу какие-то детали, которые ты упустила, поддавшись эмоциям.

И я рассказала. Как встретила его в лесу и спасла от волков, как мы провели несколько дней в лесной глуши, как потом он отплатил мне той же монетой, избавив от нежелательной компании.

Стояла уже глубокая ночь. Слышали, как за окном поднялся ветер. Но мы сидели в полумраке гостиной с одной лишь свечой и грелись от печи. В каком-то смысле этот момент стал островком спокойствия для меня. Вокруг бушует море событий, так и норовящее поглотить меня полностью, но я снова получила маленькую передышку.

— Это самая романтичная история из всех, что слышала, — задумчиво протянула девушка. — А ведь он красавчик. Костлявый слишком, на мой вкус, но все остальное в полном порядке.

Щеки снова окрасил румянец. Хорошо, что темно.

— Ты видела его взгляд? Он теперь меня презирает.

— Или просто ревнует.

С такой стороны я на эту ситуацию не смотрела, конечно, но все равно ничего хорошего это не принесет. Тоня допила свой чай и удобно устроила голову на моих ногах, я перебирала пальцами ее уже распущенные локоны, а она от этого чуть ли не мурчала, как кошка. Затем я рассказала про мужчину с портрета, передав все его слова.

— Пазл начинает складываться, — обнадежила подруга.