Глава 58 Розанна

Стерев тыльной стороной ладони мокрые разводы со щёк, я постаралась взять себя в руки.

— Не стесняйтесь своих слёз, госпожа Розанна, предательство близких нам людей ранит более всего. А я слышала от других, что вы за эту дрянь всегда горой стояли.

— Как я не заметила? — мой голос охрип.

— Не удивительно, когда дело касается тех, кого искренне любим, то мы становимся слепыми.

Кнесе смотрела на меня с такой жалостью, что стыдно стало.

— Всегда считала её младшей сестрой, — прошептала я в оправдание, — она права, я дура

— Нет, с вами как раз всё в порядке. А с ней нет, — пройдясь по комнате, молодая женщина осмотрелась, а потом, подняв мои платья, принялась развешивать их в гардеробный шкаф.

— Бедненько у вас тут, конечно, всё, — сделала она свои выводы относительно моих нарядов, — было бы чего воровать. Ну, ничего Дьярви быстро вас приоденет, он, видно, сюда ещё особо не заглядывал, — она вынула простенькую белую сорочку длинною в пол. — Богиня Ледяных ветров, и это ночная рубашка! Ничего, приедут торговцы — принарядимся, а это сожжём. Ужас какой.

Не обращая внимания на её действия и слова, я прошлась к окну и села в кресло.

— Она одержимая, — пробормотала я сама себе, — как я этого не заметила?! Как можно было это упустить. А Густов? Неужели не видел, что сестра дичает?

— Одержимые хитры, Розанна, если позволите, обращаться к вам на ты. Они не показывают своего зверя практически никогда. Мой самый старший брат такой. Мы и не знали, пока он сам не продемонстрировал своё истинное лицо. Зверьё, ничего человеческого в нём нет. Он после смерти отца уже не таился, выгнал своих братьев на улицу и меня туда же. Даже глазом не моргнул. И до сих пор мало кто знает, что он одержим, его отряд — бешеные ящеры. Они в войну такое творили в землях волков и медведей. Слушать страшно. Дома жгли, женщин портили, да так, что те рассудка лишались. Дети. Про это и говорить жутко. Я когда вашу Харду вижу, смотреть ей в глаза стыдно. Ведь у меня с одним из этих тварей кровь общая. Так что не вините себя, одержимые никогда не покажут вам своё истинное нутро.

Я кивнула и, закрыв лицо руками, тяжело вздохнула.

— Сегодня плохой день, — мой голос звучал глухо, — очень плохой день.

Я глянула в окно: туда, где скрылся отряд мужа.

— Переживаете за Дьярви?

— Да, на душе неспокойно.

— Зря, — Кнесе убрала последнее платье. — Он очень силён, правда, по части интриг всё же уступает Вегарту. Очень уступает. Дьярви прямой как доска, могуч как булава. Умён, но, увы, интриган с него никакой. Слишком много благородства, которое мешает ему жить.

— Нас так и не представили, — опомнилась я. — Я мало чего о вас слышала, но муж пообещал поговорить со мной, когда вернётся. Рассказать, кто вы есть на самом деле. А пока просил присмотреть за вами, а в итоге вы мне на выручку пришли.

Она расхохоталась, да так звонко и заразительно.

— Я же сказала Вегарт тот ещё хитрец, ловкач и интриган. Это он мне приказал смотреть за тобой, Розанна, в оба глаза. Говорит, душа ты простая, как медная монетка. Глаз с тебя не спускать, ни на шаг не отходить. А то, как пить дай, обидят чистую душу ведьмочки нашей.

Я рассмеялась в ответ. Хорошо она знает генералов. Видно, давно с ними.

— А, может, не будем их ждать да сами познакомимся, — предложила молодая женщина. — Ну их, интриганов!

— Розанна Вагни, — шепнула я, — леди Моргей.

— Кенесае Вагни, сестра генералов Вагни, — она засмеялась и склонила голову, ожидая мою реакцию.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Сестра?!

— Да, младшая. Незаконнорождённая дочь покойного Эдура Вагни.

— Но зачем было скрывать? Какая глупость! — моему возмущению не было предела.

— Есть на то причины, поверьте, быть женой или сестрой генерала очень страшно. Мстят всегда через тех, кто ими любим. Я это на себе испытала.

Она скованно улыбнулась. Словно и знала очень много да рассказывать не желала. Ярко-фиолетовая аура вспыхнула вокруг её бёдер, и я поняла, что продолжать этот разговор не стоит, потому как слышать сейчас о чужой боли и несчастье не хотела.

Подойдя к распахнутому окну, девушка упёрлась руками в подоконник и выглянула наружу. В небе грозно закричал дикий драк, начиная свою охоту.

— Простынешь, Кенесае, — произнесла я не задумываясь. Она тихо рассмеялась.

— Кнесе. Уже пару лет меня называют только так. Нет, холод мне не страшен. Как и Дьярви, я дочь ледяной магии. Мой зверь был бы ледяным драконом. А внешностью я в отца. Была в отца, Вегарт всегда шутил и говорил, что мы с ним одно лицо. Я злилась, какая же девочка хочет быть похожа на братца. А он подначивал, говорил, что подрасту и будут у меня и плечи шириной как у него, и подбородок квадратный.

— Я не понимаю, ты выглядишь…

— …как человек, — подсказала она. — Да. Я потеряла своего зверя. Моя внешность изменилась. Я всё ещё пытаюсь увидеть отражение себя прежней, но чистокровной драконессы Кенесае Сереброволосой уже нет и никогда не будет. Иногда я слышу шёпот своего дракона, но мне уже никогда не обернуться, не взлететь, не познать истинной свободы.

Я молчала не в силах спросить, что же с ней случилось и, кажется, она тоже не желала поднимать эту тему.

— Это нехорошо, — прошептала я.

— Что именно? — она обернулась и взглянула мне в глаза.

— Вы не должны считаться казарменной… — у меня язык не поворачивался назвать её "девкой".

— Я та, кто я есть. Это не братья придумали. Не они. Но так сложилась ситуация, что я предпочла остаться девкой в глазах окружающих. Кроме вас, только Брек знает, кто я такая. Но он никогда не раскроет этот секрет.

— Брек?

— Да, он славный. Добрейший из мужчин, Харде повезло с ним. Он как каменная стена.

Поджав губы, я всё не могла смириться с тем, что услышала.

— Тебе пора замуж, Кнесе, но с такой репутацией куда?

— Замуж, — она просияла. — Да, в этом замке я встретила очень интересного мужчину. Он мне действительно приглянулся. Давно со мной такого не было.

— Кто же это? — меня разбирало любопытство.

— Секрет, он просил молчать. Его положение здесь шаткое. Но этот мужчина такой нежный, заботливый. Он мне даже цветы подарил. Представляешь?! Тебе дарили цветы?

— Нет, — я не могла такого припомнить, — разве что брат некровный в детстве

— Братья не в счёт!

— Тогда я тебе завидую, Кнесе.

— Это безумно приятно, Розанна. Он дарит мне вроде такие мелочи, безделушки, а кажется, что сокровища. А сегодня он пригласил меня прогуляться на пруд и показать скалу на том берегу, где обитают дикие драки. Всегда мечтала получить в подарок ящера.

— Нет, Кнесе, тебе нельзя за ворота, — спохватилась я. — Дьярви чётко сказал.

— Нет, с ним можно, — она беззаботно отмахнулась от меня. — Я сделала, наверное, глупость. Но он стал заверять меня, что ему неважно, чью постель я согревала. Что будет меня любить и никому не позволит очернять моё имя. А я… — она замялась.

— Призналась ему кто ты, — поняла я сразу.

— Не совсем так, — она явно подбирала слова, — но он знает. Если братья разведают об этом, то будут просто в ярости.

— Разве можно так слепо кому-то доверять? — я понимала, что кто бы то ни был, а лишнее Кнесе говорить не стоило.

— Ну, если честно, то он сам услышал мой разговор на лестнице с Дьярви, ну когда вы поругались после нападения этого лиса. Он тогда прибежал ко мне, завёл на верхний ярус и приказал без него носу за ворота не высовывать. Переживал очень, что одичалые объявились. А тут крик брата, хлопок двери. Я спустилась к нему, а мой… ну ухажёр, он всё слышал. Понял, кто я.

— Мы с такой незнакомы толком, — осторожно начала я, — но мне кажется, нельзя доверять никому, и за ворота тебе нельзя, Кнесе. Встречайся с ним здесь, но не покидай стены замка.

— Нет Розанна, с ним можно. Когда ты узнаешь, кто он, то поймёшь. Он заслуживает доверия, он на стороне брата.

— Это кто-то из стражи? — допытывалась я.

— Я не скажу, но он может меня защитить.

— Нет, Кнесе, нельзя, — мой голос стал строг.

— Брат зачищает лес, тут безопасно. Я хочу пойти на первое в своей жизни свидание.

— Но почему именно сейчас, когда Дьярви и Вегарта нет? — я не на шутку разволновалась.

— Потому что когда они будут здесь, я не смогу выскользнуть из поля зрения Вегарта. Он как пёс следит за каждым моим шагом. Я люблю его, но его опека душит порой. И вот появился мужчина. Он хороший, заботливый, в нём столько нежности. Я хочу остаться с ним наедине, а вдруг он меня поцелует! Меня ещё никто не целовал.

— Ты его любишь?

— Нет, но он мне нравится. Мне кажется, такого легко полюбить, у нас должен быть шанс. Он говорит, что я его истинная. Это ведь такое счастье.

— Нет, — я покачала головой, — нельзя, Кнесе. Не вздумай выходить за ворота. Я запрещаю, слышишь!

— Я всё равно пойду, — заупрямилась она. — С ним безопасно.

— Я не пущу!

Она захохотала.

— Мы знакомы всего ничего, Розанна, а ты уже ведёшь себя, как старшая сестрица.

— Ну, прости, но я обещала Дьярви.

— А я обещала прийти на свидание.

— Ты невозможная девица, Кнесе, но нельзя, и всё тут.

— Ладно, нельзя, значит, найдём укромный уголок в стенах замка, — нехотя согласилась она.

— Тут хватает, где помиловаться, — я, наконец, расслабилась и засмеялась.

Ули была на время забыта.

Смотря в окно, мы продолжали болтать. Она рассказывала мне о братьях, я ей о замке, о лесе и о драках, в которых она души не чаяла. Харда принесла нам обед. Она не поняла этой странной дружбы, что возникла между мной и Кнесе, но, кажется, не имела ничего против. На руке лисицы красовался широкий браслет невесты, украшенный сапфирами. Брек не поскупился на подарок невесте.

Так прошла первая половина дня.