11

5.5 лет назад

Дни после похорон Сережи казались мне вереницей бесконечной боли. Душевной, физической, как будто у меня отрезали руку или ногу, и я варилась в котле страдания, лежа в кровати и поливая слезами пахнувшую мужем подушку. Его подушку.

Буквально месяц назад мы планировали наше путешествие за границу, рассматривали отели, составляли план поездки, Сергей собирался брать длительный отпуск, чтобы у нас не было фиксированной даты отъезда и можно было задержаться подольше. Мы начали планировать ребенка, и я возлагала большие надежды на этот отпуск.

Моя работа в клинике не предусматривала, к сожалению, таких отпусков, как у врачей государственных больниц, но я рассчитывала договориться с начальством не на две недели, а на три, и вот теперь, сидя в квартире с опухшим лицом и глазами, превратившимися в две щелочки, понимала, что так дальше продолжаться не может. Я умру здесь от горя и одиночества. Накануне должен был состояться вылет в Таиланд, а я совершенно забыла об этом, не отменила бронь на отель и билеты на самолет, да и словно отупела, могла лишь лежать и плакать или пялиться в потолок.

— Зайчик, так нельзя, — мама звонила несколько раз в день, — ты погубишь себя, — говорила она что-то утешающее в трубку, а я не понимала, а как можно.

Она счастливо жила с папой свою лучшую жизнь, они любили друг друга, у них была гармония и согласие во всем, а я теперь как обрубок человека. И даже не беременна. Будь у меня малыш от Сережи, я б, наверное, не ощущала такой сосущей пустоты внутри. К сожалению, сейчас только середина цикла, смерть мужа совпала с началом месячных. Не беременна, не жена, не любимая больше. Половина человека.

Звонок Вячеслава Денисовича оказался для меня неожиданным.

— Светлана Михайловна, я понимаю, что врываюсь к вам со своими непрошенными советами, как медведь в посудную лавку, — пробасил он своим густым голосом, — но только вы, голубушка, нам тут нужны. Совершенно неожиданно Надежда Павловна свалилась с гриппом, представляете? Тяжелая пневмония, она в реанимации, а мы без вас и без нее просто зашиваемся. Выходите на работу. Тут и стены лечат, и отвлечетесь, дорогая, от скорбных мыслей. Сергея не вернуть, а вас нам надо не потерять.

Я не помню, что я ответила ему тогда. Что-то, наверное, ответила. И еще пару дней лежала бревном на кровати, пока не поняла, что если я не начну действовать сейчас, то скачусь в депрессию, из которой можно вытащить себя только препаратами, а с них уже можно вообще никогда не слезть.

Накануне перед выходом в клинику я долго отмокала в ванне, разглядывая всякие мужские средства для душа, волос, бритвенный станок, триммер, уход для бороды, которой так гордился муж, его зубную щетку, склонившуюся к моей, словно в поцелуе, и понимала, что на этом все. Была счастливая жена Светка Зайцева, а теперь она снова Светка Соколова, только теперь не девица, а вдова. Ужасное слово.

День моего выхода на работу оказался неожиданно мрачным. Весна вступала в свои права, дни становились все теплее, но сегодняшний ознаменовался дождем и ветром, едва не сбившим меня с ног прямо у выхода из такси.

Пряча от всех глаза, будто нашкодивший котенок, я дошла до лифта, кому-то кивнула, с кем-то поздоровалась. Вот она — жизнь. Ничего не случилось, люди живут, как жили, и только я застыла, словно муха в янтаре.

— Светлана Михайловна! — моя медсестра уже подготовила кабинет и вскочила, едва я открыла дверь. — А мы вас ждем!

— Я заметила, — я усмехнулась, намекая на толпу перед дверью.

Несмотря на то, что приемы у нас стоили ощутимых денег, люди все равно шли, и порой приезжали издалека и сильно раньше назначенного времени, и я старалась никому не отказывать. Они и без того натерпелись в ожидании малыша, чтобы еще и тут их задерживать.

— Там половина еще Надежды Павловны пациенты, у двоих сегодня пункция назначена даже, — поделилась Верочка. — Я вам папки принесла, они на столе, первая пункция в десять, вторая в одиннадцать. Между ними приемы. И еще три переноса сегодня, тоже не ваши. Ваши вот первичные все и повторные, ждали вас, мы специально вчера обзвонили, чтоб успели записаться, но со временем накладка вышла.

— Ничего, я приму всех, ты ж знаешь, — усевшись за стол и включив компьютер, я активировала кнопку, которая меняла на электронном табло надпись с «занято» на «свободно», и тут же услышала стук в дверь.

День покатился своим чередом.

Обычно пациенток, явившихся на пункцию ооцитов, сопровождала менеджер после оформления сразу в палату. Надя их смотрела три дня назад, всем были даны соответствующие назначения, и никаких сюрпризов я не ожидала. Но когда в очередной раз открылась дверь, глаза мои расширились до состояния глаз девочек из японских мультиков — на пороге стоял мой одноклассник Ромка Семенов. Тот, в кого я была тайно влюблена много лет, от которого ожидала на выпускном приглашение на танец, но так и не дождалась. Он пропустил впереди себя невысокую худенькую женщину, одетую в элегантное облегающее платье, волосы ее были уложены в сложную прическу, и я только сейчас краем сознания отметила, что одна из тех, кто должны были пунктироваться сегодня, имела фамилию Семенова.

— Света? — на лице Ромы мелькнуло узнавание.

Он улыбнулся вдруг, превращаясь из сурового мужчины в того парня, что оттарабанил со мной десять лет в одном классе.

— Соколова?

— Семенов! — я тоже улыбнулась и махнула рукой на стулья перед своим столом. — Присаживайтесь.

— Не ожидал тебя тут встретить, — заявил он мне, усевшись и глядя прямо в глаза. — Теперь я буду спокоен, что все в порядке. Жена в надежных руках.

Я ободряюще улыбнулась ему и ей, после чего открыла карту.

— Тут у вас договор на заморозку и хранение эмбрионов подписан, — я ткнула пальцем в лист, — я б вам советовала еще заморозить сперму. Ооциты плохо переносят криоконсервацию, а вот сперматозоиды сохраняют полную жизнеспособность. Если еще когда-то потребуется сделать ЭКО, то вы можете воспользоваться материалом, который сейчас отвечает всем показателям отличного. С возрастом это может измениться.

Этот совет я давала всем своим пациентам. Многие соглашались, вот и сейчас Роман явно заинтересовался данной возможностью.

— Что для этого нужно? Дополнительно оплатить? — спросил он, подавшись вперед.

— Менеджер с вами подпишет документы. Заморозка оплачивается отдельно, хранение входит в общую стоимость. Так как мы планируем использовать ИКСИ (методика оплодотворения яйцеклетки, при которой сперматозоид вводится внутрь нее с помощью специальной иглы — прим.авт) в протоколе, то из всего объема эякулята будет использована малая часть, оставшееся как раз годится для хранения.

— Хорошо, — прошелестела каким-то бесцветным голосом супруга моего одноклассника. — Я тоже согласна. Вдруг этот протокол будет неудачным, и мы ж можем вообще не получить эмбрионы. Да?

— Такое бывает, конечно, но вы молоды, количество фолликулов по данным последнего УЗИ хорошее, я надеюсь, что никаких эксцессов не будет. Дополнительно смотреть вас сейчас я не буду, проходите к менеджеру, там подпишете договор, вас проводят в палату, где посмотрит анестезиолог, а дальше уже, как подойдет время, я приду и проведу манипуляцию. Все будет в порядке.

Они ушли, а я тяжело вздохнула. Когда-то я мечтала, что этот парень станет моим мужем, видела сны с ним, фантазировала, как мы родим кучу детей, и вот сейчас спокойно обсуждаю с ним заморозку его спермы. Хотя могла вообще этого не делать, просто провести пункцию, а дальше уже работа эмбриологов.

Обычно я не присутствовала при оплодотворении, но тут оказалось окно между приемами, одна из пациенток не явилась, и я вошла в святая святых нашего центра — место, где творилось чудо зачатия.

Алина Степановна, наш бог эмбриологии, сидела на своем рабочем месте и даже не отвлеклась, глядя в микроскоп и колдуя своими волшебными руками над будущими детьми семьи Семеновых. Рядом с ней стоял контейнер с биоматериалом, и я словно сомнамбула, уставилась на него. Спермики Ромки. Живучие, подвижные, судя по анализу, просто великолепные. Их сейчас возьмут и заморозят, и они будут ждать своего часа еще долго-долго, и, возможно, никогда его не дождутся.

Дикое решение пришло за какую-то долю секунды. Наверное, это было помешательство, ибо иначе я потом себе не могла объяснить, зачем и почему я это сделала. Взяла шприц, пока Алина увлеченно женила спермиков с яйцеклетками и не видела ничего вокруг, набрала из контейнера часть, а потом прошла в туалет, выдавила остро пахнущее содержимое на ватный тампон и ввела себе во влагалище.

(Автор предупреждает, что ситуация абсолютно выдуманная, в реальной жизни забеременеть таким образом практически невозможно)

После совершенного я спокойно вышла из сортира, дошла до своего кабинета и легла на диван, где и провела все оставшееся время до следующего пациента.

Честное слово, я даже не предполагала, что этот поступок возымеет какой-то эффект. Конечно, для оплодотворения обычно хватало одного сперматозоида, но куча других нужна для подготовки яйцеклетки, и они справились. Через положенные две недели тест показал две полоски, а через девять месяцев родился мой самый любимый мальчик на всем белом свете — сын Арсений. И все считали, что он от Сережи.

И вот теперь Рома, узнав мой адрес, встретился с сыном, и я молилась, чтобы он оказался безглазым чурбаном, который не заметил потрясающего сходства между ними. Ибо как ему объяснить наличие у меня его ребенка, я не знала.