20

Следующие дни оказываются настолько насыщенными, что вспомнить или подумать о чем-то постороннем просто не получается — у нас ушла в отпуск одна коллега, ее пациентов распределили по оставшимся врачам, а вторая сломала руку, плюс, моя медсестра Верочка тоже оказалась на больничном с сотрясением мозга, и я к вечеру ощущала себя просто как выжатый лимон. В этот момент анекдот про двух врачей, патанатома и гинеколога, которые вышли из больницы и там проговорили: «Живые люди! И у них лица!» не казался мне смешным. Круговерть из женских гениталий и картинок УЗИ, манипуляционная, эмбриологическая лаборатория — все слилось в один хаос, который даже дома не давал мне выдохнуть, так как пациентки писали мне на личный сотовый в любое время, в которое им вздумается. И поводы для этого находили самые дурацкие порой. «Доктор, у меня не работает аптека возле дома, ничего, если я начну принимать лекарства завтра?» Конечно, нельзя, у нас все строго по минутам порой рассчитано! «Извините, я у вас забыла свои трусики, не могли бы вы не выкидывать, я через месяц приеду и заберу». Чего? Я месяц должна хранить чужие грязные трусы в своем кабинете? Для ароматизации, что ли? Тем более, что о белье дама вспомнила в двадцать три часа, когда я уже видела третий сон. Наверное, пошла в душ, и там-то пропажа и обнаружилась. На такое сообщение даже отвечать не стала.

Были и другие вопросы, более приближенные к реальности, на которые я отвечала. Про кровотечение на раннем сроке беременности, про пропущенный прием препарата, про дикие боли в животе и так далее. В любое время дня и ночи. К сожалению, по условиям моего контракта, я должна была находиться на связи в любое время суток, кроме дней, когда была в отпуске или на больничном. Ну и отвечать на сообщения. Иначе дамы писали гневные пасквили на сайте клиники или в жалобную книгу, что тщательно отслеживалось руководством, и проштрафившихся сотрудников могли наказать рублем.

Субботним утром после всей этой катавасии я оказалась не готова к звонку от Ромы. Всю неделю после нашего ночного экспромта он не давал о себе знать. Ни тебе милых «с добрым утром», ни назойливых «спокойной ночи», ни единого намека, что я вообще существую где-то в мыслях этого товарища. Правда, мне и самой было не до него, и потому, хлопая сонными глазами, я едва подавила зевок в трубку, отвечая на звонок.

— Алле! — упав головой в подушку, я закрыла глаза.

Девять утра! Спать и спать! Мы с Арсением любим в выходные поваляться подольше, он спит в своей комнате, потом приходит ко мне часиков в одиннадцать, мы нежимся и болтаем обо всем. Но сегодня утро наступило гораздо раньше.

— Привет, сонная фея женских вагин! — насмешливо прозвучало мне в ответ. — Готова ли ты?

— К труду и обороне? — брякнула первое попавшееся в голове, закрывая глаза и надеясь еще уснуть.

— И к этому тоже, — в трубке раздался смех. — Хотел вас с Арсением пригласить поехать в Горячий ключ прогуляться. В городе жарко, а там по ущелью походим, воды минеральной попьем, пиццу поедим.

— Часа через три точно, — я уже практически заснула, поворачиваясь набок.

— Нет, сейчас, — голос Ромы стал настойчивым. — Я уже у тебя под дверью, открывай.

— Чего?

Резко подскочив, я едва не треснулась головой о полку над кроватью. Как это — под дверью?

Зеркало отразило меня во всей красе — с помятым лицом, которым я спала в подушку, всклокоченными волосами, кругами под глазами размером с Юпитер, сбившейся с одного плеча пижаме, и в таком виде мне что, встречать гостя?

— Не, давай все же попозже, — попыталась вяло отбиться я, но дверной звонок оказался безжалостным.

Пятки Арсения застучали по полу, и на пороге комнаты показался мой мальчишка с практически таким же видом, как у меня, за исключением кругов. Мы вместе направились к двери и синхронно зевнули, впуская Ромку. Я потуже затянула пояс халата, чтобы ненароком не смутить его своей пижамой старой монашки, а затем махнула рукой:

— Мой дом — твой дом, проходи, я минут через двадцать буду, — а затем обернулась к сыну: — Проводи гостя в кухню, я скоро.

— Мама утром стесняется, — сообщил Арсюша, уводя Семенова вдоль по коридору. — Говорит, что она как карета Золушки — после двенадцати превращается в тыкву. Хочешь чай, дядя Рома?

Уже не услышав, что он ответил, метнулась в ванную, заперлась и придирчиво уставилась на себя. Мда, не шышнадцать, это заметно. Чтобы выглядеть прилично, с каждым годом приходится тратить все больше сил.

Влезла под душ, включила его погорячее, натерла кожу докрасна, взбила пену из шампуня на голове, использовала скраб для тела, вкусно пахнущий малиной, затем все смыла, нанесла бальзам на кончики волос, подождала три минуты, смыла, закуталась в огромное полотенце — спасибо маме за подарок! — и вышла босыми ногами на коврик, вздыхая. Ну почему нельзя было вчера предупредить о том, что имеются какие-то планы? Я б вообще не согласилась, кто в здравом уме в субботу ранним утром тащится в какое-то ущелье глазеть на ящериц? Тьфу!

Приведя лицо и зубы в порядок, высушила волосы феном, юркнула бодрой мышью в спальню, натянула футболку оверсайз и шаровары и прошлепала босыми ногами в кухню, где уже сидели за столом одинаковые парни, о чем-то шушукаясь, глядя в экран Роминого телефона.

— Мам, а дядя Рома мне показал ежика, он у него во дворе живет! — тут же сдал Семенова мой сын. — И сказал, что я могу сам с ним познакомиться! Давай поедем в гости, а, мам?

— Дядя Рома такой затейник, — проворчала я, не зная, как вообще реагировать на всю эту ситуацию.

Мне было совершенно непонятно его поведение. Зачем он продолжает это все? Смысл ему встречаться с матерью-одиночкой, если куча молодых красоток готовы по первому свистку бежать волосы назад в объятия красавчика? Как говорили в моей юности, упакованного, что означало безбедное существование. Наверняка у него нет и никогда не было отбоя от желающих скрасить существование, а то и окольцевать парня, да и по нему не похоже, что живет бобылем.

И еще этот момент с отцовством, раскрытия которого я боялась, как огня. Если мы будем развивать отношения, окружающие, видящие рядом этих двоих, сложат два плюс два и догадаются, что отец Арсюши вовсе не Сережа. И никому не докажешь, что я не изменяла мужу, а совершила несусветную глупость с заберемениванием. Имея огромную базу доноров и неограниченное количество попыток искусственной инсеминации (манипуляция, при которой в матку вводится специально подготовленная сперма — прим.авт), я банально украла материал и ввела его в себя, словно находилась в каком-то помутненном сознании. Нет, конечно, рождение сына перевернуло весь мой мир, всю мою жизнь, не дало мне сойти с ума от горя, но сейчас мне грозила страшная кара, осложняющаяся тем, что отец ребенка — адвокат. Успешный. Я погуглила. Очень мало проигранных дел, да и те случались только на заре карьеры. Но как избавиться от внимания Ромы -большой вопрос.

— Ну какой твой положительный ответ? — этот самый дядя сейчас сидел на стуле на моей кухне и смотрел своими глазами-маслинами с хитрым выражением лица.

И что самое печальное, что второй парень словно клон копировал его и был похож на папу, как капелька на капельку.

— Я не знаю, — честно ответила, оборачиваясь к кофеварке и включая ее.

Пока я не выпью с утра чашечку эспрессо, у меня голова совсем не варит. Спиной я ощущала, как эти двое смотрят на меня, затем Арсюша испускает тяжкий вздох и со скрипом отодвигает стул.

— Пошли, дядь Ром, мама сейчас будет пить кофе, а ее лучше не трогать в этот момент, — сказал он с таким выражением, что становилось понятно — мамаша — законченный кофеман, спасать тут некого.

Интересно, кофейные рехабы существуют? Здравствуйте, я Света, и я люблю кофе. Проходите, Света, ваша койка вон там, сейчас придет медсестра и сделает вам антикофейный укольчик в попу.

Я слышала, как Арсений увел Рому к себе в комнату, голос сына, звонкий и веселый, звучал приглушенно из-за закрытой двери, но мое сердце все равно обливалось кровью — как же ему хочется, чтоб был папа. В садике у них только он растет в неполной семье, остальные дети все имеют и папу, и маму. И особенно тяжело нам к празднику Защитника Отечества, ведь дети делают поделки, а подарить Арсюша может ее только деду.

Взяв кружку с обжигающе горячей коричневой жижей, которую не каждый человек сможет выпить, не поморщившись, я делаю первый глоток и блаженно жмурюсь — да, вот так я люблю начинать утро. Это то, что надо. Маленькими глоточками, смакуя, я выпила все до капли, затем вздохнула, взъерошила просохшие волосы и задумалась.

Ехать или не ехать? Не хочется обижать сына, он уже наверняка распланировал себе, как будет гоняться за ящерками, как поймает одну, и та непременно отбросит хвост. И вот как сказать «нет»? Не злая ж мачеха я. Ну и потом, от одного ж разика ничего не будет? Вряд ли кто-то из знакомых соберется в летние выходные гулять по Горячему ключу, все предпочитают на море ездить.

Так, решено, едем.

Я пошла в свою спальню и замерла у шкафа. Что надеть? Жарко на улице, Рома пришел к нам в джинсовых бриджах и простой футболке, наверное, и мне надо что-то подобное. Не расфуфыриваться ж, как на бал. Пожалуй, поддержу фемели-лук, и себе и Арсюше выберу что-то подобное одежде Семенова. Фух, надеюсь, он, как и все мужчины, не слишком наблюдательный.

— Отлично выглядишь! — увидев меня в детской, Рома, сидящий на полу с огромным трактором в руках, оценивающе скользнул по фигуре. — Я так понимаю, это означает ответ «да»?

— Да! — проворчала я ему. — Но мы не завтракали, поэтому с тебя поход в кафе, а потом уже все остальное.

— Ну, маааам! — надул губы Арсений. — Давай попросим дядь Рому заехать в мак и купить бургеры!

Он так умоляюще смотрит на меня, что приходится сдаться.

— Хорошо, заедем, — перевожу я взгляд на Рому и вижу, что он улыбается. — Но только один бургер! И никакой колы! Зубы надо беречь.

— Я помню! — вздыхает внук стоматолога и внезапно подпрыгивает. — Ура! — вопит он в силу своих легких. — Мы едем гулять!