Глава 8. Макс

— Если я еще раз увижу тебя возле нее, то больше ты не сможешь видеть.

Я смотрел в глаза Артема и мысленно представлял, как бью его наглую морду. Не знаю, что там произошло между ним и Мирой, но выглядела она плохо, а значит, он не уследил.

Но этот тип был не из тех, кого можно запугать или смутить. Он смотрел на меня нагло, вызывающе.

— А вам не кажется, что это решать Мирославе Илларионовне? Да и угроза ваша, между нами, так себе.

— Так она, кажется, как раз и решила? Ты разве не слышал? Я уверен в том, что она послала тебя к черту.

— Как и вас.

Мы стояли друг напротив друга, сжав кулаки. Мне безумно хотелось начистить эту физиономию. Я не доверял ему, каким бы профессионалом он ни был. Сзади послышался ехидный голос:

— Артем, верно? Заканчивай давай страдать по своей Уитни Хьюстон, ты фильмы перепутал. — Герман стоял, лениво опираясь на скамейку. — Я тебе, так уж и быть, помогу, а взамен пойдешь на меня работать, после того как переболеешь своей «хозяйкой».

Последнее слово прозвучало унизительно. Но лично я был этому рад. Сдается мне, все мы немного заигрались.

— Я предупредил. Держись от нее подальше, я сам решу, как защитить свою женщину и ребенка.

В этот момент на его лице появилась самодовольная улыбка.

— А с чего это вы решили, что ребенок ваш? Вы же прекрасно знаете, как она хотела забеременеть. Только вот незадача — осеменитель у нее под рукой был только один.

Я все же не удержался. Отработанным ударом резко выкинул руку в район его челюсти. Этот гад с легкостью его парировал.

Еще минута, и мы уже катались по земле, сцепившись в клубок. Моя подготовка значительно улучшилась за последние семь месяцев, но и он был неплох.

Я достал его пару раз, но и Артем прошелся мне по ребрам. Остановились мы лишь тогда, когда к нам подлетела немолодая блондинка и стала колошматить своей сумкой.

— Артем, прекрати! Максим! Два идиота, что вы тут устроили? Где девочки?

После того как ко мне обратились по имени, я отвлекся и пропустил апперкот. В голове взорвались тысячи звездочек.

Этот урод добил бы меня после нокдауна, но между нами встала женщина со смутно знакомыми чертами.

— Хорош защитничек! Девочки где?

Она пнула Артема в чувствительное место под коленом и тот поморщился. Я же пока отдышался и потряс головой.

Чудесно. Кажется, я схлопотал легкое сотрясение. Я поймал любопытный взгляд Германа. Он указал на часы на своей руке.

— Макс, до самолета полтора часа. Может, уже поедем, а? Или ты тут еще недостаточно получил?

Он был явно рад, что оказался в самой гуще заварушки. Только попкорна в руках не хватало.

— А ты, я смотрю, доволен, что в первом ряду смотришь наш сериал.

Он засмеялся:

— Ну что ты! Я его спонсор, даже продюсер. Хотя, признаю, сюжетик ничего так, увлекает.

И Освальд с новым интересом принялся рассматривать женщину рядом. Теперь и я обратил на нее пристальное внимание.

Она же отчитывала Артема:

— Совсем сдурел, что ли? Зачем ты к ней полез, почему со мной сначала не поговорил? Вообразил себя телохранителем? И что? Доохранялся? Что я теперь ей скажу!

Женщина лупила Артема сумкой, в которой что-то громыхало. С такой атакой не мудрено, что безопасник растерялся. При этом он даже стал оправдываться:

— Скажите ей, что также обманывали ее семь месяцев, и смотрели, как она убивается по этому…

Одной рукой он пытался отобрать у шустрой женщины сумку, а второй тыкал в меня. Понемногу я начинал складывать одно с другим. Парочка же не унималась:

— Ты, скалозуб эдакий, мне клялся, что он использует ее, что ей так лучше! А я-то, дура старая, сопли подтерла да уши развесила!

Ну все. Он точно зарвался.

— Я смотрю, ты у нас сказочник-самодеятель.

И я снова стал на него наступать. Дорогу мне преградила все та же женщина.

— Куда лезешь? Я с ним еще не закончила. Все петушиные бои после. Совсем совести нет у молодежи!

И она замахнулась на меня все той же сумкой. Пользуясь моментом, Артем отскочил от нее подальше.

Герман уже беззастенчиво ржал. Вот кому было весело! Я с легкостью перехватил орудие избиения и без стеснения вырвал из рук женщины.

Она возмутилась такой наглости и попыталась отнять сумку, но я зашвырнул ее подальше. Я уже догадывался, кто передо мной, но это не сильно влияло на мой настрой.

— Я же сказала, что с тобой поговорю позже! Отдай сумку сейчас же! Что это такое!

Она стала бегать вокруг меня. Но я устал терять время, поэтому молча развернулся, поманив за собой Германа. Пора возвращаться в Москву. Ей же бросил:

— Поговорите со мной тогда, когда мне это будет интересно, а пока я для вас остаюсь на том свете. Все поняли, тетя Ира?

Она застыла на секунду, гневно сузив глаза. Сразу было видно, что в ней боролись несколько желаний. И как минимум одно из них было прибить меня.

Но не все так просто, и она всего лишь несколько раз закрыла и открыла рот. При этом ее взгляд был весьма красноречив. Союзницу в ее лице я вряд ли получу.

Да и плевать, они с этим Артемом столько наворотили. Это ж надо было такое выдумать — что я мертв!

Кстати об Артеме. Уже у машины я бросил на него злой и предупреждающий взгляд:

— Я надеюсь, что ты меня понял. К Мире больше не подходи. Нос доломаю.

У него из носа действительно сочилась кровь. Все-таки я приложил его одним из ударов. Слабое утешение, но все же.

Он промолчал. Правильно. Хватит меня раздражать.

Мы с Германом сели в машину. Руки судорожно сжали руль. Семь месяцев. Чертовых семь месяцев моя девочка считала меня мертвым.

Теперь ее мрачный вид, удивление и мечущийся взгляд стали мне понятнее. Она плохо переживала эту новость. На секунду я представил, что было бы со мной на ее месте.

Да я бы спился. Утонул в литрах алкоголя. Не представляю теперь жизнь без нее. И еще одно…

Ребенок. У нас будет ребенок. Должно быть, в те короткие встречи у нас все-таки получилось на славу. Кто же там? На таком сроке она уже наверняка знает пол.

При этом, к своему стыду, я понял, что из моей головы не идут слова этого говнюка. Ведь и правда, она вполне могла таким образом утешиться. Или нет?

— Я, конечно, понимаю, что сейчас твой воспаленный мозг выдает тебе слишком много информации. Но может, хотя бы зажигание включишь? Или пусти за руль меня.

Я и не обратил внимания, что тупо сижу на сиденье, все еще сжимая руль. Пора заканчивать с предположениями.

Я завел машину и тронулся с места. Вот прилечу в Москву и тогда все спрошу у первоисточника. Не похожа Мира на женщину, которая так быстро может поменять ориентиры.

* * *

В самолете я опять сидел среди не самых молодых дам. Мое копание в телефоне снова провоцировало театральное закатывание глаз и оханье. Я же был занят поиском квартиры и выбором специалиста.

Двух с половиной часов полета оказалось катастрофически мало для решения этих двух проблем. Я отобрал пять более-менее приличных квартир возле офиса для осмотра.

А вот с врачами дело обстояло гораздо хуже. Помня свое общение со специалистом Араратовым, я метался между несколькими сайтами отзывов.

И как женщины с этим справляются? Благодаря звонку маме Олега — она у него врач-педиатр с тридцатилетним стажем — мне все-таки удалось выйти на неплохого специалиста.

Та забила мне голову миллионом вопросов и скинула список анализов. Я отправил Олегу сообщение с просьбой сообщить, когда они будут в Москве. Теперь Мира не отвертится.

Во-первых, это для ребенка надо. Во-вторых, мне Маша указание дала, а ее не послушать я не могу. Ибо беременных женщин не игнорируют. Так и скажу своей девочке.

Сумасшедший день подходил к концу. Телефон разрывался от десятка звонков по работе. Герман покинул меня, едва мы сошли с трапа самолета, поэтому всю дорогу до выхода меня сопровождали бабульки.

Так и привыкнуть можно к их обществу. Но я все равно оставался не самой положительной персоной. Не быть мне сыном маминой подруги.

Помимо прочего было и одно обстоятельство… И я совершенно не представлял, что с ним делать дальше.

Это обстоятельство оставило за день пять пропущенных вызовов. А ждать оно не любило. Я вздохнул и все равно отложил телефон в сторону.

Все «общаковские» дела подождут. Возьму от них выходной. Филатов и компания никуда не денутся. А даже если денутся, то найдем. Теперь у нас есть Герман.

Несмотря на мой настрой, поработать все же пришлось. Правда, в офисе сначала следовало отбиться от истеричной Юлии. Но я справился и до двенадцати ночи просидел в своем кресле, сверяя отчеты о стройках и сметы по ресторанам в трех отелях.

Глубокой ночью меня потревожил видеозвонок от Олега.

Как только я увидел его счастливое лицо на фоне кафельной плитки, то сразу понял, что номер он снял для себя и Маши общий.

— И что ты мне звонишь? Похвастаться хочешь? Твоя-то долго не сопротивлялась…

Лицо, периодически расплывающееся в пикселях, улыбнулось:

— Я вообще-то втихаря звоню. Если Маша меня рассекретит, то все, холодная война. Так что цени.

Он почесал нос левой рукой. Затем прислушался. Ну просто Джеймс Бонд в сортире.

— Ну, заценю позже. Что хотел то?

— Совет дать хотел. Не дави на Миру. Она сейчас немного двинута на свободе и самостоятельности. Тебе проще сделать вид, что она свободная и самостоятельная, — капитан очевидность улыбнулся своему совету.

Я же помотал головой, которая начинала раскалываться. Все же Артем меня приложил прилично. Олег тем временем продолжал:

— Дай ей как бы выбрать врача и квартиру сам, но подстрой все так, чтобы выбора никакого и не было. Понимаешь, о чем я?

Я понимал. Кивнул в знак согласия. Решил отложить этот вопрос до завтра.

— И вообще! Они с Машей считали нас погибшими. Представляешь, эта гнида…

— Да знаю я, Олег, знаю, сегодня был участником лобного места, как только вы уехали.

Друг на секунду завис, поэтому мне пришлось пояснить.

— Да приперлась эта тетя ее и разложила Артема сумкой. Я ей нагрубил, но и узнал, что этот хрен лапши на уши понавешал абсолютно всем.

На той стороне возникла тишина.

— Зато семь месяцев они были живы, находились в относительно комфортном месте и в безопасности.

Я стал раздражаться:

— То есть ты хочешь сказать, что я бы ей такого не обеспечил? Поселил бы в халупе в Чертаново?!

Друг рассмеялся. Сразу было видно, у кого все хорошо на личном фронте. На его фоне я даже самому себе казался истеричкой.

— Макс, не психуй! Ты бы заперся с ней в номере и затрахивал до посинения. Только вот меня бы это не устроило точно.

Я ничего не понял, что, вероятно, и отразилось у меня на лице.

— Не тупи, Максимка! Твой мозг стекает в трусы рядом с ней или просто отключается! Ты за последние сутки не уделил работе и десятой доли внимания.

В этот момент из динамика раздался стук и Олег, чертыхнувшись, выронил телефон. Я увидел калейдоскоп из кафельной плитки.

— Сейчас, сейчас, Машенька! Выхожу!

Я усмехнулся и негромко хмыкнул.

— Кто бы говорил! Человек-запор!

— Да эти беременные в туалет по сто раз на дню ходят! Мы в дороге раз десять останавливались! Но я не об этом.

Он уже серьезнее посмотрел прямо на меня.

— Выйди на связь с нашим новым «союзником», — последнее слово он буквально выплюнул. — А то он мне весь телефон оборвал. Волнуется, сволочь.

Я нахмурился. Тем временем видеосвязь отключилась. Они должны будут приехать завтра к вечеру, и до этого момента необходимо решить вопрос.

Я поднялся и направился к выходу из кабинета. Слишком мало времени для такого объема работы.

В итоге сегодня я даже не посмотрел ни одной квартиры, но как выяснилось, оно и к лучшему.

Очередной из моих личных гостиничных номеров был готов идеально: идеальная чистота, идеальный набор вещей, к которым я привык.

Внезапно мне показалось, что я нахожусь в командировке. В чертовой командировке, затянувшейся почти на десять лет.

Оглянувшись вокруг, я не заметил ничего, что создавало бы мне домашний уют. Да я и не стремился к нему.

Строгий дизайн, простые линии, дорогие цвета в темной гамме. Классический номер отеля, где приятно переждать ночь-другую или куда можно привести любовницу.

Я уже давно не помнил, каково это — жить на съемных квартирах, да и не нуждался в этом. Но сейчас мне отчаянно захотелось дома. Места, который я мог назвать таковым.

Повинуясь порыву, я открыл поисковик, очертил линию на карте и нажал на кнопку поиска. Затем задал необходимые параметры.

Стоимость квартир, мягко говоря, убивала. Я листал, должно быть, с час. В итоге взгляд зацепился за светлую и просторную квартиру на одной из моих любимых пешеходных улиц.

Я открыл фото и понял, что это она. Квартира была идеальной для жизни в центре, приблизительно рядом с тем местом, где Филатов присмотрел недвижимость для Миры.

Хотя я узнал, что он не оформлял ее на нее. Но вот как успеть до завтра… Ни капли не сомневаясь, я набрал номер из объявления. В третьем часу ночи.

Сонный и удивленный голос на том конце провода поинтересовался, чего мне, собственно, надо от него в такое время.

— Мне нужно через полчаса посмотреть квартиру на Никольской и, если фото соответствуют действительности, оформить ее на меня завтра до обеда.

На той стороне возникло потрясенное молчание. Но я понимал, что продажа квартиры за пару сотен миллионов — это не немного не то, что мотивирует конкретного риелтора. Поэтому…

— В случае успеха, один процент от стоимости — лично ваш за срочность.

* * *

И вот через двадцать семь минут, двенадцать из которых ушли на неспешную прогулку от офиса до квартиры, я уже гулял по меблированным комнатам. Квартира была хороша настолько, насколько была высока ее стоимость.

Простой и понятный дизайн без наворотов, много света. Вид на спящую столицу, хоть и без набережной. Мне нравилось решительно все.

Поэтому я и не стал больше терять время, которое и так убегало катастрофически быстро. Просто взял договор, скинул его Юлии — пусть отрабатывает свои истерики, и отпустил ошалевшего риелтора с пиджаком, одетым наизнанку, оформляться.

Все. Теперь можно и подремать пару часов.