Глава 14

От сказанных слов я буквально перестаю дышать, пространство вокруг сужается до одной маленькой точки, островка, где есть только я и Кир. Чувствую, как начинает дрожать тело, а кожа покрывается мурашками.

— Кир…

Почти уплывшее сознание сопротивляется из последних сил, страх охватывает своими липкими щупальцами, ошибки прошлого, будто кадры из старого фильма, пролистываются перед газами, а сердце израненной птицей колотится в грудной клетке.

— Слав, ты чего? — словно через толстую пленку доносится чуть обеспокоенный, низкий голос Кирилла.

На щеках вдруг ощущается теплая влага, я вдруг понимаю, что плачу. Опять. То ли гормоны расшалились, то ли страх повторить ошибки прошлого вызвал столь нелогичную реакцию на действия Кира.

— Я… — прикусив губу, тут же замолкаю, не зная, что и сказать.

Не хочу повторения прошлого, не хочу новой боли, не хочу чувствовать себя обманутой, использованной и брошенной.

Однако вслух я этого не произношу. Слова огромным комом застревают посреди горла, и все, что я могу — безмолвно открывать и закрывать рот, словно рыбка, оказавшаяся за пределами своего привычного аквариума, зоны комфорта, из которой ее так неожиданно вырвали.

— Слав.

Он больше меня не трогает, убирает руки и просто садится рядом на корточки, в глаза мне заглядывает. И снова этот полный нежности взгляд, от которого сердце сжимается до размера крошечной песчинки в бескрайней пустыне.

— Я тебя не обижу, слышишь.

— Я боюсь, — эта фраза срывается с уст прежде, чем я успеваю осознать ее смысл.

Неужели я действительно произнесла это вслух? Почему рядом с ним я веду себя так нелогично, так глупо.

— Меня? — уточняет Кир, а я отрицательно качаю головой. — А чего? — в его глазах отчетливо проявляется непонимание. Я и сама себя не понимаю.

— Повторения, наверное, — усмехаюсь горько, шмыгая носом и смахивая предательские слезы, — я просто не хочу повторения.

Еще одного предательства я просто не вынесу.

Кир некоторое время внимательно на меня смотрит, не двигаясь с места и, кажется, даже не шевелясь, лишь слегка вздымающаяся грудная клетка указывает на то, что передо мной живой человек, а не бездвижная статуя.

А потом, сделав тяжелый вдох, он встает, и, медленно наклонившись, осторожно, обращаясь со мной так, будто я кукла фарфоровая, берет на руки и молча несет в спальню, я лишь успеваю обхватить его шею и уткнуться в нее носом. В ноздри тут же ударяет ставший уже привычным запах мужского парфюма.

Прикрыв все еще влажные от слез глаза, я позволяю донести себя до спальни и опустить мое дрожащее от редких всхлипываний тело на холодную постель.

— Славкаа, — тянет Кир, где-то совсем рядом.

Все так же не размыкая век, чувствую, как под тяжестью веса Кира прогибается матрац, но так и не решаюсь открыть глаза. Снова ощущаю на себе теплые прикосновения ладоней: на бедрах, по их внутренней стороне; на животе, осторожные, почти невесомые; и… между ног, вынуждающие меня машинально сделать попытку свести бедра.

— Не надо, не закрывайся, я не сделаю тебе больно, Слав, никогда не сделаю, — слышу тихий шепот, понимая, что речь вовсе не о физической боли.

А между тем ласки и поглаживания становятся все откровеннее, теплое дыхание приятно опаляет кожу, по телу прокатываются мелкие импульсы, напоминающие легкий укол иглы и вызывающие мимолетную дрожь.

— Кирилл, — распахиваю веки, как только окончательно осознаю происходящее.

Смотрю на Кира, медленно, сантиметр за сантиметром покрывающего поцелуями внутреннюю часть моего правого бедра и продвигающегося все выше, явно не намереваясь останавливаться.

— Кир… — буквально взвизгиваю, когда ощущаю его губы сквозь тонкую ткань трусиков, делаю попытку отодвинуться, но жесткая хватка ладоней на моих бедрах ее вмиг пресекает, — не надо… — шепчу сбивчиво.

— Надо, — он улыбается, игриво глядя мне в глаза.

Есть в его взгляде что-то опасное, порочное, что-то, от чего во у меня во рту в одно мгновение наступает тотальная засуха, а тело напрягается, будто в ожидании продолжения. И я уже знаю, что сдамся, что не стану сопротивляться.

Как под воздействием гипноза, не отводя взгляда, я наблюдая за тем, как медленно, без лишней спешки, с меня стягивают белье, как задирают футболку, обнажая грудь и как, пристально глядя туда, где все уже горит от скопившегося напряжения, Кир примыкает губами раскаленной, слишком чувствительной плоти.

— Ты когда-нибудь кончала от языка, — спрашивает вдруг, а я теряюсь, смотрю на него во все глаза, когда он возвращается к своему занятию, проводит языком вдоль губ, заставляя меня тихо скулить от чересчур острых ощущений, ­— ну так что, малыш? Я хочу знать, — останавливается, словно намеренно дразня.

Качаю отрицательно головой, не в силах говорить, и вижу, как загорается и без того искрящийся похотью взгляд. Готова поклясться, на лице Кирилла появляется хищный оскал, словно зверь, поймавший долгожданную добычу и до ужаса довольный собой, Кир обнажает белоснежный ряд зубов.

Мне хочется сказать хоть что-нибудь, но уже в следующую секунду становится не до разговоров, потому что горячий язык продолжает свою порочную ласку, медленно раздвигая губы. Одно лишь легкое прикосновение к клитору бьет по телу мощнейшим разрядом тока, а из груди вырывается протяжный стон.

Не в состоянии себя контролировать, я лишь сильнее сжимаю в ладонях простыню, извиваясь на собственной постели и теряя разум от нахлынувшего, прошибающего тело насквозь удовольствия. Ласки становятся смелее, движения языка размашистее, а тихий, восторженный шепот и вовсе отправляет меня на небеса, не меньше.

Меня трясет будто в эпилептическом припадке, мир разрывается на кусочки, рассыпается на мелкие осколки, а собственный крик звенит в ушах. Оглушительный оргазм сметает все на своем пути, буквально размазывая меня, растворяя в нечеловеческом наслаждении.

Не бывает, так ведь не бывает. Или?

— Понравилось? — слышу довольный голос рядом.

Кир, сверкая глазами, ложится рядом, кладет ладонь на мой живот, начинает медленно его поглаживать.

В ответ на его вопрос я только киваю, а он расплывается в широченной улыбке и произносит самодовольно:

— Теперь так будет всегда, привыкай.