Глава 16

Кристина

Я лежу на спине, уставившись в потолок, и пытаюсь понять, что только что произошло. Всё внутри дрожит – и не только тело. Мысли путаются, сердце всё ещё бьётся слишком быстро, а дыхание никак не удаётся выровнять.

Денис рядом. Горячий, тяжёлый. Его рука лежит на моей талии, будто удерживая. Он не говорит ни слова, но я чувствую его взгляд.

Я закрываю глаза.

Я… отдалась ему.

Боже.

Я. Отдалась. Ему.

И не просто потому, что он сильнее. Не потому, что я не могла сопротивляться. Я этого хотела.

Где-то внутри. Глубоко, спрятано за страхом, злостью, ненавистью… Было желание.

Я чувствую, как тепло заливает лицо.

– Ты задышала быстрее, – лениво бросает он, голос низкий, хриплый. – О чём думаешь?

Я открываю глаза и поворачиваю голову к нему. Вижу его взгляд – пристальный, тяжёлый. Вижу, как в уголке губ мелькает усмешка. И от этого внутри снова накатывает волна раздражения.

– О том, что ты козёл, – говорю я, поджимая губы.

Он тихо смеётся.

– Оригинально. Но ты бы осторожнее была, девочка. Язык прикуси. А то я прикушу. – говорит он беззлобно, но это не означает, что не исполнит угрозу. – Не пожалела?

Я резко отворачиваюсь, смотрю на стену.

– Это стокгольмский синдром? – спрашиваю, больше для себя, чем для него.

Денис молчит несколько секунд. Потом пальцами проводит по моей спине вдоль позвоночника, запуская волну мурашек. Медленно, лениво, но я чувствую в этом движении какую-то задумчивость.

– Я не собирался трогать тебя, – говорит он наконец. – Всё так сильно усложнилось.

Я моргаю, переваривая его слова.

– Усложнилось? – переспрашиваю, иронично усмехаясь. – Ты серьёзно? Ты меня украл, держишь взаперти, и только сейчас что-то усложнилось?

Он тяжело выдыхает.

– Не об этом. – Он замолкает, потом бросает: – Я не ожидал, что ты невинна.

Я сжимаюсь. Внутри что-то кольнуло, неприятно, глупо.

– Прости, что не соответствую твоим ожиданиям, – огрызаюсь я.

Он хмыкает.

– Дело не в этом, – отвечает спокойно. – Просто… это неожиданно.

Я хочу что-то сказать, но он вдруг говорит то, что заставляет меня замереть.

– Ты вообще-то могла бы быть моей женой.

Я моргаю. Медленно поворачиваю голову, уставившись на него.

– Что?

Он смотрит на меня спокойно, даже с какой-то ленивой усмешкой.

– Когда твой отец заключал со мной сделку, ещё до того, как решил слить и упечь за решётку, он пообещал мне тебя.

Воздух застывает в лёгких. Мне кажется, что я сейчас ослышалась.

Но нет, слышу я отлично. И у Князева проблем с дикцией нет.

– Ты врёшь, – шепчу я, ощущая, как где-то под желудком начинает чернеет пустота.

– Нет, – пожимает он плечами. – Правда в том, что он обещал тебя не только мне. Он предлагал тебя каждому из своих партнёров. И делал это одновременно. Просто об этом никто не знал, считая условие персональным предложением.

Мир вокруг рушится. Как в фантастическом кино – трескается и осыпается по кусочкам, являя за яркой, привычной, красивой картинкой неприглядную пустоту.

Я резко поднимаюсь с кровати, вырываюсь из его хватки. В груди всё горит, внутри всё выворачивает. Игнорирую кровь на бёдрах и тянущие ощущения в промежности.

Не до этого.

Нет. Нет, это ложь.

Мир едет, ноги подгибаются. Меня шатает, но мне нужно сбежать. Хоть куда-то. Хоть на секунду.

Чтобы не чувствовать этот внимательный взгляд на себе, не ощущать, как он жжёт кожу.

Я бросаюсь в ванную, захлопываю дверь, закрываю её изнутри. Опираюсь руками о раковину, смотрю в зеркало.

Моё лицо бледное. Губы покраснели от его поцелуев, щеки пылают, волосы растрёпаны.

Я полностью голая.

Но я не вижу себя. Я вижу девушку, которую отец продавал своим союзникам. Как валюту, как трофей, как долбанное сублим кофе по акции «Купи права на строительство и получи девку в подарок».

Меня тошнит.

– Чёрт… – шепчу я, хватаясь за край раковины сильнее. Вдавливаю пальцы, но холодный фаянс не поддаётся.

Это не может быть правдой.

Но… почему я верю Денису?

Почему внутри всё переворачивается от осознания, что это правда?

Я умываюсь, холодная вода льётся на лицо, смывает остатки шока, но не боль. В висках стучит, дыхание сбивчивое. Я хватаюсь за край раковины, вглядываюсь в собственное отражение.

Губы всё ещё припухшие, глаза блестят от влаги. Я провожу пальцами по волосам, приглаживаю их, будто так смогу привести в порядок и мысли.

Делаю глубокий вдох, хватаю полотенце, закутываюсь в него и, выждав несколько секунд, выхожу из ванной. В голове одна надежда – что его там нет.

Но он там.

Денис сидит на кровати, расслабленный, но внимательный. Взгляд цепкий, пронзающий. Он медленно осматривает меня, не скрывая этого, задерживается на ключицах, на обнажённых плечах. Но в глазах нет похоти, только изучение. Будто смотрит внутрь, в самую душу.

Я сглатываю, нахожу в себе силу заговорить:

– Если бы сделка моего отца тогда не оказалась обманом… – я запинаюсь, но всё же заканчиваю: – Ты бы согласился?

Денис смотрит прямо в глаза, не раздумывая ни секунды.

– Да. Я и так согласился.

Честно. Просто. Открыто.

Сердце падает куда-то вниз. В пустоту.

– Даже если бы я была против? – голос звучит хрипло, будто чужой.

Он пожимает плечами.

– Тогда это было бы неважно. Брак – это бизнес. Я бы дал тебе всё, что нужно, но выбора у тебя бы не было. Как и у меня.

Я чувствую, как внутри поднимается новая волна злости, но на этот раз не на Дениса. На отца. На человека, который, по сути, торговал мной, словно я была вещью.

– Выпьешь? – вдруг спрашивает Князь.

Я смотрю на него. Пожалуй, впервые в жизни мне этого действительно хочется.

– Да.

Он встаёт, идёт к небольшому шкафчику, достаёт бутылку и два стакана. Я следую за ним глазами, внутри уже какая-то пустота.

Он наливает, протягивает мне. Я беру. Делаю глоток. Горло обжигает, но мне всё равно. Глотаю ещё, не давая себе времени почувствовать вкус.

Выдох получается какой-то особенно болезненный. Аж под рёбрами сводит.

Алкоголь ударяет быстро. Я почти не пила раньше, максимум коктейли с минимальным градусом. А это – чистая крепость, от которой внутри разливается тепло, но вместе с ним – нечто другое. Глухая боль.

Я чувствую, как грудь сдавливает, как внутри что-то ломается. И внезапно меня прорывает.

Я плачу.

Слёзы текут по щекам, я пытаюсь их смахнуть, но они только льются сильнее. Я осознаю, что больше не могу держать это в себе. Всё, что я узнала за последние полчаса, рушит меня.

Денис молчит, просто наблюдает. Но не отводит взгляда. В его глазах нет насмешки. Он просто ждёт, пока я выговорюсь, пока этот яд выйдет наружу.

– Я… – голос дрожит, срывается, и я хватаюсь за стакан, делаю ещё глоток, но он только усиливает головокружение. – Он же мой отец… Я же не вещь, Денис! Я не один из его участков или контрактов. Я его единственный ребёнок! У него ведь больше нет никого, кроме меня!

Денис молчит, давая мне выплакаться. Я не хочу показывать перед ним слабость, но это уже не в моих силах.

Мир качается. Алкоголь стягивает в вязкую темноту. Последнее, что я чувствую, – крепкие руки, подхватывающие меня, и тепло его тела, когда он аккуратно укладывает меня в постель.

Мне тепло. Безопасно. Странно звучит, но именно так я себя в этот момент ощущаю.

Потом что-то мягкое касается моего плеча – одеяло. Денис укрывает меня.

И тьма забирает меня в сон.