Глава 4: Сброс напряжения

Прошло два дня.

Раэля не было. Его группа выехала на практику ближе к границе — отрабатывать применение силы в условиях нестабильного магического фона и оказывать помощь пограничной службе. Он уехал — не попрощавшись, потому что не считал нужным.

Служащие Академии — те, кто обслуживал аристократические покои, — появлялись утром и вечером. Я уже знала — быть подарком магу его ранга означало не только принадлежность, но и определённые привилегии. Всё, что я просила, было доставлено без слов.

На низкий стол у стены уложили аккуратную стопку. Шёлковое бельё, тонкое, почти прозрачное. Платье — светлое, при движении оно скользило по телу, как вода. Поверх — тёплая накидка, с меховой оторочкой и застёжками на груди. Можно было подумать, что меня собирали на прогулку в оранжерею, но знала, для чего всё это на самом деле.

Ещё принесли четыре книги.

Взяла первую — обложка была мягкая, пальцы приятно проскальзывали по гладкому материалу."Письма наложницы. Восточные хроники страсти". Вторую —"Кровь и шёлк: Хроника одной фаворитки". Третья — исторический детектив, чуть тяжеловатый, но с намёком на интригу в спальне. А четвёртая — вовсе без иллюзий:"Искусство интимных мышц: как быть нужной телом".

Читала днем и тренировалась ночью. Лежала у камина на меховом ковре и сосредотачивалась на собственных мышцах, училась управлять собой для него.

В приюте учили теории по управлению интимными мышцами, но теперь, когда я больше не была девственницей, всё ощущалось иначе. Я начала чувствовать своё тело по-новому: как оно сжимается, отзывается, подстраивается. С каждым днём мне казалось, что становлюсь лучше. Ближе к той, кто сможет удержать его и удержать власть над тем, что он чувствует рядом со мной.

Когда утром на третий день дверь распахнулась, я уже была одета.

На мне — тот самый чёрный комплект, в котором он не так давно обещал оттрахать мои груди. Запомнила и сегодня хотела, чтобы он тоже вспомнил.

Поверх — лёгкая накидка, но не закрывающая — скорее намёк. Волосы оставила распущенными. Они струились по плечам и спине, сползали по ключицам, будто медленно растекались по коже. Чуть влажные после утреннего умывания, они пахли тонким травяным настоем. Эльф любил мои волосы. Любил вдыхать их, наматывать на пальцы, зажимать в кулаке. Знала это и потому дала им свободу — пускай соблазняют. Я выглядела, как и должна была — привлекательная и доступная.

Эльф вошёл, и по одному его виду было ясно, он злой и раздражённый. Дверь с глухим стуком ударилась о косяк. Куртка, сорванная с плеч, полетела на спинку кресла — резко, без лишних движений, с той злой небрежностью, которая выдавала накопившуюся ярость.

Он весь будто был натянутой струной: походка рубленая, движения отрывистые, сдерживаемые усилием воли, но в каждом — едва уловимый отголосок силы, которую он держал внутри, как дикого зверя на цепи. От него пахло улицей и потом, сырой тканью и остатками чужой магии — и всё это сливалось в резкий, мужской, грубый запах, в который хотелось вжаться телом, как в укрытие, даже когда оно грозило обжечь. Взгляд — угрюмый, с тенью раздражения, ни слова, ни кивка, только плотная, почти зримая тишина, растекшаяся по комнате вместе с его шагами. Понимала, что он пришёл за сбросом.

Он схватил меня за запястье и дёрнул так сильно, что я едва не потеряла равновесие, полетев в сторону окна, развернул к себе спиной, а его рука легла на мою поясницу, надавила вниз — и я сама, подчинившись жесту, наклонилась вперёд, опёрлась руками о край подоконника, уткнулась лбом в холодное стекло.

— Ни звука, — команда, которую нельзя не исполнить.

Молча подчинилась, чувствуя лёгкий страх от его состояния — злость исходила от него так ощутимо, что казалось, любая мелочь способна стать спусковым крючком.

Пальцы легли на бёдра, подхватили и развели шире, чуть приподняли таз. Трусики грубо, наскоро оттянулись вбок, и прохладный воздух коснулся влажной кожи между ног, а следом касание. Два пальца вошли во влагалище, раздвигая вход изнутри.

Вводил в меня пальцы, двигаясь ритмично и жёстко, так что внутри всё распухало и наливалось жаром. Он чуть загибал их вверх, цепляя чувствительное место, массировал плотными, быстрыми движениями, заставляя мои мышцы сжиматься и разжиматься в такт. Влага собиралась и стекала по бёдрам, а каждый толчок пальцев в глубину был чуть сильнее предыдущего — до дрожи в коленях, до того, что ноги начинали подрагивать сами, не выдерживая напряжения.

Таз подрагивал, мышцы сжимались, и я ощущала, как моё тело раскрывается, становится готовым.

Видимо, он уловил это — услышал влажное, непристойное хлюпанье, с которым мои мышцы принимали каждый его толчок. Пальцы исчезли, оставив пустоту и жгучее ожидание.

Тишина и только наше дыхание.

Шорох ткани, тихий лязг пряжки. Я не оборачивалась, но знала — он расстёгивает штаны. Сердце стучало в ушах, а внизу всё пульсировало в предвкушении.

И вдруг — тёплая, упругая головка коснулась входа, слегка потёрлась о набухшие губки, намазываясь моей влагой. Он переступил, встал так, чтобы войти глубже, и его бёдра упёрлись в мои. Головка вжалась в мокрый вход, и он рванулся вперёд.

Вскрикнула, едва не потеряв хватку на подоконнике — он вошёл резко, до упора, скользя по влажным стенкам и прижимаясь венами к каждой точке, раздвигая меня изнутри так, что тело выгнулось само.

Он начал двигаться в чётком, выверенном ритме, словно считал удары. Живот с глухими ударами бился о подоконник, грудь дёргалась в воздухе, не находя опоры. Каждый толчок уходил в глубину, звучал влажно и хлёстко. Внутри всё сжималось, будто пытаясь удержать его, но он был слишком толстым и твёрдым, и я ощущала, как он задевает каждую складку, давит на шейку, растягивает внутреннюю стенку.

Сжимала его внутри, принимая каждый толчок, но сила его движений смешивала наслаждение с болью. Я инстинктивно пыталась чуть отодвинуться, уйти от этого напора, но он держал крепко и не смягчал темпа — погружался в меня с той же силой, что и в первый раз, и, если бы не вцепилась в подоконник, меня бы отбросило вперёд.

Он намотал волосы на кулак и дёрнул на себя так сильно, что я выгнулась назад, поворачиваясь вслед за этим движением, ведомая желанием хоть чуть ослабить натяжение. Это фиксировало корпус и одновременно создавало натяжение в шее. Сила рывков ограничивает движение вперёд, и я фактически была «насажена» на его член и принимала всю амплитуду толчков.

От его толчков дрожали колени, а таз снова и снова с глухим стуком сталкивался с моими ягодицами. Лобковая кость давила в клитор при каждом движении, заставляя его наливаться и пульсировать.

В животе разгоралось жаркое кольцо, вибрации расходились по костям таза, стекали в крестец, в бёдра, и будто замыкались в одной точке. Клитор стал твёрдым, выпирал, и даже мимолётный поток воздуха между телами был обжигающим.

Я напрягала бёдра, но он удерживал за талию и вжимался глубже, пока не ощущала его в самой глубокой точке. Каждый толчок отзывался в клиторе, словно он был соединён с самой сердцевиной моего тела.

Выгнулась, сдерживая стон, пальцы мёртвой хваткой держали край подоконника. Если бы отпустила — меня бы унесло этим ритмом, этой сладкой пыткой, которая нарастала с каждым движением. Клитор стучал, будто второе сердце, а его член снова и снова бил в самую уязвимую, самую живую часть меня.

Он трахал меня как объект желания, как тело, которое надо выжать и, наверное, я хотела именно этого. С трудом принимала такой бешеный темп, но текла от одной лишь этой ситуации.

В какой-то момент поняла, что тело готовится сорваться. Мышцы внизу напряглись, словно стянулись в узел, каждое его движение отзывалось глухим толчком вглубь. Дыхание стало рваным, тяжёлым — как будто не хватало воздуха. Влагалище казалось слишком тесным для него, внутри всё сжималось и дрожало, готовое вот-вот взорваться.

И я перестала контролировать себя. Мышцы сжались судорожно, с силой, что я даже сама ахнула — и услышала, как он хрипло втянул воздух, явно почувствовав, как я обхватила его изнутри. Волна оргазма ударила и прошла судорога, бёдра подрагивали в спазмах, ноги дрожали так, что я едва стояла, а внизу всё пульсировало, сжималось, выжимая из меня крик.

Он продолжал двигаться, вбивая в меня каждый новый толчок оргазма, и я больше не могла сопротивляться этому ритму — только выгибалась, дрожала и сжимала его всё сильнее, пока мир вокруг не растворился в этой разрядке.

Кончала рвано, с перебоями дыхания, пока он продолжал двигаться. Моя спина выгибалась, руки судорожно сжимали подоконник, тело металось между блаженством и перегрузкой, пока он не вышел из меня.

И почти сразу густые струи спермы ударили в спину: первая — выше, почти к рёбрам, остальные стекали вниз. Он держал меня за бёдра, тяжело дыша, а я стояла, согнувшись, ещё дрожащая в коленях, с пульсирующим лоном и горячими каплями на спине.

Он отпустил меня, выдохнул так, словно сбросил с себя часть ярости, и на мгновение остался стоять, тяжело опираясь на мои бёдра. Выпрямилась и осторожно повернулась к нему, чувствуя, как колени предательски подгибаются, а в бедрах сохраняется пульсирующее эхо только что пережитого.

Он смотрел на меня уже без прежнего бешенства — взгляд стал спокойнее и в нём скользнула удовлетворенность. Его грудь ходила ходуном, дыхание было хриплым, как после бега. Из-под приоткрытой ширинки, которую он так и не стянул, свисал всё ещё влажный от наших соков член, но не успевший до конца потерять твёрдость.

Раэль поднял руку, пальцами поймал мой подбородок и уверенно зафиксировал лицо. Большим пальцем провёл по губам, как будто изучая их рельеф, чуть надавливая на нижнюю, заставляя её приоткрыться.

Затем потянул меня ближе, и его рот сомкнулся с моим. Губы прижались плотно, сначала жадно, без прелюдий, а затем он чуть приоткрыл рот, впуская внутрь влажный жар своего дыхания. Кончик его языка легко скользнул вдоль моей нижней губы, выманивая, пробуя, дразня. Он углубил поцелуй, втянув мой язык в свой рот, обвивая его медленными, уверенными движениями, а потом менял ритм — то притягивал к себе сильнее, вжимаясь в мои губы, то отпускал, позволяя мне сделать короткий вдох, и снова возвращался, как волна, накатывающая на берег. Его язык двигался настойчиво и чувственно — скользил, обвивал, чуть царапал внутреннюю поверхность моих губ, и я ловила себя на том, что отвечаю ему, сливаясь с этим вкусом и теплом, забывая, где заканчивается моё дыхание и начинается его.

Вжалась в него, нарушая границу, которую сама же боялась переступить. Он — мой хозяин, и любое движение без его разрешения может стоить мне дорого, но желание оказалось сильнее страха. Хотелось ощутить его ближе, почувствовать его силу так, как только я могла себе позволить в этот миг.

Пальцы сами нашли путь к его волосам — нырнули в мягкие, густые пряди, слегка потянули, фиксируя его поцелуй. Я обняла его, прижалась всем телом, выгибаясь к нему так, чтобы ни миллиметра воздуха не осталось, между нами.

Он не отстранился, не остановил меня — наоборот, позволил и это молчаливое согласие только сильнее разжигало внутри.

Его руки скользнули вниз, сомкнулись на моих ягодицах. Пальцы вжались в плоть с такой силой, что он прижал меня к своему паху. Между нами, уже было ощутимо — там он стремительно наливался, превращаясь в напряжённый стержень, который упирается в меня.

Эльф подхватил меня под бёдра, как будто вес ничего не значил, и я сама, не думая, обвила его талию ногами. Поцелуй не прервался ни на мгновение — глубокий, властвующий, в котором он забирал всё, что хотел. Моя спина упёрлась в прохладное стекло, и в следующий миг я оказалась снова на подоконнике.

Он даже не отстранился — просто опустил руки вниз, ухватил ткань моих трусиков и рывком разорвал их, словно это был тонкий лист бумаги.

— Не смей больше без моего разрешения надевать трусики, — его голос был жёстким. — Они меня начинают раздражать.

Широко развёл мои ноги, зафиксировал их хваткой за лодыжки, и я увидела, как его взгляд опустился вниз — туда, где он водил собой по моей дырочке. Головка медленно, дразняще раздвигала влажные складки, чуть заходила внутрь, отступала и снова пробовала на прочность мой вход. Он смотрел, как головку обхватывает и отпускает мой тесный, влажный ободок, и уголки его губ едва заметно приподнимались от этого зрелища.

Он входил только на половину длины, словно смакуя каждое погружение, и тут же выходил, наблюдая, как я сокращаюсь вокруг него. Движения были не просто вперёд-назад — они шли волной, прокатываясь по каждой чувствительной точке, пока мой таз сам не начал поддаваться этому ритму.

— Смотришь на меня и стонешь, — приказал он, не поднимая взгляда, а я с удовольствием подчинилась, наполняя воздух звуками, которые он явно хотел слышать.

— Скажи… — он вошёл чуть глубже, и голос его стал мягче, но не менее властным, — как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул в следующий раз?

Выдохнула, чувствуя, как слова сами просачиваются сквозь стон.

— Хочу твой член… между сисек… — губы растянулись в улыбке, — и в ванне…

Он хрипло рассмеялся, продолжая медленно двигаться внутри, словно запечатывая мой ответ в своей памяти, и сжал мои лодыжки ещё крепче, подаваясь вперёд так, что мои груди приподнялись, напоминая ему о выбранном мною желании.

Он не спешил, двигался всё так же размеренно, но взгляд его был прикован вниз: он явно любовался тем, как его член исчезает в моей плоти и снова появляется, блестя от влаги. Я видела, как его дыхание стало тяжелее, мышцы на руках напряглись, и это спокойствие вдруг дало трещину.

Вдавился чуть глубже, и в тот же миг я ощутила, как он напрягся весь, до кончиков пальцев. Его член дёрнулся внутри меня, как при судорожном спазме, и тёплые, густые потоки спермы начали заполнять меня внутри. Он выдохнул сквозь зубы, будто его прорвало, и ещё пару раз вжал бёдра вперёд, будто хотел влить в меня всё без остатка.

Я чувствовала, как он кончает и как каждая судорога проходит по нему, а он, не вынимая, чуть двигается, лаская головкой вход, скользя по моим распухшим, обхватывающим его стенкам. Это было уже не яростно, а медленно, почти мучительно приятно — он как будто дожимал оргазм, позволяя себе ещё раз прожить его, наблюдая, как мой вход бережно сжимает его.

Тепло его семени ещё оставалось во мне, растекаясь с каждой пульсацией его члена, а он смотрел туда же, не спеша поднимать взгляд, будто не мог насытиться этой картиной — моим телом, его плотью внутри и тем, как мы слились в этот момент полностью.

Он медленно вышел из меня, и тёплые потоки спермы тут же начали стекать по внутренней стороне бёдер, оставляя липкие дорожки на коже. Не дав мне времени вдохнуть поглубже, его руки уже крепко ухватили за талию, разворачивая и опуская вниз, на колени, прямо перед ним.

— Сегодня я крайне ненасытен, — произнёс хрипловатым голосом, в котором уже звучало обещание долгой, безжалостной ночи. — Магия сброшена лишь наполовину, так что готовься к марафону.

Он провёл головкой члена по моей груди, оставляя влажные следы, а затем нажал на плечи, заставляя меня сесть удобнее.

— Я буду пользоваться тобой столько, сколько нужно, — продолжил он, глядя сверху вниз. — Часы, а может, всю ночь. Пока магия не успокоится, а яйца не будут пустыми.

Его ладони легли на мою открытую грудь, обрамлённую тонкими ремнями лифа, и сжали так, чтобы мягкая плоть сомкнулась вокруг него. Чёрные полоски подчёркивали изгибы, а отсутствие чашечек делало каждое движение неприкрытым и бесстыдным. Он подался вперёд, и я прижала груди ближе, создавая для него плотный тоннель.

— Смотри на меня, — приказал он. Подняла взгляд, и, удерживая его, видела, как он начинает двигаться с наслаждением, наблюдая, как его плоть исчезает между моих сжатых, блестящих от смазки и спермы грудей.

Тонкие ремни, натянувшись, приподнимали их, делая форму ещё более соблазнительной, а кружевное обрамление только усиливало контраст с грубой, тяжёлой плотью, скользящей между ними.

— Чёрт… — он выдохнул, не отрываясь от зрелища. — Ты даже не представляешь, насколько это красиво. Как будто этот чёрный ремень сделан, чтобы я видел, как мой член проходит между твоими сиськами.

Он усилил хватку, плотнее сжал мои груди, и ритм стал чуть быстрее. — Посмотри вниз, — приказал. — Смотри, как ты их держишь и как моя головка снова появляется из-под твоей кожи.

Подчинилась, и картина, которую я увидела, разожгла меня не меньше его слов: плоть между моих приподнятых, подчёркнутых ремнями грудей, блеск смазки и капли, что стекали по коже.

Слегка подалась вперёд, чтобы ритм стал глубже. Он двигался без спешки, словно смакуя каждое погружение. Головка члена то скользила вверх, появляясь поверх приподнятых вершин моей груди, блестя от смазки, то снова уходила вниз, прячась в ложбинке. При движении вверх кожа на его стволе слегка натягивалась, открывая головку полностью, а при возвращении вниз медленно закрывалась, заставляя плоть выглядеть ещё более налитой и напряжённой.

Его дыхание становилось всё тяжелее, бёдра двигались чуть быстрее. Он стоял, слегка наклонившись ко мне, чтобы ладонями охватить открытую грудь. При каждом толчке его пальцы сжимали плоть сильнее, почти болезненно, а большой палец иногда проходился по соску, усиливая жар. Я видела, как вены на его члене наливались, как головка начинала едва заметно дрожать при каждом движении.

— Нравится, когда я так беру тебя? — спросил он, не отпуская, всё так же удерживая мои груди в своей хватке.

— Да, хозяин, — выдохнула я, ощущая, как его наслаждение передаётся мне, как меня заводит каждая секунда этого зрелища.

Он ещё раз глубоко вошёл между грудей, задержался на миг, и я, опустив подбородок, смогла дотянуться губами до головки, когда она показалась над вершинами моей груди. Лизнула, провела языком по напряжённой, налитой плоти и, задержавшись, обхватила её губами, слегка пососала, ощущая солоноватый вкус его смазки.

— Дааа… боги, как с тобой хорошо. — выдохнул он, с трудом удерживаясь, чтобы не кончить прямо в этот момент.

Рванул вперёд, стиснув зубы, и я отпустила его, вновь зажав между грудей. Его член дёрнулся, и горячая сперма ударила мне в шею, обжигая кожу. Первая густая струя легла чуть ниже ключицы, вторая — по линии горла, а остатки стекли по ложбинке между грудей, смешиваясь с нашей смазкой и потом, пока его ладони всё ещё жёстко сжимали мою плоть, будто не желали отпускать.

Я осталась сидеть, чувствуя, как его руки ещё держат меня, а дыхание гулко раздаётся над моей головой. Сперма остывала на коже, и мне нравилось это ощущение — как метка, как подтверждение того, что он получил со мной удовольствие до конца.

Сделал шаг назад, и его член выскользнул из плена груди. Я осталась сидеть на коленях перед ним, чувствуя, как ремни всё ещё туго стягивают грудь. Дыхание было тяжёлым, сердце гулко стучало в ушах — я и сама завелась не меньше его, даже несмотря на потрясающий оргазм, который недавно пережила.

Он смотрел на меня прямо, глаза в глаза — взгляд властный, цепкий, как сталь. Кто ж знал, что меня так вставит и понравится этот грубый, жесткий секс, даже несмотря на то, что вначале было больновато.

— Полностью разденешься, — произнёс он ровно. — Подготовишь ванну. Я приду, когда буду готов.

— Да, господин, — ответила тихо, опустив глаза, но внутри уже знала — ожидание сведёт меня с ума не меньше, чем его прикосновения.

Быстро пошла в ванную, включила воду, добавив немного горячего, чтобы она обволакивала паром, и бросила в неё пару капель ароматного масла. Пена начала подниматься, а по комнате поплыл тягучий запах ванили.

Пока большая ванна наполнялась, я быстро сняла чёрный комплект белья, в котором он так страстно меня оттрахал, и приготовила для нас полотенца. Спустя несколько минут, когда уровень воды стал достаточно высоким, я выключила кран.

— Умница, — произнёс эльф, проходя мимо и входя в ванную.

Он вошёл в воду первым и устроился, откинувшись на спинку и положив одну руку на широкий борт. Другой жестом пригласил меня к себе. Я подошла, перекинула ногу через край ванны и, разворачиваясь к нему спиной, ощутила резкий шлепок по ягодице. Вскрикнула — скорее от неожиданности, чем от боли — и, обдав его быстрым взглядом, опустилась в воду. Легла спиной к его груди, устроив голову на его плече и вытянув ноги. Он тут же обхватил меня обеими руками, прижимая к себе, так что тепло воды и тепло его тела смешались в одно.

Ощущала его член у себя за попкой. Он уже начинал оживать под водой и моим телом.

— Так… — его губы коснулись моего уха, и едва тёплое дыхание обожгло кожу, по телу пробежала приятная дрожь. Мне стало невыносимо сладко от этой близости. Он медленно скользнул губами вниз, целуя шею, оставляя влажные поцелуи, а затем вернулся к уху и легко прикусил мочку. Я едва сдержала тихий стон.

— Второе желание… — его руки скользнули вверх, обхватили мою грудь, и он тихо выдохнул. — Хороший выбор.

Ладони сжали грудь так, что соски выпрямились под его пальцами. Он начал массировать медленно, обводя круги большими пальцами, иногда прижимая так, что кожа прогибалась под давлением.

— Раздвинь пошире, — велел он, голосом, в котором слышалось нетерпение.

Я подчинилась, чувствуя, как вода слегка колышется вокруг, когда он опустил ладонь и медленно провёл ею вниз от груди, скользнув по животу, к самым интимным точкам.

Его пальцы нашли мою промежность, обвели её кругом, будто проверяя, насколько я готова. Он дразнил меня: большим и указательным пальцем очерчивал мягкий контур, едва касаясь, а потом лёгким нажимом проводил подушечками по клитору. Иногда менял ритм, то быстрые короткие движения кончиком одного пальца, то широкие круги сразу двумя, усиливая давление на каждом третьем касании. Вода делала ощущения глубже — её сопротивление заставляло его движения быть чуть медленнее, тягучее, и от этого жар разливался по всему телу.

Застонала уже не сдерживаясь, и услышала, как он выдохнул чуть громче, будто эти звуки начали нравиться ему больше, чем тишина. Пальцы на мгновение остановились, он перехватил меня за талию, другой рукой направил себя и, не отпуская, вошёл.

Ощутила, как головка растянула нежную кожу на входе и, преодолев это тугое сопротивление, скользнула глубже, наполняя меня знакомым, томным ощущением. Он втянул меня к себе, так что я полностью прижалась спиной к его груди. Его дыхание стало глубже, а мышцы подо мной расслабленнее. Казалось, каждый сантиметр внутри был для него не просто удовольствием, а способом сбросить накопленное за день напряжение.

Пара неспешных толчков и снова ладонь между моих бёдер. Он продолжил ласкать меня, уже прижимая меня к себе бёдрами, чтобы я чувствовала его внутри. Теперь движения пальцев были точнее: он чередовал круги с лёгким постукиванием подушечками по самой верхушке, иногда чуть сжимая клитор между большим и указательным.

— Мне нравятся твои стоны, рабыня, — прошептал он, двигаясь внутри. — Они заводят похлеще многого.

Но терпение закончилось. Его хватка на моих бёдрах стала железной, и он пошёл быстрее и мощней, жадно, расплескивая воду, которая стекала с наших тел на пол. Я слышала его глухое постанывание прямо у уха, и от этого по коже безостановочно бегали мурашки.

Моя грудь качалась в ритме движений, дыхание сбивалось, а знакомое, горячее чувство стремительно нарастало внутри.

— Хозяин… я сейчас… — выдохнула, с трудом сдерживая крик.

— Кончай на мне, мой сладкий подарок, — прохрипел он, вжимая меня в себя ещё сильнее.

Едва успела услышать его, когда волна оргазма поднялась от живота к груди — резкая, как ток. Мышцы внутри сжались вокруг него, и я застонала, выгибаясь, чувствуя, как тело рвёт в судорогах. Он продолжал двигаться, и слышала, как он тоже начинает дышать прерывисто.

Он сильнее сжал мою грудь, вошёл ещё пару раз и замер, резко выдохнув. Горячая судорога прошла по его члену, выплескивая семя внутрь, а бёдра мелко подрагивали, продлевая этот миг, пока тёплая вода мягко колыхалась вокруг нас от последних толчков.

Мы остались так — он, обнимающий меня сзади, и я, прижатая к нему. Вода успокоилась, а наши тела постепенно отпускало из этой горячей разрядки.

Он ещё несколько секунд держал меня в воде, а потом отпустил и вышел из меня. Мы выбрались из ванны.

Обернулась и широко раскрыла глаза в удивлении. Его член, несмотря на недавние оргазмы, вовсе не собирался терять твёрдость. Наоборот, он все еще стоял с выступающими венами, словно только начинал.

— Хозяин? — я не успела сдержать удивления в голосе.

Он провёл рукой по волосам, стряхивая капли воды, и усмехнулся.

— Я же предупреждал. Сегодня ты у меня на марафоне.

Я знала, что у магов, особенно сильных, после практик сила накапливается в теле, требуя выхода, но у эльфов это обострялось в разы — магия вплеталась в их плоть, разгоняла кровь, делала желание почти болезненным. Он вернулся с практики злой, разгорячённый, и то, что мы уже сделали, только подстегнуло его.

— Четыре раза? — Он шагнул ко мне, заставив меня отступить. — Это смешно. Магия сброшена едва наполовину и, поверь, я не успокоюсь, пока не выжму из тебя всё.

Прижал меня спиной к стене ванной комнаты, и я почувствовала, как горячая, твёрдая головка упирается мне в живот. Его руки снова легли на мою грудь, сжали сильнее, чем следовало, сминая плоть так, что я тихо втянула воздух, и он наклонился к самому уху.

— Слушай внимательно, рабыня, — сорвалось с его губ тихо, но с такой тяжестью, что у меня по спине пробежали мурашки. — Сегодня я буду спускать в твою киску столько, сколько нужно, пока магия не успокоится, а мои яйца не опустеют до дна. Готовься к тому, что завтра ты не сможешь свести ноги вместе, сорвёшь голос, а грудь у тебя будет вся в засосах и помята так, что ты будешь помнить каждое моё прикосновение. Потому что эту красоту я буду мять и ласкать ртом и пальцами всю ночь.

Его дыхание стало тяжелее, и я поняла — он действительно не собирается останавливаться. Конечно, я хотела, чтобы он стал зависим от меня, а если повезёт — полюбил, но уж точно, чтобы запомнил меня как самую умелую и чувственную женщину в своей жизни. Вот только я не предполагала, что это обернётся таким количеством раз за ночь и уже мысленно готовилась к длинной, изнуряюще сладкой, бессонной ночи.

Он уже взял меня четыре раза: сперва — раком у окна, так жёстко, что стекло дрожало; потом — лицом к нему, в сладком поцелуе, в позе наездницы, когда держал мои ноги и чувствовала каждое движение глубоко внутри; потом — между грудей, заставив испытать от этого своё особое наслаждение; и ещё раз — в ванной, где вода не смогла смыть жара между нами.

И теперь, он даже не думает останавливаться. Я была шокирована, хоть и заворожена тем, как сильно он меня хочет. Мне нравилось, но хотела понять — где моя грань? Сколько раз я смогу выдержать? И сколько из них будут такими, что я уже не смогу забыть?

Я ещё стояла в ступоре от его слов, пытаясь осознать, что он только что сказал, когда он внезапно подхватил меня на руки. Мгновение, и я уже прижималась к его груди, чувствуя, как влажная кожа скользит по его плечам, а сильные руки уверенно несли меня к кровати. Боги, как же мне нравилось прижиматься к нему, ощущать эту силу, быть в его объятиях — таких крепких, тёплых, без права вырваться.

Он опустил меня на край кровати, но не отпустил — развернул, прижал лицом к матрасу. Мокрые волосы прилипали к щекам, а он уже встал сзади, упёршись членом в мою дырочку.

Его толчок был безжалостным — вся длина вошла сразу, будто он хотел забрать меня целиком. Вскрикнула, а он только глухо зарычал, вжимаясь в меня до упора. Его бёдра били в мои ягодицы, создавая хлёсткие звуки, которые заполняли комнату вместе с его рваным дыханием.

Он не сдерживался — стонал, выдыхал низкие, грубые слова, иногда срывался на короткое «чёрт» или «ах ты, сучка», когда я особенно туго обхватывала его внутри и вдруг я вспомнила — в книге, что читала до его возвращения, советовали сжимать мужчину изнутри в такт его движениям. Раньше об этом думать не получалось — он выбивал из головы всё, кроме себя, но теперь я попыталась.

Он замер на миг, точно уловив перемену, а затем хрипло выдохнул.

— Да… так, держи меня ещё сильнее…

— Вот так, моя… ммммм… сжимай сильнее, боги, как же ты горячая…

— Не отпускай, слышишь? Выжми меня до капли…

Каждое его слово заставляло меня сжимать сильнее, а его толчки становились грубее, будто он хотел остаться во мне до самого конца.

Его руки вцепились в мои бёдра, держали так крепко, что я понимала —, будут синяки. Он тянул меня на себя с каждым ударом, насаживая на себя глубже, и звук тел становился всё влажнее и тяжелее. Он гнался за разрядкой, но делал это так, словно хотел прожечь этот момент в моей памяти.

— Чёрт… — он вдавился до основания, задержался на секунду, и я почувствовала, как он дрожит, как мышцы на его животе каменеют. — Ещё…

Он продолжил, уже почти навалившись сверху, прижимая меня к матрасу своим весом, и толчки стали ещё жёстче, плотнее, пока не сорвался — громко, с глухим стоном, кончая глубоко, так, что семя тут же расплескалось внутри. Его бедра всё ещё подрагивали, а он срывался на выдохах, рыча, как хищник, убивающий добычу.

Он кончил глубоко, с силой сжав меня в матрас, будто хотел оказаться во мне полностью, и замер лишь на мгновение, но вместо того, чтобы выйти, продолжил двигаться чуть медленнее, но не менее властно. Каждый толчок был полным, с лёгким поворотом бёдер, чтобы я чувствовала его по всей длине.

Я была уже на грани, но оргазм всё не приходил — нужно было ещё немного, ещё несколько движений. Он же, не торопясь, наполнял меня снова и снова, словно намеренно оттягивал кульминацию.

Вдруг он остановился, вышел, встал и, глядя сверху вниз, коротко приказал.

— За стол.

В покоях был небольшой столик; я, всё ещё дрожа, поднялась и села, пока он накрывал.

— Ешь, — сказал он, ставя передо мной тарелку, — тебе понадобится сила.

Мы ели молча, и только его взгляд, скользящий по моему телу, говорил, что ночь ещё не закончена.

— Скажи, что из всего, что мы делали с той ночи, когда я лишил тебя девственности, понравилось тебе больше всего?

Замерла с вилкой, держа кусочек мяса, не ожидая такого вопроса.

— В каком смысле, господин?

— В самом прямом, — он чуть усмехнулся. — До меня ты была чистой. Значит, всё, что мы делали, было для тебя впервые. Я хочу знать, что из этого зацепило тебя сильнее всего.

Опустила глаза, пряча смущённую улыбку. Он ест спокойно, а во мне всё ещё гуляет дрожь, будто мы не сидим за столом, а он продолжает касаться меня.

— Мне… понравилось… — слова застряли в горле, но я всё же решилась, — когда вы держали меня за волосы и когда брали у окна. Это было потрясающе.

Он кивнул, будто запоминая.

— Значит, тебе нравится, когда тебя берут жёстко.

Я сглотнула, чувствуя, что щёки горят.

— Наверное, нравится, когда вы показываете, что полностью управляете мной.

Его взгляд чуть потеплел.

— И это возбуждает?

— Да… — выдохнула я, и внутри что-то сладко сжалось.

Он подался вперёд, поставив локти на стол.

— А что было самым неожиданным?

— Ванна, — призналась я, — когда вы сначала медленно, а потом… — я замялась, но он ждал, — когда вы говорили, что вам нравятся мои стоны. Я не думала, что вам вообще интересно.

— Интересно, — сказал он твёрдо, и я невольно задержала дыхание. — Я хочу знать, что ты чувствуешь и хочу, чтобы ты стонала, не сдерживая себя.

От этих слов внутри вспыхнуло тепло. Он не просто пользовался моим телом, ему было интересно что я думаю.

Он ел медленно, но взгляд не отпускал, будто обдумывал, как именно продолжить разговор. Наконец, чуть наклонился ко мне и сказал.

— Значит, грубость тебе понравилась, но это не всё, что я хочу знать.

— Что ещё, господин?

— Как насчёт орального секса? — его голос был низким, тянущим, будто вкрадчивым. — Ты любишь, когда тебя ласкают языком?

Замерла на миг. До него никто не касался меня так, и в голове пронеслась картинка, как он держит меня за бёдра и заставляет принимать каждое движение его языка.

— Нет. До вас никто не прикасался ко мне, но, думаю, мне понравится. Особенно если это будете вы.

— А мне уже нравится, как ты это сказала, — он не сдержал довольной улыбки. — А сама? Пыталась доставить себе удовольствие пальцами?

— В приюте нам это запрещали. — Я сказала спокойно, но внутри пронеслось воспоминание о холодном тоне наставницы: «Руки держать на виду». — Я была абсолютно чиста до вас.

Он медленно кивнул, будто записывая ответ в памяти.

— А как насчёт того, что мы уже пробовали? Тебе понравилось сосать мой член?

— Да, господин, очень, — ответила без колебаний, и видела, как это ему нравится.

— Что именно?

Я провела языком по губам.

— Когда могу обхватить губами головку и чувствовать, как она набухает. Нравится чувствовать ваш вкус и когда вы кончаете, а я глотаю.

Он склонил голову набок, сделав глоток из бокала.

— Сперму глотаешь охотно.

— Да, господин. Это возбуждает.

В его взгляде мелькнул тёмный, почти хищный отблеск. Он поднял бокал, сделал глоток вина, не сводя с меня глаз, и сказал.

— Мне понравилось, как ты брала глубоко. Особенно, как я ощущал себя в твоём горле.

Жар прошёлся по шее и груди, но я выпрямилась, отвечая.

— Ради вас я научусь делать глубокий минет профессионально, так, чтобы…

— Я научу тебя, не беспокойся, — перебил он, поставив бокал на стол и чуть наклонившись вперёд.

От этого короткого, уверенного «я научу» у меня внутри всё сжалось, будто он уже приговорил меня к сладкой, мучительной тренировке, от которой я не смогу отказаться.

— Знаю, — позволила себе лёгкую, почти дерзкую улыбку. — И буду учиться столько, сколько вы захотите.

В его взгляде промелькнула тень удовлетворения. Я поняла, что попала в цель —, такие слова цепляют мужчину, особенно властного.

— Хорошо, — произнёс он. — Но сначала я хочу, чтобы ты сама поняла, что это может быть приятно. Не терпимо, а приятно.

Кивнула, и внутри мелькнула мысль:даже если мне не понравится, я заставлю его поверить, что я схожу от этого с ума.

Ему нравится не только моё тело, но и сам процесс — как я отвечаю, как признаю, что он был первым во всём, и пусть я хотела, чтобы он стал зависим от меня, возможно, я уже сама начинала зависеть от того, как он меня слушает.

Он взял вилку, отрезал кусок мяса и, будто между делом, сказал.

— С анальным сексом мы пока не торопимся, но, когда я решу, ты узнаешь, что он может довести до оргазма не только мужчину, но и женщину.

Сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от его слов.

— Для вас я готова научиться всему, господин.

Его губы тронула улыбка. Он откинулся чуть назад и провёл взглядом от моего лица до груди, задержался на так любимой груди, но снова вернулся глазами к моим.

— Я рад, что мне подарили не бревно, а горячую, сочную рабыню. — Он сделал паузу, давая проникнуться словами. — И я намерен использовать каждую каплю твоей готовности.

Провела языком по губам, чувствуя, как он внимательно проследил за этим движением. Внутри всё сжалось, и, чтобы скрыть лёгкую дрожь, я залпом осушила весь бокал вина — для храбрости. Честно говоря, я была не готова к такому разговору, к тому, как он спокойно расспрашивает о вещах, от которых у меня горит кожа.

— Есть ещё что-то, о чём я должен знать? — его взгляд стал чуть мягче, но от этого только опаснее. — Что-то, что ты хочешь, но не сказала.

Посмотрела на него и решила рискнуть.

— Хочу, чтобы вы иногда связывали меня, чтобы я не могла шевелиться и была полностью зависима от вас.

Он чуть усмехнулся, глядя прямо в мои глаза.

— Ты и так полностью от меня зависишь.

— Но чувствовать это телом… — я замялась, — это другое.

Он молчал секунду, а потом сказал.

— Запомню.

И снова поймала себя на мысли, что мне везёт. Он не просто использует меня, а выстраивает для нас целую систему, где моё удовольствие важно ему не меньше, чем его собственное.

— Значит, — подвёл он итог, — тебе нравится, когда я жёсткий. Ты готова учиться анальному, любишь минет и хочешь, чтобы я связывал тебя.

Я кивнула, и он добавил, чуть проникновеннее.

— И я буду помнить каждое твоё слово. Не удивляйся, если однажды проснёшься с верёвкой на запястьях и моим членом возле твоих губ.

Он говорил это тоном, от которого внутри разливалось сладкое тепло, и я уже понимала — он довольно быстро проникся мной и моим телом. Значит, нужно не просто отдавать ему всё, что он просит, но и улучшить каждую нашу близость, сделать её ярче, насыщеннее, проявлять инициативу, которую он точно оценит. Пусть он видит, что я не просто подчиняюсь, а сама иду навстречу его желаниям и если всё сделаю правильно, то смогу не только удержать его — он сам не захочет без меня жить.

— Хорошо, — сказал он, откладывая вилку. — Значит, у нас с тобой впереди много работы.

— Я готова, господин, — произнесла с готовностью.

Он встал и подошел ближе.

— Вот и посмотрим, как ты выдержишь вторую половину ночи. А сейчас я дам тебе выбор, рабыня, — произнёс он, смакуя каждое слово. — Либо ты берёшь меня глубоко на всю длину, либо ласкаешь яйца, пока я не кончу.

Сглотнула, чувствуя, как внизу живота нарастает дрожь. Глубокий минет я уже пробовала, но сейчас хотела чего-то иного, того, что он, возможно, не ожидал.

— Второе, господин, — ответила, глядя прямо в его глаза.

Он чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули в короткой, одобряющей усмешке.

— Значит, сегодня ты решила довести меня медленно. Посмотрим, сколько выдержишь.

Он стоял, чуть расставив ноги, держа член в ладони. Пальцы двигались медленно, чтобы сдержать себя, не вырваться раньше времени.

— Позвольте, хозяин, — прошептала я и коснулась губами его мошонки. Лёгкое прикосновение к тёплой, нежной коже заставило его вздрогнуть, словно по нервам прошла острая, сладкая искра.

Обхватила основание всей ладонью. Ласкала медленно, с той бережной жадностью, с какой держат в руках нечто бесценное и капризное. Он смотрел сверху, дыхание стало хриплым. Его ладонь всё ещё обхватывала ствол, но движения замедлились, уступая место моим.

Перебирала каждое яичко по отдельности, скользила подушечками пальцев, слегка катала, будто рисуя на них невидимые круги. Слюна стекала с губ, и я облизывала кожу — горячую, пахнущую им. Втянула одно яичко в рот, играя с ним языком, в то время как пальцы нежно ласкали другое.

Его бёдра напряглись. Мошонка начала подтягиваться, пульсируя. Я повела пальцем ниже, к самой промежности, и легко надавила. Он вскинул голову, выдох сорвался на глухое рычание.

— Боги… — простонал. — Не смей останавливаться.

И я продолжила — медленно, методично, перебирая, массируя, сжимая и поглаживая. Его дыхание стало сбивчивым, рука почти замерла, лишь удерживая себя. Он позволял мне довести его, полностью отдавшись в мои руки и рот.

Перед тем как кончить, он начал работать рукой быстрее. Пальцы обхватили ствол, концентрируясь на головке, скользя по ней с особым нажимом. Глаза прикрылись, дыхание стало неровным, а бёдра едва заметно подались навстречу, как будто он полностью отдавался моим ласкам ниже, — и вдруг резкий, полный вздох, тело напряглось, мышцы свело судорогой, и он излился себе на живот, горячими толчками, пока я всё ещё держала его мошонку во рту.

— Слижи, — коротко приказал он, глядя сверху вниз.

Отпустила его, поднялась и провела языком по его коже, собирая всё, что осталось, чувствуя вкус, пока он позволял мне дочистить каждую каплю.

Дальше всё было, как в тумане — только рваное дыхание, тяжёлые толчки, его ладони на моём теле и жар, разливающийся внутри раз за разом. Мы делали короткие передышки, но едва успевала прийти в себя, а он снова возвращался ко мне, как будто боялся отпустить. Я перестала считать, сколько раз он был во мне, и только к утру поняла, что едва держусь на ногах.

Когда он наконец рухнул на постель, обессиленный, с полностью опустошённым телом и расслабленным членом, уснул мгновенно на спине, голый, даже не удосужившись дойти до ванны. Легла рядом, на бок, и долго смотрела на его лицо, такое спокойное и непривычно беззащитное во сне.

Мне и самой не верилось, что я выдержала эту ночь. Между ног саднило, и неудивительно, ведь столько раз за один вечер меня ещё никто не брал, но усталость смешивалась с тихим удовольствием и странной гордостью: я смогла.

Провела пальцами по его щеке, нежно, чтобы не разбудить, заправила прядь волос за ухо и прижалась к нему. Укрыла нас одеялом, обняла, слушая ровное биение сердца. И только одна мысль тихо крутилась в голове: пусть утром он не оттолкнёт. Пусть не прикажет спуститься на ковёр к камину.

Сейчас он был мой.