Глава 6: Не имеешь права

Тепло окружало со всех сторон, как плотный кокон. Я лежала на боку, чувствуя за спиной крепкое мужское тело; горячее дыхание щекотало шею. Нога между моими вызывала дрожь и ускоряла пульс, а ладонь на талии держала уверенно, будто и во сне он боялся потерять меня.

Пошевелилась, и рука тут же крепче обвила, удерживая в кольце его тела. Не грубо, а скорее собственнически, с ласковой настойчивостью, от которой становилось удивительно спокойно и приятно. Эта сила рядом не пугала, а согревала.

Я замерла, позволяя себе раствориться в этом прикосновении и глубоко внутри мелькнула опасная мысль:кажется, я начинаю влюбляться.

Осторожно, почти незаметно, повернулась к нему. В редкой для сна безмятежности черты эльфа выглядели особенно прекрасными. Свет из окна скользил по скулам, задерживался на изгибе губ, на ресницах. Я провела пальцами по сильной руке от плеча к запястью, ощущая рельеф мышц, тугих, как натянутая тетива.

В этот миг его глаза распахнулись: сначала в них еще плыло сонное, неосознанное выражение, но постепенно взгляд сфокусировался на мне, и тёплая мягкость уступила место более глубокому, тёмному оттенку. Уголок губ дрогнул в усмешке.

— Если не хочешь прямо сейчас взять в рот, — его голос был хриплым после сна, — лучше не продолжай.

Я чуть прикусила губу, но не отвела взгляда.

— Может, и хочу, — шепнула почти неслышно.

Он усмехнулся, убрал ладонь с моей талии, но лишь затем, чтобы обхватить шею. Большой и указательный пальцы сомкнулись на коже, сжимая её ровно настолько, чтобы я почувствовала, как он держит меня — властно и жёстко.

— Чёрт, девочка… — его голос прозвучал хрипло. — Ты доводишь меня до безумия.

Мужские пальцы скользнули вверх, коснулись подбородка, задержались на губах, словно откладывая обещание. Потом ладонь опустилась, легко хлопнула по бедру и только после этого он откинул одеяло и поднялся.

Проводила взглядом накаченную спину, задержалась на упругих ягодицах и вернулась к густым эльфийским волосам, которые свободно спадали на плечи. Красота и сила, соединённые в одном теле, лишали спокойствия.

— Наполни ванну, — бросил эльф через плечо, уходя в соседнюю комнату. — Я хочу, чтобы вода ждала меня горячей.

Выбралась из постели и пошла в ванную. Пустила воду, тёплый пар коснулся кожи, и уже представляла, как он войдёт, как эта же рука, державшая меня во сне, сожмёт грудь под водой, а губы будут горячее пара.

Опустилась на край мраморного бортика, ладонями проводя по гладкой кромке. Пар заволакивал комнату плотным туманом, и в этой влажной дымке каждый звук казался глуше, но шаги, приближавшиеся из спальни, я услышала отчётливо. Сердце кольнуло предвкушением.

Раэль вошёл — высокий, уверенный, в каждом шаге чувствовалось нетерпеливое желание, а во взгляде уже горел голод. Кожа блестела от влаги, и, поймав мой взгляд, эльф приподнял уголок губ в знакомой усмешке, мгновенно разливавшей жар по животу.

— С утра ты так возбудила меня в постели, девочка, что я не смогу думать ни о чём другом. Придётся трахнуть тебя прямо сейчас, иначе на занятиях сойду с ума. — голос прозвучал хрипловато, словно сам пар проник в его горло.

Подошёл вплотную и ладони тут же легли на мою грудь, сжали так крепко, что я застонала, чувствуя, как соски напряглись в его пальцах.

Он играл с ними безжалостно: то тянул, щипал, доводя до боли, то разминающими движениями заставлял грудь наливаться теплом. Я чувствовала, как между бёдер растекается влага, и это было слишком ярко, чтобы скрыть. Тело предало меня, отвечая на каждое прикосновение.

Губы скользнули вниз, накрыли сосок, втянули глубоко и меня пронзило наслаждение. Настойчивое сосание сменялось укусами и лаской языка, будто проверкой, сколько ещё я смогу выдержать.

Вторая ладонь не отпускала грудь: пальцы продолжали мучить, сжимать, скользить, доводя до безумия. Каждое движение заставляло тело откликаться сильнее, бедра сами подались вперёд, и я уже не могла сдержать стон, такой неприличный и откровенный, что воздух наполнился нашим общим жаром.

Между ног уже текло, я ощутила, как острота эльфийских ласк вынуждает сильнее сжимать бёдра, словно пыталась удержать нарастающий жар внутри. Он заметил это движение, его пальцы ещё крепче вжались в мою грудь, а взгляд потемнел — явно нравилось, как моё тело отзывается на каждое прикосновение.

Зубы сомкнулись на соске, он резко дёрнул его, и я выгнулась дугой, готовая отдаться полностью, лишь бы он не останавливался. Я тонула в прикосновениях, в этой безжалостной жадности, и каждый раз, когда пальцы сильнее сжимали чувствительную плоть, внутри вспыхивал новый жар, которому не было выхода.

Зубы разжались, оставив сосок налитым, и в тот же миг он поднял меня, прижимая спиной к прохладной плитке стены. Воздух вырвался из лёгких от удара, его бедро вжалось между моих, раздвигая их без малейшего права на отказ.

Я почувствовала, как его ладонь легла на лобок, пальцы уверенно раздвинули складочки и проникли внутрь, не оставляя пространства для колебаний. Хрип сорвался с моих губ — холод стены за спиной только подчёркивал жар мужских касаний. Он не был мягким: движения резкие, требовательные, заставляли влагу собираться быстрее, чем я успевала дышать.

— У меня встаёт на тебя каждый раз, когда я думаю о тебе, — прорычал у моего уха, наматывая мои волосы на кулак и дергая голову назад, обнажая шею. — Когда, чёрт возьми, ты успела стать для меня такой важной, девочка?

Он будто злился на меня и на себя одновременно, на это чувство, которое разрасталось внутри. Я успела лишь вдохнуть, когда его тело прижалось сильнее. Член упёрся в меня, горячий и твёрдый, и он вдавил меня в стену бёдрами, не давая ни малейшего пространства.

— Раз ты уже свела меня с ума, — сказал Раэль, — теперь держись. Я выебу тебя так, что сама поймёшь, насколько сильно ты мне нужна.

Он опустил руку, сжал свой ствол у основания и направил к моему входу. Широкая, налитая головка упёрлась в тугое кольцо мышц, раздвигая их безжалостно, заставляя меня распахнуться под его напором. Влагалище принимало с трудом, тугие мышцы сомкнулись, сопротивляясь, но он только сильнее толкнул, растягивая меня изнутри, пока жар обжигал стенки.

Я вскрикнула, пальцы скользнули по плитке, тщетно ища опору, и только хватка его руки в моих волосах удерживала на месте. Он не дал ни секунды, чтобы привыкнуть, — движения пошли резкие, тяжёлые, каждый удар члена в глубину прожигал меня насквозь.

Он держал меня безжалостно, то хватая за бёдра и вбивая глубже, то снова натягивая мои волосы, выгибая тело так, чтобы я полностью открывалась под движения. Бёдра с силой били в меня, позвоночник дрожал от каждого удара о стену, и вся я была зажата между его жаром и холодом камня.

Моё дыхание сбивалось в стон, грудь тряслась в его ладонях, когда он резко сжимал соски, играя с ними, не останавливая ритма. С каждым рывком терялась всё сильнее, боль от растянутой плоти и наслаждение сливались в одну невыносимую сладость, и по ногам уже текло, делая его движения более скользкими и резкими.

— Твоя киска затягивает, как капкан. Такая тугая, мокрая… Я буду ебать её, пока не сойду с ума, и даже если порву тебя — всё равно не остановлюсь.

Шептал сдавленно, будто каждое признание вырывалось вопреки его воле, и в горле клубился звериный рык.

И тут же входил глубже, грубее, раз за разом, пока я уже не могла удерживать крик, пока внутри не сжималось от переполняющего жара.

Его хватка была безжалостной — пальцы, вцепившиеся в бёдра, оставляли болезненные отметины, а кулак, сжимающий мои волосы, тянул голову назад, открывая шею для зубов. Он кусал и втягивал кожу, будто хотел оставить на мне следы своей власти, и это только разжигало внутри новый огонь.

Мои крики срывались в стон, перетекая в сиплое дыхание, но он не смягчал напора. Член входил до предела, снова и снова раздвигая изнутри, заставляя мышцы сжиматься, цепляться за него и тянуть глубже.

Он не снижал темпа, напротив, с каждым толчком становился только яростнее, и я чувствовала, как моё тело дрожит, ломается под этой силой, но не сопротивляется, а лишь жадно принимает. Стена за спиной казалась ледяной, но его плоть жгла изнутри, и каждое движение казалось невыносимо острым.

Эльф отпустил мои волосы и снова обхватил ладонями грудь, сжав её так сильно, что соски налились болью, а затем втянул один губами, не останавливая жестких ударов бёдрами.

Я вскрикнула и выгнулась навстречу толчкам, чувствуя, как он берёт меня жёстко и без остановки. Мне нравилось это безумие, нравилось, что он не сдерживается, что такой сильный, красивый, элитный эльф сейчас трахает меня до потери рассудка. Его власть и ярость опьяняли сильнее вина, а мысль о том, что я довела его до этого состояния, распаляла ещё больше.

Его дыхание стало тяжёлым, рваным, в груди звучал звериный рык, и я понимала — он едва держится, чтобы не сорваться окончательно.

— Хозяин… — прошептала я, но вместо жалости он лишь толкнул глубже, так, что я вскрикнула снова.

— Молчи, я не отпущу, пока не кончишь на члене, — прорычал он в ответ, и его слова вонзились в меня острее, чем его тело.

Я не выдержала и развела колени шире, впуская его глубже. Моя влага уже стекала по внутренним сторонам бёдер, и с каждым ударом он заставлял меня стонать всё громче, пока голос не сорвался в крик.

Его руки скользнули вниз, сжали мои ягодицы, приподняв их, и теперь он держал меня на весу, вколачиваясь снизу. Я прижалась к нему изо всех сил, впиваясь ногтями в плечи, и почувствовала, как внутри накатывает волна — острая, неуправляемая, лишающая сил. Застонала громко, не скрываясь, и кончила на его члене, сжимая его так, что сама едва не свихнулась от силы спазмов.

Эльф рыкнул, словно это свело его с ума, и стал толкаться ещё глубже, грубее, пока его собственный конец не накрыл, и горячая сперма выплеснулась внутрь рывками, заполняя до предела. Он держал меня прижатой, не отпуская ни на миг, словно боялся вырвать из себя вместе со спермой то безумие, что мы разделили.

Ещё несколько судорожных толчков и он застыл, тяжело дыша, а я обмякла в его руках, чувствуя, как по ногам медленно стекает семя, смешанные с моей влагой. Всё тело пульсировало, грудь горела от грубых ласк, шея саднила от укусов, но я не могла отвести лица, прильнув щекой к его груди, слушая, как мужское сердце бьётся так же безумно, как моё.

Эльф держал меня ещё какое-то время, не вынимая, будто сам боялся, что если отпустит, то исчезнет то, что только что случилось. Его дыхание обжигало моё ухо, неровное, а пальцы всё ещё сжимали мои бёдра, не позволяя встать на ноги.

Уткнулся носом в мои волосы, втянул запах глубоко, будто пытался запомнить каждую ноту моего тела. Услышала сдавленный звук, в котором было слишком много сдержанности. Он провел ладонью по моей спине с какой-то странной бережностью, словно хотел убедиться, что я всё ещё здесь. Его дыхание скользнуло по коже, от чего побежали мурашки.

— Я не должен… — выдохнул едва слышно, так, будто признание вырвалось против воли. — Но не могу перестать.

Не ответила, а просто прижалась крепче, чувствуя, как его тело, не отпускает меня из этого странного плена.

— Не извиняюсь за то, что беру тебя грубо и часто, — сказал он так, будто это было признанием и предупреждением одновременно. — Но я помню твои слова. Ты сама сказала, что тебе нравится, когда я жёсткий. И я таким и буду.

Внутри всё сжалось от его голоса, но на этот раз я не отвела взгляда. Напротив — позволила себе улыбку, дерзкую, чуть дрожащую.

— И я не передумаю, — ответила, прижимаясь к нему ещё сильнее, потерлась грудью, чтобы он почувствовал, как моё тело уже откликается. — Может, вы думаете, что всё решаете сами, но разве это не я заставляю терять голову снова и снова?

Мои слова прозвучали вызовом, и я видела, как в его глазах вспыхнул огонь — смесь ярости и похоти. Нарочно повела бёдрами и прошептала почти в губы.

— Так возьмите меня ещё раз, хозяин. Покажите, насколько сильно вы зависимы от того, что я даю.

Он вошёл в ванну, не выпуская меня ни на миг, и мы погрузились в тёплую воду, которая выплеснулась через край. Волны обняли кожу, расслабляя мышцы, но эльф оставался таким же неумолимым, будто сама вода не могла приглушить напор. Я чувствовала, как он прижимает меня к стенке ванны, не вынимая из себя.

Его рот накрыл мой, и поцелуй сразу стал глубоким. Почувствовала, как его язык прорывается внутрь, жадно скользит, по-моему, задевает нёбо, то мягко задевая, то резко прижимаясь. Он начал двигаться настойчиво, будто и здесь хотел показать силу, вынуждая меня отвечать в том же ритме. Слюна смешивалась, губы становились влажными и скользкими, дыхание рвалось наружу прерывистыми стонами. Каждое движение языка было напором, каждое касание захватом, от которого кружилась голова.

Цеплялась за его плечи, чувствуя, как каждая секунда этого грубого напора прожигает меня насквозь и в голове крутилась только одна мысль: мне достался редкий выигрыш.

Лучший хозяин, какой только мог достаться такой, как я: сильный, гордый, утончённый и при этом жадный до меня так, что уже не способен остановиться. Я даю ему всё — тело, податливость, возможность сброса магии. Принимаю выбросы, уравновешиваю ярость, и вижу, как он сам невольно становится зависим от меня. Слова, жадность, срывы — всё это только подтверждало, что он уже пойман.

Но мне мало и хочу большего. Хочу, чтобы он не просто тянулся ко мне ради сброса силы, а влюбился, потерялся, стал моим так же, как я — его.

Обвила ногами его поясницу, выгибаясь навстречу каждому толчку, и чувствовала, как внутри распирает от жёсткого ритма. Моя спина скользила по гладкой поверхности, мокрые волосы липли к щекам, а я лишь сильнее подмахивала бёдрами, цепляясь за мужчину так, будто от этого зависела моя жизнь.

Работала интимными мышцами и знала, что он чувствует, знала, что каждое моё напряжение внутри подталкивает его к грани и сама жадно ловила удовольствие, подстраиваясь под рваный ритм, провоцируя, выжимая из нас обоих всё до конца.

Вода вокруг нас плескалась от ударов тел. Я уже не стеснялась, стонала громко, намеренно, сжимала его внутри всё сильнее, пока сама не начала задыхаться от оргазма, который нарастал, как волна, с каждым толчком.

Ритм был безжалостен, но он словно намеренно не давал мне сорваться: сдерживал, удерживал на грани, заставляя копить напряжение внутри.

Он сильнее втянул сосок, а ладонь впивалась в бедро, удерживая, чтобы не выскользнула. Я сама дёргалась навстречу, сжимала хозяйство внутри, изо всех сил стараясь довести его и себя, но чем больше старалась, тем сильнее эльф терял контроль.

Его тело напряглось, дыхание сорвалось, и сквозь зубы прорвалось.

— Боги… ммм… ах…

В голосе было столько сладкой муки, что я сама задрожала, понимая, что он сходит с ума от того, что чувствует внутри меня.

Он сделал несколько последних, резких толчков, и меня подбросило по скользкой стенке ванны. Вода хлестнула через край, а я едва удерживалась, вцепившись пальцами в его плечи.

Он зарычал и резко выдернул член, заставив меня ахнуть от пустоты.

В следующее мгновение он поднялся на колени прямо в воде, грудь ходила ходуном от тяжёлого дыхания. Пальцы сжали свой мокрый, вздрагивающий член, и несколько раз грубо провёл рукой, стиснув зубы.

— А-а… чёрт, — выдохнул, и сперма брызнули в воду, часть попала мне на живот и грудь, смешиваясь с каплями воды. Он продолжал дрочить, словно не мог остановиться, пока напряжение не вышло из него последними, конвульсивными рывками.

Смотрела снизу вверх, пылая, чувствуя, как всё тело всё ещё рвалось к нему, не насытившись. Тепло ещё не успело раствориться, а внутри была пустота. Обидная, жгучая. Он насытился, а я осталась с пульсирующей жаждой, понимая: он увлёкся своим, и до моего конца дело не дошло.

Не выдержала, скользнула пальцами к клитору и начала тереть, глядя прямо ему в глаза. Хоть каплю добрать. Хоть крошку того, чего он мне не оставил.

Взгляд эльфа потемнел, а лицо застыло.

— Ты что себе позволяешь, рабыня? — голос ударил, как плеть.

Вздрогнула, но пальцы не сразу послушались. Сердце билось в горле, и всё же, собрав остатки смелости, ответила.

— Я не успела получить удовольствие, хозяин.

Вода едва заметно рябила, но холоднее стали его глаза.

— Ты и не должна этого ни ждать, ни требовать. Забылась, рабыня? Или мне напомнить, кто здесь распоряжается?

Застыла в удивлении. Пальцы послушно остановились. Смотрела на него растерянно, не веря, что осмелилась дойти так далеко, а потом встала прямо в воде на колени, опустив голову низко, до самой груди. Горячие слёзы смешивались с каплями.

— Простите, хозяин. Простите меня, прошу… — голос дрожал.

Он смотрел на меня сверху вниз, а член уже обмяк, полностью удовлетворённый. Молчание тянулось, пока я дрожала в покаянной позе.

Наконец, мужчина бросил раздраженно.

— На первый раз прощаю, но впредь думай о своём поведении и о том, что можешь говорить.

Развернулся и вышел из ванны, не оглядываясь. Спустя время, дверь покоев хлопнула так резко, что в груди кольнуло.

Осталась на коленях, в воде, ощущая и унижение, и странную гордость. Тёплая вода ласкала кожу, но внутри всё горело не от удовольствия, а от осадка. Обидно? Да. Но я понимала: задела его куда сильнее, чем себе позволила. Он — хозяин. Я — рабыня. И каким бы зависимым от моего тела он ни становился, сама суть этого положения не изменится. Не сейчас, не завтра.

Видимо, я действительно перешла черту. Нужно было уловить его настроение, подхватить то, чего он хотел: взять его член в ладони, приласкать губами, но не трогать себя. Это запрещено. Моё тело принадлежит ему, и даже прикоснуться к себе без его воли — значит забыть, кто я.

Поднялась и вышла, вытерла воду с пола, помыла ванну до блеска, как будто этим могла стереть следы своей ошибки. Потом надела лёгкое платье, то самое, что он подарил мне — ткань мягко обнимала кожу, будто напоминая: всё, что у меня есть, от него.

Вышла в основную комнату с кроватью, с полки достала книгу, которую он же принес когда-то, и устроилась с ней у камина. Открыла ее, но текст сливался, мысли блуждали. Я уговаривала себя, что вечером, когда мой хозяин вернётся, сделаю всё, чтобы заслужить прощение. Пусть забудет мою дерзость.

Эльф и без того слишком многое позволял, но сегодня моё поведение задело его особенно сильно и вынуждена была признать: виновата.

Я хотела большего, чем мне положено. Хотела забыть, что рабыня, но это не значит, что сдамся. Он уже зависим от меня и если буду достаточно умна, то со временем добьюсь и большего.

Долго сидела с книгой на коленях, но взгляд снова и снова ускользал в пустоту, так как не могла сфокусироваться на тексте. Я уже знала, чем встречу его вечером. После дня практики магия наверняка будет рваться из него наружу, и снова понадобится моё тело, чтобы сбросить напряжение, и я собиралась подарить ему всё, что он захочет.

В голове прокручивала варианты — один за другим. Я знала, как он любит жёстко, грубо, чтобы тонула в его толчках и не могла дышать. Знала, какое удовольствие ему приносит глубокий минет, когда отдаюсь полностью, впуская так глубоко, что сама теряла контроль. Представляла, как встречу на коленях и буду молиться, чтобы он не остановился.

Вспоминала, как в прошлый раз он особенно ярко реагировал на анальный секс. Возможно, стоит сама предложить это и показать, что готова отдать ещё больше. Может быть, растяну этот момент, подготовлю его ствол руками, а потом впущу.

А ещё я думала о том, чтобы порадовать иначе: снять напряжение массажем, довести пальцами, языком, прежде чем он возьмёт меня так, как захочет. Я могла бы быть нежной, ласковой или дерзко послушной.

И чем дольше перебирала эти мысли, тем сильнее понимала: сегодня я должна доказать ему, что стою рядом не только как рабыня, а как та, кто может дарить невыносимое удовольствие и тогда он забудет мою дерзость.

Закрыла книгу, даже не заметив, на какой странице остановилась. Слова перестали иметь смысл — всё внутри уже горело от собственных картинок, от того, что так отчётливо представляла.

Видела, как беру в рот до самого горла, пока слёзы катятся по щекам, а пальцы впиваются в волосы, двигая глубоко, так что сама начинаю стонать от наслаждения. Видела, как поднимает меня, кидает на кровать и входит жёстко, без пауз, заглядывая в глаза и заставляя терять остатки разума.

Представляла, как он ложится, а я спускаюсь вниз, разминая напряжённые мышцы, скользя ладонями по телу, пока дыхание становится тяжёлым и взгляд прикован ко мне. Как обхватываю грудью член, сжимаю и двигаюсь так, что он едва держится, чтобы не сорваться сразу.

Фантазии множились, одна ярче другой. Я знала, что могу предложить всё это и как он потеряет голову, если решусь.

Внутри уже тянуло, сводило, становилось физически невыносимо. Я была мокрая, возбужденная, доведённая до грани одними мыслями. Руки сами хотели спуститься ниже, прикоснуться, снять напряжение, но я стиснула пальцы, сдержала себя. Рабыня не имеет права касаться собственного тела. Я помнила его гнев, поэтому только глубоко дышала, считала удары сердца. Мне хотелось, чтобы он пришёл скорее, потому что каждый миг без разрядки становился пыткой.

Отложила книгу в сторону. Всё равно сосредоточиться больше не могла.

Чем ярче становились картинки в голове, тем сильнее отзывалось тело. Соски затвердели до болезненности, ткань платья терлась о них, будто издеваясь, каждая искра трения отдавалась глубоко внизу. Между бёдер ныло всё острее — влага выступила и предательски скользнула по коже, оставляя влажный след, от которого становилось ещё мучительнее. Казалось, всё внутри сжалось в узел, натянулось до предела, и боль переплелась с желанием.

Стиснула зубы и выдохнула — единственное, что оставалось, это ждать. Выдержать, пока он не вернётся.

Может быть, сон хоть немного облегчит эту пытку, но стоило сомкнуть глаза, как воображение снова и снова рисовало его руки, его голос, его член, и тело откликалось новой волной судорожного жара.

В конце концов я просто прижала подушку к груди, словно она могла заглушить пульсирующую боль возбуждения, и решила: если удастся заснуть, значит, встречу его в силах. Если нет — встречу в огне, готовая на всё, чтобы вымолить прощение и утолить эту невыносимую жажду.