Глава 12

Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

Но до Амелии этот звук донесся очень слабо, словно во сне. Она опиралась на один из стеллажей двумя руками и пыталась справиться с накатившей слабостью. Куда там книгу искать! Даже на ногах удержаться едва получалось. Сбоку подул ветер, щекоча волосами лицо и шею, принося спасительную прохладу. Уже значительно ближе раздался разгневанный голос Линары:

— Только отец может указывать мне, что делать! А ты не смей! Поняла? Не боюсь я ни тебя, ни твоих проклятий. Самое страшное со мной уже сделали! Слышишь? Эй, что с тобой?..

Очень быстро злость в тоне девушки сменилась беспокойством. Амелия почувствовала прикосновение ко лбу и практически сразу после этого ей немного полегчало.

— Да ты вся горишь! Минуту назад ведь вполне здорова была…

Амелия повернулась, освобождая руки и опираясь на стеллаж спиной. Неожиданно стало стыдно за свое поведение в коридоре. Если б Линара не оказалась такой упрямой, вполне возможно, что в библиотеке потом нашли бы лишь хладный труп.

— Спасибо. Ты тоже целительница? Я не видела на тебе кольца.

— Нет, — девчонка удивленно вскинула бровь, осмотрев Амелию с ног до головы, — Не целительница я, с чего мне ей быть? У нас по роду не положено даже. Мы же из тёмных.

— Но… Почему тогда мне стало легче?

— Откуда я знаю, — Линара вдруг осеклась, задержав на чем-то взгляд. Нахмурилась, подалась вперед и схватила целительницу за руку, поворачивая ладонью вверх. Резко побледнела.

— Ты узнаешь ее, — констатировала факт Амелия, окончательно приходя в себя. Выпрямилась, твердо встав на ноги и крепко сжала запястья девушки, опасаясь, что та сбежит от ответа, — Что обозначает эта руна?

Линара медленно подняла глаза. В них явно читался страх. От уверенной в себе, преисполненной боевым духом волшебницы не осталось и следа. Была лишь девочка, до жути чего-то испугавшаяся. Но вырываться и пускаться в бегство она не спешила. Напротив, повторила движения Амелии, и сжала запястье ее пострадавшей руки в ответ.

— Пойдем, — бесцветным голосом проговорила она. — Не отпускай меня. Иначе магия возобновит свое влияние.

— На меня так действует руна, да?

Ответа не последовало, но и без этого всё оказалось предельно ясно.

Линара проворно управляла креслом, заставляя бежать за собой. Когда они остановились у одной из дверей, Амелия так запыхалась, что не могла даже слова произнести. Зато ее провожатая, прежде чем впустить, посмотрела прямо в глаза и довольно холодно проговорила:

— Здесь мои комнаты. При других обстоятельствах и духу твоего бы тут не было. Но сейчас выбирать не приходится. Входи.

Двинувшись вперед, Амелия ощутила легкое натяжение воздуха, словно перешагнула через невидимый магический барьер. Оглянувшись, заметила голубоватую рябь в дверном проеме. Значит, апартаменты заколдованы, и без разрешения хозяйки пройти сюда нельзя. Но от кого такая серьезная система безопасности в собственном доме?

Когда замок щелкнул, запирая их обеих в небольшой, но уютной гостиной, Линара отпустила целительницу. Жар тут же вернулся, сердце участило ритм. Колдовской знак на коже разгорелся с новой силой. Амелия не успела толком осмотреться, как ноги перестали слушаться, подкашиваясь в коленях.

Борясь со слабостью, добралась до кресла. Оно стояло неподалеку и первым попалось на глаза. Со стоном рухнув на мягкое сиденье, сжала подлокотники. Так плохо ей ни разу еще не было.

Зажмурилась, а когда открыла глаза, испуганно вскрикнула. Ей чудилось, что комната в огне! Да не в обычном, а иссиня-черном. Он танцевал по стенам, занавескам, мебели и неторопливо полз по ковру, приближаясь, пуская поперед себя чернильный дым.

— Линара! Тут всё горит… Всё в огне… Помоги мне! Не знаю, как, но ты влияешь на руну!

— Потерпи, — донеслось, откуда-то издалека, — Я сейчас. Да где же он!? Точно ведь был здесь…

Девушка пыталась сосредоточиться на голосе хозяйки этой комнаты, в надежде хоть немного отвлечься от кошмара наяву. Она понимала, что всё видевшееся ей — не правда, а действие проклятья. Но жар от ядовитого пламени настолько реален! Кожа покраснела и болела, словно сгоревшая на солнце. Казалось, вот-вот воспламенятся волосы на голове, и за пару секунд от нее останется лишь горстка пепла.

Никаких сомнений, проклял ее тот, кто держал души умерших взаперти. После того, как засек вчера их с папой разговор, неизвестный колдун терпеливо ждал, пока она попытается снова выйти на связь. А когда убедился, что у нее это действительно легко получается, и особняк с готовностью раскрывает перед ней барьер на ту сторону… Наверняка испугался, решив расправиться раз и навсегда.

Но, если руна настолько сильна, почему она слабнет при одном лишь прикосновении Линары?

Она не могла больше рассуждать, черное пламя было совсем рядом. Языки огня перекинулись на обивку кресла.

Амелии бы вскочить, попытаться спастись, но она вдруг обнаружила, что не может пошевелиться! Оставалось лишь завороженно следить, как тьма пожирает яркий голубой узор на ткани, неукротимо приближаясь к ее вцепившимся в подлокотник пальцам.

Вдруг все прекратилось. Исчезли черный огонь и жар, созданный им. Девушка моргнула пару раз, прогоняя остатки наваждения, и озадаченно уставилась на свое запястье. Кожу холодил широкий браслет из светлого металла, расписанный такими же неизвестными ей знаками, один из которых был выжжен на ладони. Спохватившись, разжала онемевшие от напряжения пальцы, отрываясь от подлокотника, и взглянула на руку. Руна исчезла.

— Но… Как у тебя это получилось? — вскинула взгляд на замершую рядом Линару.

Затем вновь посмотрела на браслет. Прикоснулась к нему, провернула, пытаясь найти застежку. Украшение было сплошным, ощущалось весьма тяжелым и очень плотно прилегало к коже. Амелия нахмурилась, попытавшись снять его, но не вышло даже на миллиметр сдвинуть.

— Лучше скажи, куда ты влезла? Это охранная руническая порча, созданная лично папой.

— Поэтому я не узнала ее…

Амелия осеклась и замолчала. Она продолжала смотреть на браслет, но уже не видела его. Изображение поплыло и затуманилось. Значит, лорд Доэйр — тот самый колдун, заточивший души умерших в стенах особняка? Но зачем?! К тому же, среди несчастных была и его жена! А может, он создал эту руническую защиту на всем доме, и она никак не связана со злодеем? Идти выяснять это напрямую было бы слишком глупо. Или нет?

Линара, не дождавшись ответа на свой вопрос, не стала наседать.

— Верно. Магия сделана на крови, на родных она не действует. Мои прикосновения обманывали порчу, и поэтому тебе становилось лучше.

— Но сейчас ты меня не касаешься, — отрешенно пробормотала целительница, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Браслет создан лично мной, в его составе есть моя кровь. Он не снимает порчу, просто путает ее. Полностью отменить воздействие может только мой отец.

— Если на родственников не распространяется эта пакость, зачем ты браслет создавала?

Девчонка промолчала, отведя глаза.

Амелия вздохнула. Здесь явно что-то не чисто. Защитный барьер в дверном проеме, теперь это… У них обеих есть тайны, раскрывать которые друг другу вряд ли когда соберутся.

Тем не менее, Линара помогла ей.

— И что же со мной случится, если я сниму его? Что вообще было бы, не столкнись мы с тобой у библиотеки?

— Руна вытягивает энергию. Далеко бы ты не ушла. Валялась бы без сознания, мучаясь от кошмарных галлюцинаций.

— Но она не убила бы меня?

— Нет. Правда, всех свойств я не знаю. Даже учитывая мой браслет, последствия не заставят себя ждать. Это же творение папы… В последние годы он стал особенно жестоким. Изменился даже внешне — выглядит совсем плохо. Ну, ты сама заметила, наверное.

— Да… Он постарел.

— Это все из-за Властелина, я точно знаю. Все, кто приближается к нему слишком надолго, в итоге теряют себя. Ликдара это тоже коснулось, но почему-то в гораздо меньшей степени. Может дело в молодости… Или в том, что он позже присоединился к ним. Но он тоже однажды сломается. Долгие годы служить чудовищу и не превратиться в ему подобного мало кому удается.

— Поэтому ты ворожишь, по-тихому создавая такие вот «противоядия» отцовским изобретениям? Боишься собственного родителя? Думаешь, он как-то навредит тебе?

Амелия понимала, что переходит черту, засыпая девушку подобными вопросами, но слова сами сорвались с языка.

Ничего не ответив, Линара направила кресло в сторону выхода. Видимо, чтобы открыть дверь и попросить гостью покинуть помещение. Но на пол пути остановилась, оборачиваясь.

— Так куда ты влезла? Где поймала охранную руну?

Амелия задумалась, говорить ли. Вообще, где-то в глубине души хотелось собрать всю эту семейку в одной комнате и спросить обо всем в лоб. Только вот если лорд Доэйр действительно тот самый колдун, умно ли загонять его в угол? Тем более, не зная всей картины.

— Прости, Линара, я не могу сказать тебе. Это случилось в одной из комнат пораженного проклятьем крыла. Комната была не заперта. Так что, не знаю даже, что твой папа мог так рьяно там охранять.

Поднявшись, Амелия поторопилась выйти. Хозяйка комнаты, задумавшись над услышанным, никак не препятствовала этому. Уже перешагнув магический барьер, что легко пропустил через себя благодаря браслету, целительница взглянула на Линару и поблагодарила ее.

— Спасибо, что помогла. Для меня это много значит.

Не дожидаясь каких-либо слов в ответ, прикрыла за собой дверь и поторопилась прочь.

Пропитанное кровью Линары украшение холодило запястье, отвлекая на себя от мрачных мыслей. Наверное, даже к лучшему, что с ней все это произошло. Ведь теперь она сможет обмануть охранные чары, поиграть с Колдуном в прятки и вновь выйти на связь с отцом.

Амелия старалась не думать лишний раз о том, что за стенами поместья люди продолжают страдать от последствий сопротивления, которое с каждым днем становилось все более бесполезным и разрушающим. Не хотела давать волю воображению и додумывать, что стало с Лиз и где она сейчас, выжил ли кто-нибудь из знакомых после разрушения их лагеря. Жив ли генерал Август Герберт. И где сейчас, в данную минуту, находится Ликдар.

Она не знала, дома он или отправился к злобному начальнику, выполнять очередной приказ. Где-то в глубине души хотела, чтобы Ликдар не покидал поместья, но в то же время, пока на ней браслет, лучше им не встречаться. Он наверняка почувствует в нем магию сестры и не успокоится, пока всё не выяснит. А вновь ссориться с ним нельзя. Идея довести начатое до конца, и уничтожить Властелина не давала покоя. Целительница хотела снова поднять эту тему и добиться от Ликдара согласия разработать еще один план, только теперь с ее непосредственным участием. Но сначала нужно разобраться с имеющимися проблемами, чтобы исключить причины, по которым она заперта здесь.

Еще, Амелия по-настоящему боялась его отца. Теперь стало ясно, что лорд Доэйр для нее очень опасен, и непонятно почему позволил остаться в его доме, если точно знал, что к проклятью она отношения не имеет. Если он — Колдун, то мотивы его действий не поддаются никаким логическим объяснениям.

Возможно, именно по его вине погибла хозяйка дома и покалечилась их дочь. Быть может груз этой вины и высушил волшебника, превратив его в седого уставшего старика, в котором она едва узнала того, с кем была хорошо знакома в своем измерении. Но пока всё это лишь предположения. Хотелось докопаться до правды любой ценой.

Сейчас Амелия торопилась в оранжерею. Это место пришло на ум сразу же, как только вышла от Линары. Ведь там она встретила привидение хозяйской кошки, вдруг оно как-то поможет отыскать портал, брешь в стене или еще что-то подобное? Почему-то верилось, что поговорить с пленниками поместья именно оттуда будет легче всего. А, скрытая браслетом, она не попадается Колдуну. Конечно, оставалась вероятность того, что он продолжает внимательно следить за духом папы и пресечет любую попытку связаться с ним…

Что, если позвать кого-то другого?

Услышав за поворотом впереди голос Нолы, не задумываясь, метнулась в сторону и спряталась за большой напольной вазой. Встречаться сейчас с ней не входило в планы. Дотошная служанка обязательно прицепится с вопросами, а то и увяжется следом.

Когда в коридоре стало тихо, девушка выскользнула из своего укрытия и добралась до нужной лестницы.

Разрушенная оранжерея встретила ярким солнечным светом. Он просачивался сквозь разбитые окна, играл на осколках, сверкающих россыпью мелких стеклышек на полу и превращал это помещение в нечто сказочное, но невероятно грустное.

Амелия медленно шла, присматриваясь к каждой детали, переступая через валявшиеся камни и огибая особенно большие груды. В первую очередь заглянула за высокую напольную вазу, где в прошлый раз прятался призрак Маргаритки. Увы, там было пусто, поэтому пришлось осматривать всё помещение.

Ликдар говорил, что кошка привязана к месту своей смерти и покинуть его не может. Значит, она точно здесь. Рано или поздно покажется.

Так и случилось.

Амелия облазила оранжерею вдоль и поперек, тщательно осматривая особенно темные уголки. Выдохшись, привалилась к уцелевшей оградке фонтана, когда краем глаза заметила движение. При ярком солнечном свете кошка была практически незаметна. Подойдя ближе, она уселась напротив девушки и склонила голову набок.

— Вот ты где. А я тебя ищу, — вздохнула Амелия, чувствуя себя глупо, разговаривая с привидением зверя.

Маргаритка внимательно смотрела на нее, не шевелясь, напоминая маленькую полупрозрачную статую. Казалось, она всё понимала и ждала вопроса.

— Покажешь мне, как связаться с твоей хозяйкой? Почему-то я уверена, что ты знаешь способ.

Какое-то время кошка не двигалась. Ее пристальный, слишком осмысленный для животного взгляд пускал мороз по коже, но Амелия не сдавалась, терпеливо ожидая чего-то. Когда Маргаритка наконец поднялась на лапы, деловито потянулась и направилась через весь зал к противоположной стене, девушка поспешила за ней.