Глава 13
Амелия недоверчиво постучала пальцем по шершавой стене, в которой только что исчезла кошка. Она с легкостью просочилась сквозь каменную кладку, не дрогнув и кончиком хвоста. А как же теория, что покидать место своей смерти животное не может?
Стена была твердая и абсолютно непроницаемая. Последовать за привидением — никаких шансов. Вздохнув, раздосадовано стукнула кулаком по особо выступающему камню. Отвернулась, привалилась спиной и сползла на пол. Медленно описала взглядом оранжерею. Помещение уже не казалось волшебным и сказочным, солнечный свет из окна напротив бил прямо в глаза, заставляя щуриться. Пахло влажной землей и свежескошенным сеном, что странно, ведь ни того, ни другого поблизости не наблюдалось.
Может призрак ее вовсе не вёл, а просто прогуливался сам по себе? Сама виновата… Понапридумывала всякого, вот и начали мерещиться проблески сознания в звериных глазах. В общем-то в свете последних событий вполне логичное объяснение, но все равно обидно. Она надеялась, что вот-вот получит ответы на большую часть вопросов, а тут такое разочарование.
Откинув голову, стукнулась затылком о неровную поверхность. Поморщилась, потянулась было растереть ушибленное место, как неожиданно опора за спиной исчезла, и Амелия, не удержавшись, повалилась назад.
Замешкала всего на секунду, отметив белое свечение вокруг себя. Потом быстро подскочила на ноги и огляделась. Пустая запыленная комнатка, ни единой души рядом. Молочный свет медленно угасал, заново уплотняя стену, через которую девушка провалилась сюда. Паниковать и пытаться убежать в последний момент она не стала. Кошка ее все же привела куда-то, упускать возможно единственный шанс разобраться, Амелия не хотела.
Становилось темно, так как ни окон, ни каких-либо светильников тут не было. Она уже собиралась наколдовать себе огонек, как в одном из углов возникла Маргаритка. Шевельнула ушами, с любопытством глянув на Амелию, и в несколько прыжков оказалось рядом. Покрутилась у ног, изображая абсолютную безмятежность, будто они находились в самой обычной гостиной, в уютном кресле у камина.
— Ну? Куда же ты меня привела?
Кошка укоризненно дернула хвостом, мол: «Ну погладь меня за старания, глупый человек!», и, не дождавшись желаемого, шустро исчезла за следующей стеной.
— Серьезно? Так и будешь водить меня по лабиринтам тайных комнат? — бросила Амелия ей в след.
Маргаритка не вернулась, стена, в которой она испарилась, оставалась плотной и видимой. Целительница решила, что должно быть важно соприкосновение. Неуверенно подошла ближе и коснулась холодного камня. Какое-то время ничего не происходило. Амелия опустила глаза, взглянув на браслет, охвативший запястье второй руки. Именно ею она собиралась растереть ушибленный затылок и, наверное, случайно коснулась стены, после чего та пропустила ее.
Мелькнувшая в мыслях догадка подсказала поменять руку. Как только это сделала, все повторилось — белое свечение и пустота вместо твердой поверхности. Значит, магия дома отзывается на кровь Линары, открывая перед ней все скрытые ходы. Знала бы девчонка, что буквально вручила Амелии ключи от особняка!
Еще одна комнатка. Такая же пустая и темная, но уже больше похожая на коридор с низким потолком и влажными стенами. В этот раз привидение не стало отвлекаться на нежности, появилось и вновь исчезло, указывая на очередной проход.
Амелия не задумывалась, куда идет, и что ее ожидает в конце пути. Главное, чтобы не драконий вольер… Еще одной встречи с ручной зверушкой Ликдара она точно не переживет! Но вряд ли привидение Маргаритки так старательно направляет ее, прыгая сквозь стены, чтобы в итоге скормить огнедышащему чудовищу.
Поражало само наличие потайного лабиринта из множества комнат. Для чего они были изначально построены, и почему скрыты от глаз? Знает ли кто-нибудь из жильцов об их существовании или они настолько древние, что информация о них исчезла вместе с кем-то из основателей семьи Доэйров? Ведь род очень древний, этому поместью не одна сотня лет.
Они продолжают жить здесь, тогда как могли запросто перебраться в один из других домов. Несмотря на проклятье и груз тяжелых воспоминаний, оставшихся после совершившихся тут трагедий, особняк не прекращает быть чем-то большим, чем просто красивое старинное здание.
Это — история, сплетение магии и судеб многих поколений. Вряд ли даже сам лорд в курсе всех тайн, что хранятся в этих стенах.
За раздумьями Амелия не заметила, как очутилась на улице. Она даже не сразу поняла, что дневной свет и слабое дуновение ветра в лицо — реальны, а не привиделись ей. Замерев в дверном проеме, глянула через плечо вглубь последней комнаты, в которую привела ее кошка. Привидение неподвижно зависло в воздухе у той стены, через которую девушка только что прошла. Судя по всему, путь заканчивался именно здесь.
Тайный ход вывел к заднему двору особняка. Отсюда хорошо видны кроны дальнего леса и заросший весенним разнотравьем луг по ту сторону кованной ограды. Но эта яркая зелень сильно контрастировала с чернеющими стволами садовых деревьев. Взгляд то и дело возвращался к ним — застывшим мертвецам покалеченной природы.
— Ты привела меня в сад… Но зачем?
Ответа снова не последовало, девушка вообще не понимала, зачем продолжает говорить вслух, если рядом нет ни единой живой души. Возможно, это успокаивало. Прогулка в стенах на пару с мертвой кошкой не входила в ее планы на день. Как, в общем-то, и многое другое из случившегося сегодня.
Амелия нахмурилась, не решаясь выйти за порог. Вцепившись в ручку старой деревянной двери, сосредоточенно разглядывала корявые ветки, разбросавшие вокруг себя причудливые тени. Признаться, она рассчитывала на разговор с покойной матерью Ликдара. Каким образом — понятия не имела, но все равно надеялась, что кошка приведет к своей хозяйке. Вместо этого, она вовсе вывела прочь из дома.
Может, это и есть послание с той стороны? Что, если таким образом ей указали, откуда нужно начать исцеление поместья? Сад — он ведь тоже проклят. Возможно деревья приняли на себя наибольшую часть колдовства, и теперь превратились в его источник.
Охваченная внезапно пришедшей на ум идеей, Амелия все же вышла, позволив двери хлопнуть за спиной. Повинуясь внутренней уверенности, пересекла небольшой дворик в направлении первых черных стволов.
Белый камень, которым был выложен двор, посерел и сильно зарос пожухлой травой. На лавочках, выстроившихся по обе стороны широкой дорожки, облупилась краска. Интересно, почему все в таком ужасном запустении? Неужели проклятье мешает банально навести порядок и придать тому, что осталось в целости приличный вид! Взять ту же оранжерею… А ведь за все это должна отвечать Нола. Может хозяева и продолжают пребывать в унынии после обрушившихся на их семью бед и потерь, не замечая ничего вокруг, но Анолина-то получает за свою работу деньги.
Остановившись рядом с высоким, некогда развесистым деревцем, целительница в нерешительности потопталась на месте. Магия исцеления тут не подействует, да и кольца при ней нет. Ликдар был уверен, что она сможет снять чары из-за ее родственной связи с колдовавшим. В этом случае, скорее всего, сработал бы метод пустого сосуда: ей пришлось бы буквально вытянуть остатки магии из проклятого предмета и впустить темную энергию в себя. Так как она дочь своего отца, проклятье бы нейтрализовалось. И почему раньше ей это в голову не приходило?
Но теперь Амелия знала, что папа был невиновен. Он сам сказал об этом, намекнув на причастность того, кто держит души взаперти в стенах дома. А сегодня она поняла, что этим человеком может оказаться сам лорд Доэйр. Если проклятье — его рук дело, то методом пустого сосуда тут не поможешь. Напротив, можно запросто покалечиться самой.
Вдруг, на то и был расчет?
Ну уж нет! Теперь у нее есть браслет, пропитанный кровью Доэйров, и он делает ее совершенно новым, с точки зрения магии, человеком.
В тот роковой день, в коридоре о чем-то сильно повздорили два чародея. Ее папа и отец Ликдара. Кто бы из них не выпустил проклятье, оно, столкнувшись с магией другого, обернулось тем, что в итоге поглотило поместье. И должно было убить обоих. Но лорд жив. Успел вовремя переместиться?
Амелия подняла руку с браслетом к глазам, внимательно рассматривая незнакомые руны на светлом металле. А ведь сама того не ведая, нацепив на ее запястье эту побрякушку, Линара воссоздала маленькую версию того, что всё разрушило.
Целительница перевела взгляд на дерево. Глубоко вздохнула, успокаивая бушующие в груди эмоции. И медленно поднесла раскрытую ладонь к стволу. Снова взглянула на браслет. Лучи солнца отразились на гладкой поверхности, создавая яркие блики.
В мыслях вдруг стало тихо-тихо.
Ни секунды больше не мешкая, Амелия прикрыла глаза и коснулась шершавой, неожиданно холодной поверхности.
Она увидела этот сад совсем иным. Деревья оказались ожившими воплощениями Тьмы: вместо неподвижных мертвых веток, к небу тянулись извивающиеся щупальца. Они двигались в медленном, завораживающем, жутком танце, устремлялись вверх, будто пытались оторваться от поверхности и взмыть к солнцу. Чтобы и его затянуть в чернильный кокон, не оставив ни единого источника света.
Корни змеями выползали на поверхность земли, переплетаясь друг с другом и вновь зарываясь вглубь. Амелия едва удержалась от крика! Она не поддалась охватившему ее страху, а напротив, крепко обхватила ствол обеими руками, прижалась щекой к пульсирующей тьме и крепче зажмурилась. Девушка понимала, что стоит ей открыть глаза, истина ускользнет от нее, и она вновь увидит замерший обугленный сад.
Движение проклятья на мгновение остановилось. Все замерло, подобно хищнику, почуявшему добычу. А затем медленно двинулось в ее сторону. От каждой веточки, каждого сучка отделялись тонкие черные ленты. Подобно струйкам дыма, они соединялись друг с другом, сплетались, но продолжали неукротимо к ней приближаться.
Темное порождение магии тянулось к Амелии, как совсем недавно стремилось к солнцу. А настигнув ее, коснулось кожи, обвило, окутало беспросветным коконом.
Это было странно. Такого чувства она ни разу за жизнь не ощущала. Исчез страх и смятение, куда-то уплыли земля из-под ног и твердость шершавой коры, к которой цеплялась, будто видела в ней спасение. Будто сама перестала существовать, став никем, пустотой, растворившейся в воздухе.
Тьма продолжала пребывать. Липла к Амелии, втягивалась ее кожей, заполняла эту пустоту. Она не причиняла боли, но отбирала тепло.
Холод — первое, что целительница почувствовала. Он растекался по телу, стремился к сердцу, окутывал душу. А ленты проклятья все тянулись и тянулись к ней, будто конца им вовсе не было.
— Ами, — шепнул кто-то над ухом.
Девушка вздрогнула, повернувшись на звук, но никого не увидела. В этом кошмаре извивающихся ветвей, черного тумана и холода была только она одна.
— Ами… — уже с другой стороны.
Амелия дернулась туда. Хотелось открыть наконец глаза, вынырнуть из пучины этого кошмара. Вдруг ее зовут из реальности, где сад — это сад, а не логово оживших монстров?
Но сделать этого она уже не могла. Как бы не пыталась, продолжала находиться именно здесь, озираться в поисках зовущего, и стучать зубами от холода, становившегося все крепче и беспощаднее.
— Амели! — в этот раз громче, за спиной.
И она узнала голос. Крутанулась, замирая с открытым ртом.
— Папа…
Это был он. Каким она его знала в прошлой жизни. В его любимой темно-синей мантии, застегнутой наглухо, под самое горло. Черные брюки, тонкая полоска манжет рубашки, чуть выглядывающие из-под тяжелой ткани, массивный медальон с изумрудом, в котором девушка узнала одно из родовых артефактов — все это дополняло запомнившийся ей когда-то образ. Серебро седины в темно-рыжих волосах. Лучики морщинок в уголках глаз. Карих, теплых, как само солнце.
— Папа! — бросилась вперед, прямо в раскрытые объятия. Прижалась к нему всем телом, ткнулась носом в твердую грудь и расплакалась.
Он был первым родным человеком в этой чужой реальности. Именно тем, кого она всегда знала и любила. Остальные же, встреченные здесь, так сильно изменились, что походили скорее на близнецов из зазеркалья, чем на настоящих, знакомых ей людей.
Отец обнял ее, и они замерли так, не шевелясь какое-то время. Амелия дрожала от холода, хотя чувствовала тепло отцовских рук. Она знала — что-то не так, но не могла четко сформулировать мысли.
— Ты все правильно поняла, — первым заговорил он. — Проклятье впитали деревья. Сад стал источником темной энергии, она тянулась именно отсюда, поражая стены особняка и медленно разрушая его изнутри.
Амелия отстранилась, заглянув ему в лицо.
— А ригсы? Я видела только одного из них, и встреча мне совершенно не понравилась…
— Это был не ригс. Запертые здесь души всячески пытаются вырваться. Ты — первый за долгое время появившийся в этом доме человек, помимо Доэйров. С тобой пытались связаться.
— И кто же это был?
— Уже не важно. Ами, у нас мало времени.
— Так ты все еще призрак? — она отошла на шаг, удивленно осматривая стоявшего перед ней мужчину. Он выглядел как самый обычный живой человек. — Но почему я тебя вижу и могу дотронуться?
— Позволив проклятью перейти на тебя, ты шагнула за грань реальности. Я не покидал своей клетки.
Амелия огляделась. Их окружала движущаяся стена тьмы, не позволяя ничего увидеть.
— Но… Значит, у меня получилось? Я сняла проклятье? Даже толком не поняла…
— Не сняла, а забрала. Теперь всё постепенно восстановится. Но ты очень пострадала, милая. И если не завершить цикл, не вернуть тому, кто это выпустил на свет, ты погибнешь. Тьма разъест изнутри. После этого она исчезнет, но забрав с собой твою душу. Найди Рикарда, заставь снять этот браслет. С ним он заберет обратно свое проклятье.
— Так значит, все же лорд Доэйр виновен в случившемся… Почему же тогда его дети или же он сам не смогли снять колдовство?
— Все сложно. Он пожелал убить меня, но я ответил за секунду до того, как его чары достигли цели. Два заклинания столкнулись, обращаясь в нечто новое, энергии смешались и взорвались, никого не пощадив. А все, кто в тот момент оказался в особняке, стали его пленниками.
— А как же твой противник? Лорд ведь жив. А мать Ликдара? Она же на тот момент уже была мертва. Почему ее душа тоже оказалась взаперти?
— Рикард успел уйти. Его дочь находилась на лечении, и он смог быстро переместиться к ней порталом памяти. А его жена… У нее оставалось неоконченное дело. Она умерла незадолго до этого, ее дух все еще витал поблизости.
Амелия закрыла лицо руками, растерла глаза, пытаясь сосредоточиться и хоть немного отвлечься от сковавшего ее холода.
— Леди Доэйр погибла по моей вине… Наверное, я и есть ее незаконченное дело.
— Нет, ты ошибаешься. Как думаешь, зачем я помчался сюда, ворвался с отрядом из шести человек, тогда как обещал не вмешиваться в дела этой семьи?
— Так расскажи! Я устала мучиться в догадках!
Отец протянул руку и с нежностью провел костяшками пальцев по ее щеке.
— Боюсь, это знание причинит тебе боль, милая. И подвергнет лишней опасности. Пока он считает, что ты ничего не помнишь, будет лучше.
— Кто — он? Хватит с меня тайн и недомолвок, папа. Хочу все узнать, здесь и сейчас! Не надо печься о моих чувствах, кажется, уже ничего не сможет меня ранить.
Он склонил голову на бок, в карих глазах появилась глубокая печаль.
— Ты влюбилась в его сына, даже поссорилась с матерью и сбежала из дома ради этой любви. Я пошел навстречу, благословил на союз с Ликдаром, хотя подозревал, что Рикард уже перетянул наследника на сторону Властелина. И все равно был готов закрыть глаза на многое ради твоего счастья…
Амелия нахмурилась, мысленно цепляясь за каждое слово. «Причинит тебе боль», «он считает, что ты не помнишь», «влюбилась в его сына»…
— Постой, лорд Доэйр попытался как-то навредить мне?!
Догадка словно мешком по голове ударила. Не могло этого быть! Родители Ликдара приняли ее, как собственную дочь. Да, в другой реальности, но и здесь она не почувствовала такого уж негатива со стороны лорда в ту единственную их встречу.
Девушка уже еле стояла на ногах от холода, кольцо Тьмы, окружившее их, начало медленно сужаться. Мужчина перед ней на миг исчез. А когда появился вновь, уже выглядел серым и размытым, подобно призраку.
— Папа, ты пропадаешь! Поторопись, пожалуйста, расскажи все, что тебе известно!
Он медлил, смотрел на нее и будто не видел. Амелия потянулась к нему, пытаясь ухватиться за плечи, но ладони прошли сквозь воздух.
— Ты действительно была счастлива, — его голос еле слышен, — До определенного момента. Рикард слишком долго находился под влиянием своего хозяина. Он стал меняться. И однажды, ты связалась со мной, с помощью наших семейных чар. Ты так плакала… я едва смог вычленить смысл из череды сбивчиво сказанных слов.
Привидение снова исчезло. Амелия резко втянула ледяной воздух, прижав крепко стиснутый кулак к груди. Затаив дыхание, она ждала, пока отец вновь появится.
Когда чернота уже почти сомкнула свой колдовской круг, из ниоткуда под ноги девушки упал медальон с большим изумрудом. И тихий голос прошелестел над ухом:
— Амулет защитит тебя. Но времени очень мало. Избавься от проклятья — и цикл завершится.
— Нет! Ты должен договорить! Вернись!
— Найди Рикарда… пусть снимет браслет.
— Что он со мной сделал?! — прокричала в пустоту перед собой, глотая слёзы.
На душе стало так горько и невыносимо тяжело, словно она уже все узнала. Или не забывала никогда. Но быть такого просто не могло, ведь в памяти жил тот, другой лорд Доэйр, отец ее любимого, ни за что на свете не причинивший бы ей боль.
Но в этом мире все иначе. Этой Амелии не повезло…
Как все-таки сильно может повлиять на ход истории всего один-единственный человек! В ее реальности никогда не существовало Властелина Тьмы. Здесь же он правил балом. Ломал людей и лепил из них тех, кем они не должны были становиться. Поднимал в их душах самое худшее, отправлял на арену кукольного театра и с упоением дергал за ниточки.
Амелия поняла, что должна уничтожить его любой ценой. Только так можно вытянуть из круговорота Зла тех, кого еще не поздно спасать.
Она осела на колени, не в силах больше стоять. Сгребла медальон в кулак, вместе с мелкими желтыми травинками и сырой землей. Кольцо движущего по кругу мрака наконец сомкнулось у нее над головой. Поднялся страшный, идущий откуда-то сверху гул. Амелия зажала уши, сжалась в клубочек и зажмурилась. Казалось, она уже не чувствовала собственного тела, обратившегося в сплошной кусок льда.
Один удар сердца — и наступила оглушающая тишина.
А когда открыла глаза, увидела яркое синее небо. Его перекрывали заигрывающие с ветром зеленые яблоневые листочки.
В ушах зашумело, но сквозь этот шум до девушки доносился чей-то голос. Он говорил ей что-то очень важное, звал по имени. Амелия пребывала в дезориентации, не до конца понимая, где находится и что с ней творится. Она лежала на спине, дрожа от неестественного для теплого весеннего дня холода и сжимала в пальцах отцовский амулет.