Глава 10

«Всё будет по-другому», — сказал он. И… не соврал. Просыпаться в его кровати, чувствуя на своей коже следы его пальцев и зубов... Вставать и видеть, как он разговаривает с Торвином у камина, и кидает мне через плечо короткое «утро» с таким видом, будто так и было всегда — это было совсем другим ощущением.

Я не была больше тенью на краю его мира. Я была в его центре. И странным образом мир этот стал моим. Люди теперь смотрели на меня по-другому. В их лёгких кивках головы было уважение. Не к принцессе. К той, кто стояла рядом с их лордом. Спиной к спине.

Так прошло несколько недель. Несколько недель безграничной, новой свободы. Днём я помогала где могла — с отчётами, с дипломатической перепиской, знаниями о северянах. Ночью… его руки, его губы, его низкий голос в темноте, который рассказывал о планах на крепость, о старых войнах, а потом смолкал, уступая место другим звукам — стонам, шёпоту, тяжёлому дыханию. Я думала, что счастье — это что-то тихое и безопасное. А оказалось, оно громкое, колючее, пахнущее потом и кожей, и целиком зависит от одного угрюмого, властного мужчины, который теперь был центром моей вселенной.

И всё это рухнуло в одно утро. Словно судьба, наблюдая за нашей идиллией, скривилась и решила напомнить, кто здесь главный.

Мы были в зале, он проверял новую партию доспехов, а я считала бочки с зерном в углу с Мартой, когда на пороге появился стражник.

— Лорд. Из столицы прибыл посланник императора.

В зале наступила тишина. Даже кузнечный молот где-то вдали будто замер. Аррион медленно отложил наплечник, который держал в руках. Его лицо стало каменным.

— Привести.

Посланник вошёл не один. С ним было двое стражников в сияющих доспехах столичной гвардии. Сам посланник — худой, с бледным лицом и тонкими, поджатыми губами — был облачён в чёрную мантию с серебряной вышивкой. Он окинул зал презрительным взглядом, будто ненароком зашёл в хлев, и остановил его на мне. Его губы скривились ядовитой улыбочке. Потом он перевёл взгляд на Арриона и сделал неглубокий, чисто формальный поклон.

— Лорд Аррион. Его Императорское Величество шлёт вам своё приветствие и надеется на ваше доброе здравие.

— Пропустим церемонии, — отрезал Аррион. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Что нужно моему брату?

Посланник выпрямился, достал из складок плаща плотный, запечатанный лиловой печатью свиток.

— Его Величество получил… некоторые донесения. Касающиеся предмета, ранее переданного вам на хранение. — Он снова посмотрел на меня. — Принцессы Лессы Аэландрийской. Поступили сведения о её… нестандартном положении при вашем дворе. Или, вернее, в ваших покоях.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Я замерла, чувствуя, как ледяные мурашки побежали по спине. Аррион не шелохнулся. Только его глаза сузились.

— И что? — спросил он с убийственной простотой.

— Его Величество счёл ситуацию требующей разъяснений, — посланник развернул свиток. — А также — пересмотра статуса упомянутой особы. В связи с… потенциальными дипломатическими осложнениями. — Он откашлялся. — Император повелевает: принцессу Лессу надлежит немедленно, под моим присмотром, доставить обратно в столицу для личной беседы. Её дальнейшая судьба будет определена Императором лично.

Всё внутри меня рухнуло вниз. Воздух перестал поступать в лёгкие. Они пришли за мной. Очнулись. Вспомнили. И «дальнейшая судьба, определённая Императором» — это означало одно. Тюрьма. Или ещё что похуже…

Я посмотрела на Арриона. Его лицо было каменной маской. Но я видела, как дрогнула жилка на шее. Видела, как его пальцы медленно сжались в кулаки.

— Это приказ? — спросил он, тихим, опасным голосом.

— Это воля Императора, — поправил посланник.

Аррион медленно подошёл к нему. Шаг. Другой. Стражники инстинктивно сжали рукояти мечей, но не вынули их из ножен. Он остановился в двух шагах. Он был выше, шире, суровее этого изнеженного придворного.

— Передай моему брату, — начал Аррион, и его голос зазвучал настолько громко и чётко, что слова разнеслись эхом под сводами, — что принцесса Лесса более не пленница.

Посланник поднял бровь.

— Простите, лорд, но её статус определяет…

— Её статус определяю я! — прогремел Аррион, и его голос сорвался на рык. Вся сдержанность испарилась, обнажив дикую, первобытную ярость. — Она — моя жена. Моя госпожа этих земель по праву сердца и по праву меча, который она держала, защищая эту крепость!

В зале ахнули. Посланник побледнел, его глаза округлились.

— Жена?! Но… но не было разрешения, благословения, договора! Это… это беззаконие!

— Закон здесь — я! — отрезал Аррион. Он сделал шаг вперёд, и посланник невольно отпрянул. — На моей земле. В моей крепости. С моей женщиной. Моё слово — закон. Понял?

— Вы… вы бросаете вызов Императору! — выдохнул посланник, трясясь от возмущения и страха.

— Если он так это воспримет — да. — Аррион окинул его ледяным взглядом с головы до ног. — Так и передай. Кто захочет её забрать, будет иметь дело со мной. А теперь — убирайся с моих земель. Пока я позволяю тебе уйти на своих ногах.

Он повернулся к нему спиной, демонстративно, показывая полное презрение к угрозе. Посланник стоял, открыв рот, переводя взгляд с Арриона на меня, на угрюмые лица воинов, заполнивших зал. Он что-то пробормотал, какое-то «вы об этом пожалеете», но звук был жалким. Его стражники, понимая, что численность явно не на их стороне, осторожно взяли его под локти и поволокли к выходу.

Дверь закрылась. В зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Арриона. Он только что пошёл против императора. Ради меня.

Ноги сами понесли меня через зал. Я встала рядом с ним, плечом к его плечу, как в том бою. Повернулась к людям — к Торвину, к Марте, к кузнецам, воинам, поварам. Ко всем, кто теперь был моими людьми. Я подняла подбородок.

— Вы слышали вашего лорда, — сказала я, и голос, к моему удивлению, не дрожал. Он звучал чисто и твёрдо. — Его выбор сделан. Мой — тоже. Я остаюсь. И если Императору это не по нраву… — я повернула голову, встретившись взглядом с Аррионом. В его глазах бушевала буря, но сейчас в ней вспыхнула искра чего-то горячего и гордого. — …то ему придётся иметь дело с нами обоими.

Тишина длилась ещё мгновение. Потом Торвин, не говоря ни слова, ударил кулаком в свою грудь. Потом то же самое сделал кузнец. И стражник у двери. И ещё один. Скоро весь зал гремел этим простым, немым, но абсолютно понятным жестом одобрения и поддержки.

Аррион обернулся ко мне. Он взял моё лицо в свои огромные, тёплые ладони.

— Ты уверена? — спросил он тихо, только для меня. — Путь назад будет закрыт. Навсегда.

— С тобой — мой единственный путь, — ответила я, и это была чистая правда. — Куда угодно.

Он наклонился и поцеловал. Прямо здесь, при всех. Твёрдо, как ставят печать. Как скрепляют договор.

— Тогда начинаем готовиться, — сказал он, обращаясь уже ко всем, но всё ещё глядя на меня. — Зима близко. А с ней, я чувствую, придёт не только холод.