Глава 8

Я не узнавала свой голос — хриплый, полный животной тоски, что клокотала во мне с той ночи, когда всё прервал сигнал горна.

Его горячие и влажные губы осыпали поцелуями мой живот. Каждое прикосновение его языка ожигало и вызывало дрожь всему телу. Его руки, огромные и шершавые, скользили по моим бокам, вниз к бёдрам, и я выгибалась навстречу, не в силах сдержать стон. Я не знала, что тело может так чувствовать.

— Аррион…

Он поднял голову. Его глаза в полумраке пылали. В них не было нежности в привычном понимании. Была концентрация. Глубокая, хищная, как будто он изучал карту перед решающим сражением. И это сводило с ума сильнее любой ласки.

— Тихо, — прошептал он, и его голос был похож на рычание. — Я не причиню тебе боли. Но должен подготовить. Иначе…

Он не договорил. Его пальцы нашли завязки моих штанов. Медленно, давая мне время остановитьего, он развязал их и стянул вниз вместе с нижним бельём. Холодный воздух пещеры обжёг кожу, но тут же сменился жаром его дыхания. Я зажмурилась, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха и дикого, незнакомого предвкушения.

Его губы вернулись ко мне. Но теперь они были ниже. Гораздо ниже. Он целовал внутреннюю сторону моих бёдер, неспешно, властно, заставляя меня дрожать. Потом его язык… О, боги. Его язык коснулся самой чувствительной, самой сокровенной части меня. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы, не зная, хочу оттолкнуть или притянуть ближе. Это было слишком неприлично, потрясающе, невозможно. Огненная волна прокатилась от самого низа живота до макушки. Он не спешил. Он изучал. Ласкал, водил твёрдым, влажным кончиком языка, находил места, от которых внутри всё переворачивалось.

— Это… я не могу… это слишком… Аррион… — бормотала я, уже не владея собой, моё тело извивалось под его натиском.

— Можешь, — прозвучал его голос, низкий и уверенный прямо там, между моих ног. — Ты можешь всё. Расслабься. Отдайся мне...

И я отдалась. Сдалась этой лавине ощущений. Его язык был настойчивым, но не грубым. Он не брал силой. Он соблазнял. Заставлял моё тело раскрываться, как весенний бутон. Тепло разливалось по венам, собираясь в тугой, пульсирующий узел глубоко внутри. Я стонала, уже не стесняясь ни его ни себя.

Потом его палец коснулся входа, смазанный его же слюной и моей собственной влагой. Я инстинктивно напряглась.

— Шшш, — успокоил он. Его язык продолжил свою сладкую пытку, а палец… палец начал двигаться. Медленно, чуть-чуть, входил лишь кончик. Не проникая грубо. Не ломая. Он просто… был там. И этого было достаточно, чтобы мир перевернулся. Ощущение заполненности, пусть и такой частичной, смешалось с невероятным наслаждением от его языка. Я закричала, когда волна наконец накрыла меня с головой.. Я билась в конвульсиях, а он не останавливался, продлевая сладкие спазмы, пока я не обмякла на шкурах.

Он поднялся надо мной, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его глаза были тёмными, тело напряжено до предела, это было видно сквозь тонкую ткань штанов.

Он перевернул меня на живот. Я, всё ещё не пришедшая в себя, покорно позволила ему это сделать. Он устроился позади, его грудь прижалась к моей спине, руки обхватили меня за талию. Я чувствовала твёрдый, огромный узел напряжения прижимающийся ко мне сзади. Он терся об меня сквозь ткань, и это новое ощущение снова разожгло во мне огонь.

— Аррион, — прошептала я, повернув голову, чтобы увидеть его лицо.

Он поймал мои губы в поцелуе. Этот поцелуй был другим — властным, требовательным. Его руки скользили по моему животу заставляя приподняться, вверх, к груди. Он сжимал её, щипал уже твёрдые, чувствительные соски, и я выла от наслаждения, прижимаясь к нему задом.

— Ты чувствуешь? — прошептал он мне в ухо, его голос был густым, как мёд. — Чувствуешь, как ты горишь? Всё твоё тело кричит. И оно будет кричать ещё громче. Но не здесь и не сейчас. Сейчас… сейчас ты только почувствуешь, как это может быть.

Одна из его рук скользнула вниз, между моих ног, снова. Два пальца теперь, всё такие же осторожные, но более уверенные. Они скользили по аозбуженной, чувствительной плоти, смазывая её, проникая чуть глубже, чем прежде, но всё ещё не до конца. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка. Я двигалась в такт его пальцам, искала большего контакта, тёрлась о его ладонь.

— Вот так, — поощрял он меня, его дыхание сбивалось. — Вот так. Принимай. Чувствуй.

И я чувствовала. Каждое движение его пальцев, каждый удар его сердца у моей спины, его сдавленный стон. Мы были как два голодных зверя. Я снова почувствовала, как нарастает волна. Быстрее, яростнее. Его пальцы ускорились, он прижался ко мне всем телом, и его зубы впились мне в плечо, заглушая его рычание.

Всё внутри сжалось и взорвалось бесшумным, ослепляющим вихрем. Я закричала, уткнувшись лицом в шкуру, моё тело выгнулось, и я чувствовала, как он тоже дрожит, сжимая меня в объятиях, его сдержанный рык был последним, что я слышала, прежде чем сознание поплыло.

Когда я пришла в себя, он всё ещё лежал позади, тяжело дыша. Его рука лежала у меня на ягодицах. Аррион поцеловал меня в шею, медленно, почти нежно.

— Всё, — прошептал он. — Пока всё.

Я перевернулась к нему лицом. Его глаза были закрыты, на лбу блестел пот. Я коснулась небритой щеки.

— А ты? — спросила я тихо.

Он открыл глаза. В них было странное выражение — удовлетворение, смешанное с мукой.

— Потом, — сказал он коротко. — Когда когда эта чёртова рана перестанет гореть адским пламенем.

Он попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса боли. И только сейчас я вспомнила. Его рана. А он… он всё это время…

Я приподнялась на локте.

— Ты идиот! Покажи!

Он не сопротивлялся, когда я заставила его повернуться. Повязка пропиталась свежей кровью. Я ахнула.

— Ничего страшного, — пробормотал он. — это того стоило.

— Молчи, — приказала я, уже ища в нашей поклаже бинты и баночку с мазью от Геннадия. — Ложись. Сейчас всё перевяжу.

Он послушно лёг, и я принялась за работу, стараясь быть нежной, хотя пальцы всё ещё дрожали от пережитого.

— Лесса, — тихо сказал он, когда я завязывала последний узел.

— Ммм?

— Когда мы вернёмся… ты останешься в моих покоях. Со мной.

Я закончила с повязкой, легла рядом с ним, прижавшись к его неповреждённому боку. Снаружи всё ещё выла буря. Но здесь, в нашей пещере, было тихо и тепло.

— Хорошо, — просто сказала я.