Глава 21

Лёд — это не просто стихия. Лёд — это память. Он хранит в себе их голоса. Замёрзшие крики, недосказанные молитвы, последние дыхания тех, кого я потерял. Я снова здесь. В этих воспоминаниях, которые никогда не отпускают.

Я помню, как они кричали. Мой отец — последний из великих драконов, князь Ледештейна, стоял на замковой стене, изрыгая морозное пламя, которое не могло спасти нас. Моя мать — Ледяная царица, великая и страшная, бросала заклинания, но даже её магия не могла защитить от предательства. И Драгомир... мой младший брат, ещё ребёнок, верил, что я смогу его защитить. Он звал меня, а я... Я не смог. Я потерял их всех. Их кровь запечатана в льду этого замка, их души остались здесь, обречённые на вечное существование в тенях прошлого.

А я жив. Я не должен был выжить. Это проклятие. Дракон не может жить один. Он либо умрёт, либо найдёт истинную. Но всякий раз, когда я пытался... Лёд поглощал её. Их губы срывались в крике, руки покрывались инеем, а глаза, полные страха, навсегда застывали в ожидании того, что не успели сказать. Они все замерзли в моих объятиях. Мои невесты. Навечно.

И теперь она. Маша.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается при одном только упоминании её имени. Рыжие волосы, яркие, будто осенний закат, светятся даже в полумраке ледяных коридоров. Глаза, зелёные, с золотыми искрами, слишком живые для этого замка, слишком тёплые для мира, в котором правлю я. Она двигается, как огонь, вспыхивая то яростью, то смехом, и даже когда боится — не подчиняется. Не молчит. Никогда.

Я смотрю на неё, и в груди поднимается что-то чуждое. Тепло. Нет, этого не может быть. Она такая же, как все. Ещё одна жертва. Девушка, которой не суждено остаться в живых. Но почему я не могу отпустить её? Почему, когда она язвит и бросает мне вызов, я не хочу ломать её, а лишь...

— Ой, княже, ты бы видел своё лицо! — Драгомир зависает рядом, с хитрой ухмылкой, и щёлкает хвостом по моему плечу. — Разве можно ТАК смотреть на пленницу?

Я медленно поворачиваюсь, бросая на фамильяра ледяной взгляд.

— И как же я смотрю?

— Как на торт, который хочется, но нельзя. — Он фыркает, хихикая, а потом добавляет, скрестив лапки на груди: — А может, и можно. Всё зависит от того, насколько ты готов рискнуть.

Я отворачиваюсь, вновь возвращаясь к её образу. К тому, как она смотрела на меня, когда я прижимал её к двери, к тому, как её дыхание сбилось, а в глазах промелькнула эмоция, которую я не хотел видеть.

Нельзя.

Она должна замёрзнуть. Как и все. Только так я смогу сохранить свою вечность. Только так... я не потеряю её навсегда.

— Ты несёшь чушь, Драгомир.

— А ты — в denial. — Дракончик зависает передо мной, пристально глядя своими светящимися глазами. — Хочешь сказать, что не залипаешь на неё, когда она думает, что никто не смотрит? Не проверяешь, спит ли она ночью, не интересуешься, что она ест и не замёрзла ли?

— Я проверяю, чтобы она не сбежала.

— Ага, конечно. — Он ухмыляется. — То-то ты не злишься на неё так, как злился на других. Тех, что пытались сбежать.

Я резко разворачиваюсь, холод во мне закипает, лёд на стенах потрескивает.

— Ты хочешь напомнить мне, чем это заканчивалось, Драгомир?

Мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но в нём больше льда, чем даже в зимнем ветре.

Мой фамильяр, мой младший брат, мой единственный связанный со мной дух замолкает, но ненадолго.

— Нет, я хочу напомнить тебе, что с ней не так. Она не боится тебя. Ну, то есть, боится, конечно, но не так, как другие. Они сразу становились покорными, ломались под страхом, а она... она бунтует.

Я не отвечаю.

— И ещё, — Драгомир задумчиво наклоняет голову, — она не замерзает от твоего прикосновения.

Я сжимаю кулаки.

— Она замёрзнет.

— А вот это мы и проверим.

Я никогда не верил в судьбу. Всё, что у меня было, — это ледяной замок, вечное проклятие и призраки прошлого, что преследовали меня, куда бы я ни пошёл. Я научился жить в холоде, стал его частью, позволил морозу проникнуть в самую глубину моей души. Это было легче, чем чувствовать. Легче, чем помнить. Легче, чем снова потерять.

Но теперь...

Теперь в этом замке появилась она.

Рыжая, дерзкая, с зелёными глазами, в которых вспыхивали тысячи оттенков эмоций. Она говорила слишком громко, спорила слишком отчаянно, смотрела слишком прямо. Я чувствовал её даже тогда, когда не видел. Слышал её шаги, знал, когда она ворочается во сне. Когда сердится. Когда боится. Когда... хочет меня убить.

Я должен был оставить её на скале. Как всех. Дать холоду сделать своё дело. Или хотя бы заморозить её сейчас, пока ещё не поздно.

Но вместо этого я спас её.

Вместо этого я смотрю, как она сидит у окна в моём замке, закутавшись в меха, и её волосы переливаются в отблесках ледяного света. Я смотрю, как она прикусывает губу, задумавшись, как изгибает пальцы, касаясь стекла.

Я не должен к ней приближаться.

Я делаю шаг.

Я не должен смотреть на неё вот так.

Я оказываюсь слишком близко.

Я не должен...Ее губы так близко, ее дыхание, ее тело под шикарным платьем, которое для нее выбрал я. Эти изгибы, нежные линии плеч, ложбинка груди. Когда у меня в последний раз была женщина? У меня ее никогда не было. Потому что они замерзали до того, как я взял их тело.

— О, опять ты, — раздаётся ехидный голос Драгомира. — Может, уже признаешь, что думаешь о ней прямо сейчас, а?

Я скриплю зубами, но не отвожу взгляда.

— Замолчи, Драгомир.

— Да, да. Только знай, братец, лёд тоже может таять. Особенно если рядом такая женщина.

Я бы рассмеялся, если бы это было неправдой.

Я давно привык, что ничего в этом мире не имеет для меня значения. Видел, как гибли мои родные, как снег засыпал их кости, как холод впитывался в душу, оставляя только пустоту. Потерял всё и давно перестал бояться. Боль стала привычной, одиночество — естественным, а страх… страх был чем-то чуждым, давно забытым. Пока не исчезла она.

Стоя в центре зала, я чувствовал, как замок наблюдает за мной. Лёд на стенах будто дышал, а воздух был пропитан напряжением. Ни следа. Ни разорванных заклинаний. Ни следов тепла. Будто её просто стёрли из реальности.

Маша исчезла.

И я знал, кто за этим стоит.

Холодная ярость накатила мгновенно, резкая и обжигающая, как шторм, что обрушивается на беспомощные деревни. Болота. Единственное место, куда она могла попасть, если её увели силой. Единственное логово, куда мог дотянуться этот гнилой мерзавец.

Мракомир.

Гниющий в своей дыре, воняющий болотной магией, цепляющийся за то, что давно должно было его поглотить. Если он хотя бы пальцем коснулся Маши…

Я разорву его.

Я не шёл. Я летел.

Мои крылья рассекали ледяной воздух, а подо мной тянулись мрачные болота, затянутые гнилыми испарениями. Вязкая мгла шевелилась, пытаясь подняться ко мне, ухватиться за хвост, оплести лапы, но я летел слишком быстро. Холод окутывал мои крылья, превращая всё вокруг в замёрзшее, хрупкое зеркало, в котором отражалась моя ярость.

Я чувствовал её.

Этот след был слабым, едва уловимым даже для меня, но я шёл за ним, как зверь за раненой добычей. Её тепло до сих пор дрожало в воздухе, несмотря на леденящую магию болот. Она недавно прошла здесь, прорываясь сквозь туман, через гнилые кочки и топкие тропы. Машка. Глупая, упрямая, слишком живая для этого мира.

Впереди показались руины храма, логово Мракомира, и я рухнул вниз, складывая крылья. Лёд хрустнул под моими лапами, когти вонзились в промёрзшую землю, а мой рёв разорвал молчание болота. Мне хотелось огня. Хотелось разнести это место в пыль, выбить из стен саму суть мерзкой магии, но…

Её не было.

Я резко выдохнул морозное облако, покрывшее колонны храма ледяной коркой.

Она сбежала.

От него. От меня. От всех.

Гнев вспыхнул, быстро сменившись чем-то другим, более глубоким, колючим. Мракомир не успел. Не успел схватить её. Не успел запереть. И теперь она одна, в этом проклятом лесу, среди тех, кто пожрёт её, стоит ей сделать неверный шаг.

Ещё мгновение — и я снова взмыл в небо, разворачиваясь в сторону её следа.

Она не уйдёт. Не от меня.

Я нашёл её.

В самый последний момент, когда проклятый колдун уже заносил руку, обвитую магией, когда воздух рядом с ней дрожал от нарастающего заклятия. Я не думал. Просто бросился вперёд, врезался в пространство между ней и Мракомиром, схватил её, обхватив когтями, и вырвал из этого проклятого леса, пока тот не успел собрать свою нечисть. Пока не было поздно.

Она кричала что-то, извивалась, била меня кулаками, но я летел выше, быстрее, крепче сжимая её в своих лапах. Пока Мракомир не созвал свое липкое войско. Сунуться одному в его логово было чистым безумием. Пока что…Потом я эту сволочь уничтожу.

***

Я вырвал её из лап смерти, из проклятого леса, из рук того, кто желал её уничтожить, но едва мы оказались в замке, во мне вскипела буря. Я обрушил её на пол, но вместо страха встретил взгляд, полный гнева. Её грудь быстро вздымалась, губы дрожали, но не от холода — от ярости. И я знал, что это чувство захлёстывало её так же, как и меня.

— Ты понимаешь, что могла умереть? — мой голос был ледяным, но внутри полыхал огонь.

— Да неужели? А кто меня сюда вообще затащил? О, точно! ТЫ! — её волосы растрепались, огненные пряди спадали на лицо, в глазах плясало пламя.

Я сделал шаг вперёд, сдерживаясь из последних сил. Она была тёплой, живой, горячей. Каждый её вдох пульсировал в воздухе, вызывая непреодолимое желание заткнуть этот рот чем-то более действенным, чем слова.

— Я спас тебя, — прорычал я, с трудом сдерживая себя.

— Не просила!

— Нет, но ты бы снова вляпалась в неприятности, — я шагнул ближе, ощущая, как её тело напрягается.

— Ну так убей меня! Ты же только это и умеешь, да? — её голос звенел, дыхание вырывалось короткими судорожными вздохами, а в глазах сверкало что-то, что заставило меня потерять контроль.

Чёрт.

Я сломался.

Один резкий рывок — и она уже в моих руках. Её губы такие мягкие, горячие, дрожащие, когда я накрываю их своими. Её руки упираются мне в грудь, она пытается вырваться, но я не отпускаю. В этот миг, когда мир рушится, когда магия срывается с грани, когда я чувствую её вкус — сладкий, как грёбаный запретный плод, когда её дыхание сливается с моим, я забываю всё.

Я хочу её.

Её тепло, её гнев, её силу.

Но именно это и опасно.

Я резко отстраняюсь, глядя в её глаза, полные шока и… чего-то ещё. Губы покраснели, дыхание сбилось, щеки пылают.

Огненная ведьма.

Она станет моей гибелью.

Я рванулся назад, удерживая себя от ещё одного поцелуя.

— В башню, — выдохнул я.

Она моргнула, всё ещё в шоке.

— Ч-что?

— В. Башню. — Я сказал это медленно, срываясь на рычание.

Я не могу её убить.

Но если я не отдалю её от себя, сгорю сам.