Глава 24

Свобода. Ну, почти.

Я стояла в центре зала, скрестив руки на груди, и прищуренно смотрела на Зимвельда, который сверлил меня своим ледяным взглядом. Ледяным в буквальном смысле. Этот мужчина мог замораживать эмоции одним выражением лица.

— Ты можешь передвигаться по замку, — сухо бросил он, сложив руки за спиной. — Без самодеятельности.

Мгновение я смотрела на него, потом расплылась в ехидной улыбке.

— Надо же, князь милостив. Я уже думала, что мне навечно уготована судьба башенной узницы. Может, ещё косу отращивать, чтобы ты по ней лазал?

Он закатил глаза, но ничего не ответил. А зря. Я была в настроении для хорошей перепалки.

— Хотя, знаешь, быть тюремщиком тебе шло больше, чем роль доброго князя, — добавила я, невинно хлопая ресницами. – один раз я уже повелась на твою доброту…а утром оказалась в башне!

В этот момент на его лице появилось выражение такой ледяной усталости, будто я только что предложила ему украсить замок розовыми ленточками.

— Маша, — выдохнул он так, будто каждую букву этого слова приходилось выцарапывать из души, — ты и так причиняешь мне головную боль, так что, пожалуйста, хоть сегодня воздержись от комментариев.

Ну конечно. Это я-то причиняю головную боль. Не то чтобы он похитил меня, запер в замке, а потом ещё и в башню сослал. Да, просто ангелочек, а не мужчина.

Но я всё-таки решила проявить милосердие. Хотя бы временно.

— Хорошо, хорошо, без самодеятельности. Только один вопрос…

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хочу спросить!

— Но я знаю, что мне это не понравится.

— Ты потрясающе общительный, Зимвельд, тебе говорили?

Он устало прикрыл глаза, как человек, который пытается считать до десяти, чтобы не придушить собеседника.

— Просто не лезь туда, куда не следует.

— Отличный совет. Правда, немного поздний, потому что именно так я оказалась в твоём замке.

Князь смерил меня взглядом, в котором сквозило что-то между лёгким раздражением и чем-то, что я никак не могла разобрать.

— Иди, пока я не передумал.

Я не стала спорить — не потому что боялась, а потому что, если меня выпускают из башни, лучше воспользоваться шансом, пока не передумали.

Стоило мне сделать шаг за дверь, как передо мной буквально из воздуха материализовался Драгомир.

— СВОБОДА! — взвизгнул он так, что я чуть не подпрыгнула на месте.

— О боги, Драгомир, — выдохнула я, хватаясь за грудь. — Ты можешь появляться потише?

Он проигнорировал мои слова, закружился в воздухе, делая сальто, и радостно сообщил:

— А знаешь, что мы сделаем?

— О нет.

— Устроим праздник!

Я моргнула.

— Что?

— Праздник! Тут всегда мрачно, скучно, уныло. Надо добавить веселья!

— Веселья? — я подозрительно сузила глаза. — И что ты предлагаешь?

— Ну, например… нарядить ёлку!

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Вы тут ёлки наряжать не умеете?

— Умеем… но зачем?

Я закрыла лицо ладонями.

— Всё, понятно. Вы официально самое депрессивное место, в котором я когда-либо бывала.

Драгомир радостно захлопал крыльями.

— Значит, ты согласна!

— Я… — я покосилась на Зимвельда, который всё ещё стоял в дверях и выглядел так, будто вот-вот сбежит в свою ледяную пещеру. — А князь одобрит?

— Думаешь, мы у него спросим? — дьявольски хихикнул Драгомир.

Я вдруг почувствовала, что это может быть интересно.

— Ну ладно. Но если мне принесут гирлянды из черепов, я снимаю с себя всю ответственность.

Как оказалось, ничего подобного не случилось.

Через час в зал уже свалили сундуки с какими-то старинными украшениями, орехами, конфетами и даже какими-то странными серебряными лентами.

— Это… что? — недоверчиво спросила я.

— Игрушки! — радостно заявил Драгомир.

— Игрушки?

— Ну да. Они древние, но всё ещё красивые.

Я осторожно подняла одну вещицу. Это был шар, выточенный из тончайшего стекла, украшенный замысловатыми узорами. Настоящее произведение искусства, словно кто-то потратил сотни часов, выводя этот узор, чтобы заключить в нём магию льда. Шар переливался в моих ладонях, отражая отблески свечей, и мне казалось, что если прислушаться, то можно услышать, как он шепчет древние сказания этого замка.

— Ого… — я даже не сразу нашла, что сказать. Впервые за долгое время я была искренне поражена. Не страхом, не опасностью, а чем-то… прекрасным.

Драгомир сиял, зависая в воздухе и буквально пульсируя от нетерпения.

— Ну что, наряжаем ёлку?

Я посмотрела на огромную ель, чьи пушистые ветви раскинулись прямо в центре зала, и кивнула.

И мы нарядили.

В ход пошло всё: хрупкие стеклянные шары, старинные фигурки, какие-то драгоценности, даже сверкающие ледяные снежинки, которые парили в воздухе, словно были зачарованы. Орехи, обёрнутые в серебристую бумагу, конфеты, перевязанные лентами, серебряные цепочки — всё это мерцало в свете магических светильников, превращая дерево в нечто по-настоящему волшебное.

А потом ёлка… заговорила.

— О, впервые я такая красивая!

— Простите, что?

— Я сказала, что я впервые такая красивая! — с ноткой самодовольства повторила ёлка, чуть встряхнув ветвями, отчего на меня посыпались искры инея.

Я прищурилась.

— Ну ты, конечно, ещё та модница.

Драгомир заржал, а ёлка гордо развернула ветви, принимая позу «я — королева этого бала».

Но в этот момент я увидела нечто куда более удивительное.

Зимвельд улыбался.

Это было… странно. Нет, правда странно.

Он не ухмылялся, не кривил губы в своей привычной холодной насмешке, не смотрел на меня, как на досадное недоразумение. Нет, это была настоящая, тёплая (насколько это возможно для него) улыбка. Лёгкая, мимолётная, но я заметила, как уголки его губ дрогнули вверх, а в глазах исчез тот вечный ледяной налёт отчуждённости.

Я замерла, ощущая странный, необъяснимый трепет.

В груди что-то сжалось.

Я никогда не видела его таким.

Зимвельд, князь вечной зимы, ледяной дракон, тот, кого боялась вся округа, стоял у колонны и… улыбался.

Из-за меня? Из-за ёлки? Из-за всей этой абсурдной, но такой тёплой суматохи?

Сердце стучало слишком быстро, а воздух вдруг стал тяжелее. Я судорожно сглотнула, заставляя себя отвернуться, но чувство странного, непонятного жара не проходило.

Что это было?

И почему мне казалось, что я только что увидела нечто большее, чем просто князя холодных земель?

— А теперь пора здесь убрать!

И вот тут князь уже не улыбался.

Но зато весь замок пришёл в движение.

Я даже не успела закончить фразу, как в воздух взметнулись облака пыли, ковры с важным видом начали отряхиваться сами, едва не сбив меня с ног, а на лестнице с громким грохотом ожил целый полк ведер и швабр.

— Ну что, мои хорошие, пора работать! — раздался бодрый голос старшего веничка, который, судя по всему, считал себя главным в этом хаосе.

— Вперёд, братья! — поддержала его совок-командир.

— Мы всё отмоем! Мы всё отчистим! — радостно вопили губки для посуды, которые уже прыгали в ведро с мыльной водой.

Ковры величественно расправлялись, избавляясь от вековой пыли, камины чихали, выплёвывая лишний пепел, занавески лениво развевались, освобождаясь от инея. Где-то на кухне раздавался скрежет посуды, потому что ложки снова выясняли, кто из них будет главным.

Я обернулась, чтобы насладиться этим великолепием, и встретилась взглядом с Зимвельдом.

Он стоял посреди зала с выражением человека, который только что обнаружил у себя в покоях цирк, балаган и, возможно, заговор.

— Я просто хотел ёлку, — пробормотал он.

— Ну, теперь у тебя есть чистый замок, — я с широкой улыбкой сложила руки на груди, с гордостью оглядывая творение рук… ну, скорее, не моих, а всей ожившей мебели и утвари.

Зимвельд медленно моргнул.

— Ты — бедствие.

— Спасибо, князь, я старалась.

В этот момент прямо между нами пронёсся говорящий половичок, громко возмущаясь:

— Ой, ну не стойте столбами! У нас тут трудовой подъём!

Я хихикнула, но тут же осеклась, потому что Зимвельд вдруг шагнул ближе. Не угрожающе, но с тем хищным интересом в глазах, от которого у меня перехватило дыхание.

— А знаешь, Маша… — его голос стал тише, глубже, — возможно, тебе стоит бояться последствий своего бедствия.

— Последствий? — я попыталась сделать шаг назад, но спиной упёрлась в спинку кресла, которое тут же обняло меня подлокотниками, предательски мурлыча:

— О, удобное местечко, да?

— Отлично, — пробормотала я.

Зимвельд не двинулся дальше, но его ледяные глаза задержались на мне на секунду дольше, чем следовало бы. В уголке его губ мелькнула едва заметная ухмылка, после чего он развернулся и ушёл, оставив меня бороться с диким сердцебиением и слишком жаркими мыслями.

В этот момент мне принесли сундуки с платьями.

Я уставилась на них, потом на призрачную служанку, потом снова на сундуки.

— Это что? — подозрительно уточнила я.

— Князь распорядился, — мрачно сообщила служанка, скрестив прозрачные руки на груди, будто предчувствовала мои вопросы и заранее решила не давать никаких пояснений.

Я медленно повернула голову к Зимвельду, который с невозмутимым видом стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди.

— Что, теперь я драконья принцесса? — язвительно уточнила я.

Его губы дёрнулись, но он не ответил, только смерил меня взглядом, в котором смешались раздражение, насмешка и, кажется, капля чего-то, что мне даже не хотелось расшифровывать.

Зато Драгомир, зависший в воздухе рядом с сундуками, ржал так, что его полупрозрачное тело мерцало.

— О, ну конечно! Это же очевидно! Князь решил нарядить свою возлюбленную! — он ткнул когтистой лапкой в один из сундуков, потом во второй. — Вот этот точно с коронами, а вон тот — с мантиями!

— Ага, ещё бы скипетр был, — пробормотала я, рассматривая замысловатые узоры на крышке сундука. И переваривая слово «возлюбленная».

Мебель в комнате, конечно же, не осталась в стороне.

— О, наряды! — завизжала люстра, подпрыгивая на цепях. — Какое прекрасное дополнение к моему великолепию!

— Наконец-то в этом замке будет кто-то, кто понимает, что такое хороший стиль, — гордо заявил туалетный столик, который до этого молчал, но теперь вдруг решил, что настало его время блистать.

— Конечно, конечно, вот только я вообще-то никого не просила меня наряжать! — возмутилась я, повернувшись к Зимвельду. — Это что, очередной способ контроля?

Он чуть склонил голову набок, лениво, словно тигр, который не считает нужным объясняться перед добычей.

— Ты можешь продолжать ходить в своём немодном платье, — медленно протянул он. — Такое выдают всем гостьям.

Я сузила глаза.

— Какая забота. Может, ещё обувь предложишь?

— Предложу, — спокойно кивнул он.

Я открыла рот, но тут же закрыла, потому что, кажется, у меня заканчивались аргументы.

— Прекрасно, просто прекрасно. Это место становится всё страннее.

— О, это ещё не странно! — радостно влез Драгомир. — Вот когда ожившие платья начнут тебя комментировать, вот тогда…

Я резко закрыла сундук.

— Всё, с меня хватит. Я иду в библиотеку. А это все я буду примерять завтра!