Глава 25

Библиотека встретила меня тишиной и лёгким ароматом старых страниц, смешанным с чем-то морозным, едва уловимым, будто в каменных стенах всё ещё жила сама зима. Полки уходили ввысь, скрываясь в тенях под высоким сводчатым потолком, книги стояли рядами, и каждая выглядела так, будто хранила секреты, которые не предназначались для человеческих глаз.

Я неспешно шла вдоль стеллажей, ощущая, как подол платья мягко скользит по холодному полу. Оно было тяжёлым, тёмно-синим, с серебряной вышивкой, напоминающей иней на зимних окнах. Я чувствовала себя не просто узницей ледяного замка, а чем-то большим… чем-то важным.

Ладонь скользнула по корешкам книг, пока не наткнулась на одну — массивную, в кожаном переплёте, с металлическими застёжками. Она выглядела древней, но при этом словно дышала под пальцами, излучая слабое, почти незаметное тепло.

— Ну давай, покажи мне что-нибудь интересное, — пробормотала я, открывая книгу.

Страницы были жёлтыми, с чёрными завитками старинного шрифта, но текст, к моему удивлению, оказался понятным.

"Заклятья замков — магия крови и камня. Дома, наполненные силой, откликаются на своих хозяев. Их стены могут быть как защитой, так и клеткой. Их голоса могут нашёптывать тайны или скрывать правду."

Я нахмурилась.

"Великие замки, созданные магами, дышат и живут, они наблюдают, слушают, учатся. Они могут быть верны, но и могут предать. Лишь избранные могут изменить их природу, лишь те, чья душа свяжется с сердцем замка, могут повелевать им."

Я почувствовала, как у меня по спине пробежал холодок.

— Замок живой… — прошептала я.

Словно в ответ, где-то на втором этаже что-то заскрипело, а затем послышался тихий, протяжный вздох.

Я резко обернулась, но, разумеется, никого не увидела. Только огромные стеллажи, уходящие в темноту.

Сглотнув, я вернулась к книге и перевернула страницу.

"Сердце замка — это его хозяин. Без него стены ослабевают, магия угасает. Но если хозяин связан проклятием… замок становится его тюрьмой."

Я затаила дыхание.

Так. Это уже было интересно.

"Чтобы снять проклятие, связанное с замком, нужно освободить от проклятия его хозяина."

— О, ну конечно. Без загадок никуда, — пробормотала я, чувствуя, как внутри зарождается беспокойство.

Если замок связан с проклятием Зимвельда… может ли он быть ключом к его освобождению?

Я глубоко вздохнула и закрыла книгу.

— Кажется, мне нужно задать пару вопросов, — решила я, захлопывая переплёт.

Где бы теперь найти говорливый шкаф или хотя бы сплетницу-люстру?

Дверь библиотеки с гулким щелчком закрылась, и в воздухе повисла настораживающая тишина. Я медленно подняла голову от книги и встретилась взглядом с Зимвельдом. Его глаза сверкали, как осколки льда, отражая пляшущий свет канделябров, а на лице застыла та самая хищная усмешка, от которой у меня внутри всё сжалось.

— Я говорил, что ты пожалеешь о масштабах бедствия… Я всегда держу слово, — голос его был низким, с легким вибрацией, словно далёкий раскат грома.

Он двинулся ко мне медленно, почти лениво, но с таким видом, будто точно знал, что отступать мне некуда.

— О, ну конечно, — я раздражённо захлопнула книгу и встала. — Тебе показалось недостаточным, что меня заперли в башне?

— Очевидно, недостаточным. Ты из неё выбралась.

— Меня выпустили!

— Это не меняет сути. — Он приблизился, нависая надо мной, и я почувствовала, как воздух вокруг стал чуть холоднее.

— Ты не можешь держать меня в заперти вечно, — огрызнулась я, скрещивая руки на груди, игнорируя тот факт, что сердце уже бешено колотилось.

— Не могу? — его тон стал бархатистым, коварным.

Я вздрогнула.

И в этот момент он сделал последний шаг, стирая между нами оставшееся пространство.

— Так вот, где ты прячешься от меня, маленькая? — Голос Зимвельда был глубоким, пробирая меня до мурашек.

Сердце ударилось о ребра. Он стоял между стеллажами, высокий, сильный, темный, с этими невыносимо голубыми глазами, мерцающими в мягком свете свечей. Эти глаза впивались в меня, прожигали, заставляли дышать чаще.

— Я просто… читала, — прошептала я, отступая назад, но спина наткнулась на холодную поверхность стола.

— Читала? — Он сделал шаг вперед, а затем еще один, с хищной неторопливостью. — Как интересно…

Я задрожала, хотя внутри разгоралось нечто совсем иное. Желание. Ожидание.

Зимвельд оказался рядом быстрее, чем я успела понять, его рука обхватила мое запястье, другой он сжал мою талию, и в следующее мгновение я уже лежала на столе, а он нависал надо мной, закрывая меня собой.

— Ты знаешь, что сейчас будет…, — его пальцы прошлись по моему бедру, легкий, но властный жест.

Я задохнулась, когда он поднял край моего платья, обнажая кожу. Его ладонь скользнула выше, сжимая меня сильнее, грубее, горячее.

— Ты вся дрожишь, Маша, но не от страха. — Его губы приблизились к моему уху, дыхание обжигало. — Признайся, ты этого ждала? Там в башне ты не думала обо мне?

Я стиснула губы, но он уже знал ответ.

Его рот опустился к моей шее, поцелуи были сначала медленными, мягкими, но затем он прикусил кожу, оставляя след. Я выгнулась навстречу, не в силах больше притворяться, что не хочу его.

— Зимвельд…

— Да, малышка, я здесь, — он поймал мои губы, и я пропала.

Этот поцелуй был напористым, требовательным, сводящим с ума. Он смаковал меня, жадно, горячо, язык уверенно скользил внутрь, исследуя, забирая мое дыхание, мои стоны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его бедра прижались к моим, и я почувствовала, насколько он тверд, насколько он хочет меня.

— Чувствуешь? — его голос срывался на хрип. — Я сделаю тебя своей. Прямо здесь, на этом столе, среди этих книг.

Я сжала его плечи, мои ногти оставили следы на его коже, но он лишь усмехнулся. Его пальцы пробежались по моей внутренней стороне бедра, дразня, оставляя горячие следы.

— Ты уже такая влажная и горячая… — Зимвельд провел пальцем там, где мне больше всего хотелось этих пальцев.

Я всхлипнула, выгибаясь, но он не дал мне долго ждать.

В следующую секунду он толкнулся вперед, одним сильным движением входя в меня до конца, и я ахнула, выгибаясь дугой.

— Черт, Маша… — Он зарычал, сжимая мои бедра, удерживая меня крепче, заставляя чувствовать его глубоко, без остатка.

Я обвила его ногами, прижимая к себе ближе, требуя большего, насаживаясь на него сама, подгоняя, умоляя без слов.

— Вот так, моя маленькая вредина… — его голос был низким, срывающимся, а движения — мощными, неумолимыми.

Каждый толчок отрывал меня от реальности, все вокруг исчезло, осталось только его тело, его руки, его властные губы, что накрывали мои в жадных, страстных поцелуях.

— Посмотри на себя… — он чуть замедлил темп, но только для того, чтобы еще глубже вонзиться в меня, заставив вскрикнуть. — Ты создана для меня, Маша.

Я тонула, терялась, растворялась в нем.

Его бедра ударялись о мои, создавая ритм, которому я больше не могла сопротивляться. Его пальцы впивались в мою талию, хватка была жесткой, не оставляющей мне ни шанса, кроме как полностью отдаться ему.

— Ты моя, — он зарычал, когда мое тело напряглось, готовясь к неизбежному.

— Да… — это было все, что я смогла выдохнуть перед тем, как меня накрыло.

Экстаз пронзил меня, затопил волной жара, тело выгнулось, судорожно сжимая его, а из горла сорвался хриплый, прерывистый стон.

Зимвельд сделал еще несколько жестких толчков, и я чувствовала, как он теряет контроль, как его мышцы напрягаются, а дыхание становится прерывистым.

Он прижал меня к себе так сильно, что я едва могла дышать, и в последний раз толкнулся в меня, заполняя меня до последней капли.

Еще мгновение мы просто дышали, глухо, тяжело, жадно, пока он не провел губами по моей шее, оставляя ленивые, удовлетворенные поцелуи.

— Запомни это, Маша… — его голос был хриплым, но в нем звучала удовлетворенная властность. — Ты принадлежишь мне. Всегда.