Глава 26

Я только-только открыла глаза, когда на меня навалилось что-то пушистое.

Нет, не так. Что-то пушистое, самодовольное и явно считающее себя хозяйкой этой спальни.

— Проснулась, наконец! — раздалось откуда-то снизу, и я, сдавленно взвизгнув, подпрыгнула на кровати.

На меня смотрела кошка.

Рыжая, пушистая, с хитрыми янтарными глазами и выражением лица… точнее, морды, которое мне очень не понравилось.

— Ты… говоришь? — спросила я, начиная подозревать, что ещё сплю.

— А что, должна была петь? — лениво протянула кошка, довольно потянулась и, будто чисто случайно, потёрлась о мою ногу. — Хотя могу, если хочешь.

Я глупо моргнула.

А потом из-под кровати что-то зашевелилось.

— Ну наконец-то, хозяйка! — раздался знакомый возмущённый голос.

Я подскочила.

Из-под кровати, как будто из собственного логова, вывалился Василик. Помятый, но абсолютно довольный собой.

— Василик?!

— Ага! — радостно кивнул он, отряхиваясь. — Жив, здоров, можно сказать, опять на свободе!

— Из-под моей кровати?!

— Ну а где мне ещё было прятаться?!

— Где угодно, только не там!

— Ой, тоже мне, — проворчал он, но потом заметил кошку и скривился. — А вот это зачем здесь?!

— Сам ты «это»! — тут же взвилась кошка, злобно щурясь. — Я между прочим здесь живу!

— Ты?! Живёшь?! — Василик всплеснул руками. — Где ты была всё это время?!

— А это тебя не касается, домовой, — кошка грациозно перебралась мне на колени и окинула его презрительным взглядом.

— А вот касается!

— А вот нет!

— Да!

— Нет!

Я сдавленно застонала и схватилась за голову.

Всё. Я точно сошла с ума.

***

Когда я нашла Зимвельда, он стоял у окна, и, кажется, совершенно не удивился моему появлению.

— Зимвельд, пожалуйста, скажи, что ты знал про эту кошку!

Он медленно повернулся, посмотрел на меня, и в его глазах сверкнула знакомая насмешка.

— Ты нашла Василика.

— Да, но…

— Ты жива.

— Ну, очевидно.

— Так в чём проблема?

Я зло сощурилась.

— В том, что у меня в комнате орали друг на друга кот и домовой!

— Маруся вернулась? — совершенно спокойно уточнил он, и у меня отвисла челюсть.

— Так ты знал?!

— Конечно.

— И не сказал?!

— Ты не спрашивала.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а потом резко шагнула вперёд.

— Спасибо, — выдохнула я.

Он смотрел на меня долго, а потом обнял за талию.

Я замерла.

Тёплые ладони крепко сжали меня, и в этот момент что-то внутри меня сорвалось в бездну. Мне не следовало так реагировать. Мне не следовало так хотеть этого прикосновения.

Но было поздно. Он наклонился и поцеловал меня. Я расплавилась.

Мысли исчезли, время остановилось, и всё, что осталось — только он. И его наглый рот, сминающий мои губы так сладко…В голове воспоминания о ночи в библиотеке, наша страсть на столе и по коже мурашки.

А потом я осознала. Из всех мужчин на свете я выбрала дракона.

А ведь Катька мне говорила:

— Машка, не выдумывай, выходи за бизнесмена Сергея!

Ну да. Конечно.

Бизнесмена.

Ага.

И внутри вдруг какой-то тревогой. А ведь все слишком хорошо, чтобы быть правдой, да? А когда так хорошо, то это ненадолго!

***

День был серым и холодным, словно сам мир застрял между вздохом и выдохом, затаился, ожидая чего-то… страшного. Снежные облака низко нависли над замком, давя, словно старый матрац на груди, когда лежишь ночью и вдруг понимаешь, что тебе нечем дышать. Тяжесть. Гнетущая, липкая, почти физическая. Именно в такой день судьба решила шепнуть мне на ухо нечто, от чего кровь в жилах застывает ледяными иглами.

Я, как самая настоящая героиня трагедии, вышла во двор — подышать свежим воздухом, освежить голову, насладиться видом заснеженных колонн, а заодно, возможно, избежать очередной лекции о «положении женщины при дворе». Но стоило ступить на каменные плиты, как на периферии зрения замаячили два слуги — один невысокий, сгорбленный, с глазами побитого щенка, другой высокий, костлявый, как высушенный вяленый сом. И оба явно чем-то обеспокоены. Их взгляды то и дело метались ко мне, точно я была ожившей статуей, вдруг сошедшей с постамента.

Я нахмурилась. Остановилась. Подняла бровь в лучшем аристократическом стиле.

— Что-то не так? — Голос ровный, но внутри уже закрутилась воронка беспокойства.

Они переглянулись. Жилистый Сом спешно отвел глаза, а вот Сгорбленный Щенок, наоборот, посмотрел прямо на меня. Слишком прямо. Слишком печально. И это меня взволновало куда больше, чем хотелось бы.

— Леди, мы…мы не знаем, но мы пришли вам сказать…вы должны знать, что, — наконец произнес он, и голос у него оказался глухим, словно пробирающимся сквозь снежную вьюгу.

— Что?

Тишина, скользкая и неприятная, будто случайно дотронулся до ледяной кожи мертвеца.

— То, что он… — Слуга замялся, сглотнул, бросил косой взгляд на своего напарника, словно ища поддержки.

— Он — это кто? — Я начала терять терпение.

— Потому что князь — убийца.

Сердце дернулось, замерло, а потом ухнуло куда-то вниз, в самый центр земли.

— Не поняла? — вскрикнула я, и голос звучал чужим, будто не моим, будто это вообще не я стою здесь, посреди холодного двора, слушаю вещи, которые, наверное, лучше бы не знать.

— Вы правда думаете, что единственная? — неожиданно вступил в разговор жилистый сом. Голос у него был странный, наполненный… чем? Жалостью? Сочувствием? Нет, хуже — пониманием. Он знал то, что мне предстояло узнать.

Невозможно.

Что-то внутри скрутилось в болезненный узел.

— Что значит «остальных»?

Но я уже знала. Почти. Еще не могла сказать вслух, но догадка, эта гнусная, липкая тварь, уже подползала ближе.

Мужчины снова переглянулись, и в их молчании было больше слов, чем хотелось бы слышать. А потом один из них кивнул, делая приглашающий жест. Следовать за ними. В темные коридоры. В глубины замка.

Туда, где скрываются тайны, от которых хочется зажмуриться и сделать вид, что ты никогда их не знал.

Я шла за ними, с каждой секундой ощущая, как холод пробирает не только кожу, но и кости. Ледяной замок давно перестал меня пугать, но сейчас в этих коридорах было нечто… другое. Что-то, от чего по спине пробежал неприятный озноб. Слуги двигались молча, лишь изредка переглядываясь, будто не до конца уверенные, что правильно поступают, ведя меня туда, куда явно не следовало бы идти.

Мы свернули за угол, миновали длинную галерею с глухими окнами, прошли через ещё один зал, пока, наконец, один из мужчин не остановился у массивной двери с ржавыми железными заклёпками. Дверь выглядела так, будто её не открывали веками, и почему-то мне от этого не стало легче.

— Нам точно сюда? — уточнила я, но ответа не последовало. Один из слуг просто потянул за кольцо дверной ручки, и створка с тяжёлым скрипом пошла в сторону.

Ледяной воздух ударил мне в лицо, резкий, пахнущий чем-то древним и забытым. И в следующий миг я увидела.

Ров.

Глубокий, затянутый инеем, покрытый застывшим снегом.

И на его дне…

Меня затошнило.

Я отшатнулась, ноги словно провалились в пустоту, сердце грохнуло о рёбра так больно, что на миг показалось — оно просто остановится, не выдержит, разлетится на осколки, как тонкий хрусталь. Нет. Нет, нет, нет! Я замотала головой, отгоняя этот ужас, эту мерзкую, омерзительную реальность, которая ворвалась в мой разум ледяными пальцами. Это неправда. Это не может быть правдой. Потому что если это правда… если хотя бы часть из этого — правда… то весь мир, который я строила в своей голове, рушился, обнажая гниль под дорогим золотым покрытием. Я зажмурилась, но перед глазами всё равно остались эти кости, эти чёртовы кости, белесые, разрозненные, беспорядочно разбросанные на дне рва, и среди них — ржавые ободки корон, словно обглоданные хищниками, кружево, едва различимое среди грязи и снега, и кольца… обручальные кольца. Их было много. Чересчур много.

Меня замутило. Тошнота подступила к горлу, и я, зажмурившись ещё крепче, судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Спокойно. Всё не может быть так. Это ошибка. Это иллюзия. Это какая-то чудовищная шутка. Но когда я снова открыла глаза, ничего не изменилось. Всё осталось на своих местах, каждая кость, каждое кольцо, каждый ржавый ободок, хранивший на себе отпечатки мёртвых рук.

— Нет… — вырвалось у меня, и голос мой дрогнул, как тонкая льдинка, готовая треснуть. — Это невозможно…

Я шагнула назад.

— Нет…

Слуга вздохнул.

— Они тоже думали, что особенные.

— Они… они были...

— Жертвами, — кивнул он.

— Нет, это ошибка. Это какая-то… какая-то ловушка, — я схватилась за голову, чувствуя, как мысли разлетаются в хаосе.

— Он убил их, — спокойно продолжил слуга. — Всех. Каждый год. Девушка, выбранная деревней, приносилась ему в дар. И каждый год он принимал жертву.

Я стиснула зубы.

— Нет.

— Да.

— Это ложь.

— Это правда.

Я не верила. Не могла поверить. Но эти кости…

Ага, конечно. Замечательно. Просто потрясающе. Давайте ещё, давайте ещё каких-нибудь чудесных откровений, раз уж начали! А что, если мне ещё сказать, что я следующая?! Что это мой будущий скелет так же будет лежать в этом рву, а моё платье превратится в обрывки, которые кто-нибудь через сотню лет случайно найдёт и подумает: «Какой прекрасный узор был когда-то»?!

Я дёрнула голову вверх и посмотрела на слугу. Мой взгляд, наверное, напоминал взгляд загнанного зверя — того, кто уже понял, что выхода нет, но всё равно будет царапаться и кусаться до последнего.

— Вы… вы шутите? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что нет.

Слуга лишь молча опустил голову.

И вот в этот момент ледяной воздух вокруг меня стал действительно мёртвым. Я ушла, побрела как привидение обратно в замок. А слуги… когда я обернулась их обоих не было. Они словно исчезли.

***

Я избегала Зимвельда весь день. Как мастер побега, чемпион по внезапным исчезновениям и королева пряток, я умудрилась не прийти на завтрак, не появиться в зале, не пересечься с ним в коридорах. Я просто сидела в своей комнате, уставившись в одну точку, закутавшись в плед, как самая беспомощная принцесса в этом проклятом замке, и отчаянно пыталась не думать.

Но мысли, эти мерзкие, липкие, неотвязные твари, всё равно лезли в голову. Они шептали мне на ухо, ползли под кожу, стискивали сердце ледяными пальцами. А если это правда? А если я следующая? Если мои кости через год окажутся среди тех останков у рва, а корону сбросит туда очередная испуганная служанка? Может, прямо сейчас для меня уже шьют платье, которое в итоге превратится в выцветшие обрывки среди чужих свадебных фат?

Я судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Это глупо. Это невозможно. Это должно быть ошибкой. Но стоило прикрыть глаза, как передо мной снова всплывали ржавые короны, обручальные кольца, кости, слишком много костей…

Дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула, чуть не слетела с кресла, а плед оказался моментально сброшен, точно напоминание, что спрятаться мне всё равно не удастся.

На пороге стоял он.

Зимвельд.

Высокий, хищный, с резкими чертами лица и с глазами, в которых сейчас было ледяное напряжение. Он не кричал, даже не выглядел рассерженным — нет, но его присутствие давило, накрывало с головой, сжимало меня в кулак, и от этого хотелось либо бежать, либо... нет, только бежать.

— Что с тобой? — голос ровный, но в нём что-то вибрировало, что-то, от чего по спине пробежали мурашки.

Я сглотнула, почувствовав, как сухость сковала горло.

— Ты… ты убил их?

Он замер. Совсем. Точно окаменел.

— Что?

Я вскочила, сжав кулаки, словно это могло хоть как-то защитить меня.

— Кости у рва! Короны! Белые кружева! — слова вылетали с губ дрожащим, но яростным шёпотом. — Это всё твоя работа?

Между нами повисла тишина. Жуткая, густая, давящая.

Зимвельд медленно, почти с ленивой неторопливостью, выдохнул, так, что я услышала этот звук в каждой клеточке своего тела. Он сжал кулаки, отвернулся, и что-то внутри меня болезненно сжалось от этого движения.

— Думай, что хочешь.

И вышел.

А я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри меня что-то треснуло. Маленькая трещина, которая, казалось, тянулась всё глубже и глубже, угрожая расколоть меня на куски.

Но времени осмыслить это не было.

Потому что в этот момент раздался рёв.

Земля содрогнулась, стены задрожали, тяжёлый люстр качнулся под потолком, и у окна заплясали тени. Черные, живые, словно ночь прорвалась внутрь замка. Холод резко сменился тяжёлым, липким жаром.

Я ахнула, вскинула голову и увидела за окном всполохи магии.

Нас атаковали.

Я бежала по коридорам, а вокруг разворачивался настоящий хаос. Запах горелого льда резал ноздри, воздух был насыщен магией, как гроза перед ударом молнии. Замок содрогался, стены трещали, живые гобелены корчились в судорогах, срываясь со своих мест, доспехи гулко шагали сами по себе, а зеркала мутнели, словно пытались скрыть от себя происходящее.

Мракомир пришёл.

И он не оставлял нам ни шанса.

Ожившие предметы вставали на защиту — шкафы с грохотом падали, преграждая проходы, люстры вспыхивали ослепительным светом, выбрасывая волны энергии, но это была отчаянная борьба против стихии. Тёмная магия Мракомира прорезала стены, прорастала в камне ядовитыми трещинами, вытягивала саму жизнь из замка. Я видела, как распадаются в прах слуги, не успев добежать до укрытия, как обрушиваются арки, а по коридорам катится тень, подминая под себя всё живое.

Я нырнула за колонну, запоздало хватая воздух. Сердце гулко колотилось в рёбра. Что мне делать? Где… Зимвельд?